— Нет.

— И, однако, две недели назад он решился. Вы бы и не подумали, что он способен потерять голову, но это доказывает, что никогда ни о чём нельзя судить с определённостью. Симпатичная рыжуха, лет двадцати пяти, с разводом в прошлом и квартирой в моём доме, Солтингсе. Я переоборудовал его и сдаю внаём — единственное, что можно сделать с большими домами в наше время. Её зовут Мэйда Робинсон. За день до смерти, то есть позавчера, Льюис попросил её выйти за него замуж.

Мисс Сильвер кашлянула.

— Он сам сказал вам?

— Нет, это она. Он демонстрировал Коллекцию целому сборищу из клуба. Потом я проводил её домой, и она сообщила мне. А также о том, что он сделал завещание в её пользу.

— Боже мой! — проронила мисс Сильвер и спросила: — Его нашли?

— И да, и нет. Вчера он отправился в Ледлингтон и подписал завещание, как и рассказывала Мэйда. По её словам, на завещательном бланке. Оно было засвидетельствовано управляющим банком и клерком, и что-то говорилось об ожидании поздравлений в ближайшее время. Но никаких фактических утверждений о содержании завещания, которое так и не нашли, если только не считать сожжённую бумагу на пепельнице. Несгоревшим остался только один угол, но без единой буквы. Бумага соответствует бланкам для завещаний, которые продаются в канцелярских магазинах Ледлингтона. Мэйда купила там один — как говорит, для себя. Она стала советоваться с Льюисом, а кончилось тем, что он сам его использовал.

В голосе Чарльза звучала нарочитая уклончивость, но мисс Сильвер пришла к некоторым выводам. Он продолжил менее беззаботным тоном:

— Очевидно, у полиции есть теория, что уничтожение завещания может оказаться достаточно сильным мотивом для убийства.

Мисс Сильвер резко возразила:

— В равной степени можно утверждать, что мистер Брэйдинг сжёг завещание, а затем совершил самоубийство из-за некоего разочарования, связанного с его предполагаемым браком.

Чарльз ответил:

— Я не думаю, что полиция в это поверит. Честно говоря, я не верю, чтобы Льюис застрелился из-за женщины — и никто из знавших его не поверит в подобное. Он отнюдь не был таким сухарём, как выглядел. У него и раньше случались приключения. Я не утверждаю, что он не испытывал сильных чувств к Мэйде, но не могу представить, что из-за этого он застрелился. Я целиком доверяюсь вам, потому что, если это убийство, я чуть ли не на первом месте среди подозреваемых. Я нашёл тело, и у меня имеется лучший из всех возможных мотивов для уничтожения нового завещания, так как в соответствии со старым я — главный наследник. Полиции нравятся такие мотивы — красивые, ясные и громко заявляющие о себе. И полицейские вполне уверены, что это убийство — из-за отпечатков пальцев на револьвере. Которые принадлежат Льюису, но находятся не там, где следовало бы. Поэтому полиция считает, что эти отпечатки сделаны после смерти. Старая уловка — изобразить самоубийство, сжав руку мертвеца вокруг рукоятки револьвера, но для убийцы это весьма трудно. Если вы только что кого-то застрелили, ваша собственная рука, вероятно, не очень-то тверда, да к тому же вы торопитесь. — В голосе появился лёд. — Крайне трудно поставить отпечатки в нужных местах: пальцы соскальзывают, отпечатки смазываются. Полиция говорит, что выявленные отпечатки смазаны. Вот почему там уверены, что это убийство.

Высказав всё, что хотел — во всяком случае, в данный момент — Чарльз Форрест отвернулся, завёл машину и выехал из переулка. Дорогой он молчал, как и мисс Сильвер. Теперь и у неё появилось много пищи для размышлений.

Они пересекали зал Уорн-Хауса, а Стейси как раз спускалась по лестнице. Чарльз приблизился, когда она уже шагнула на последнюю ступеньку. Вполне естественно, что он остановился и заговорил — любой случайный знакомый поступил бы точно так же. Но мисс Сильвер сразу же почувствовала изменения в атмосфере. Прозвучавшие слова были немногочисленны и просты. Помрачневший взгляд Чарльза Форреста на мгновение остановился на девушке в белом — бледной, державшей зелёный зонтик от солнца, который, как знал Чарльз, принадлежал Майре Констэнтайн.

— Уходишь? — спросил Чарльз.

— Да, — ответила Стейси. И добавила: — Лилиэс пригласила меня выпить чаю. Она хочет, чтобы я её навестила.

В словах не было ничего, но голос и интонация дополняли невысказанное. Вся встреча была настолько короткой, что практически не задержала их. Стейси всё время ходила туда-сюда, волоча зелёный зонт за собой по крыльцу.

Мисс Сильвер направилась к комнате, которую Льюис Брэйдинг заказал для неё.

Когда через десять минут она спустилась, Чарльз ждал внизу. Он отвёл мисс Сильвер по коридору в кабинет и угостил чаем. Между первой и второй чашками она спросила его о Стейси:

— Очаровательная девушка, очень изящная. Она здесь живёт?

Чарльз задавался вопросом, почему чайники кипятятся так долго, а чай остывает так медленно. Он услышал этот вопрос, глотая напиток, и ощутил, что горло обожгло гораздо сильнее, чем показалось вначале. Ладно, если Стейси — самое страшное, о чём ему нужно рассказать… Чарльз ответил вдумчиво и сдержанно:

— Это Стейси Мэйнуоринг, миниатюристка. Она рисует нашу местную знаменитость, широко известную Майру Констэнтайн. Когда-то мы были женаты, но сейчас в разводе — не более чем из-за дезертирства — однако остались хорошими друзьями. Знаете, Майру стоит рисовать. Она станет жемчужиной в короне Стейси.

Он рассказывал истории о Майре и давал забавные характеристики другим обитателям клуба, пока чаепитие не закончилось. Затем Чарльз отвёл мисс Сильвер в пристройку и показал ей место преступления:

— Полиция закончила свою работу. Вы можете пойти куда угодно, дотронуться до чего угодно и задать столько вопросов, сколько захотите.

Вопросы посыпались градом: как он вошёл, где стоял, что видел…

Чарльз прошёл через все, как и множество раз до этого. Казалось, он уже выучил ответы наизусть. И с каждым повторением случившееся становилось менее и менее реальным.

Когда он закончил, мисс Сильвер поинтересовалась:

— Вы приехали незадолго до половины четвёртого?

— Примерно в двадцать минут.

— И сразу отправились в пристройку?

— Сразу.

— И он был мёртв, когда вы его нашли. Как давно он был мёртв?

— Я не доктор.

— Вы воевали. Как давно он был мёртв?

— Я не знаю.

— Но можете рискнуть и высказать предположение.

Он покачал головой.

— Я не настолько глуп, чтобы делать опрометчивые выводы.

Мисс Сильвер стояла рядом со столом, за которым умер Льюис Брэйдинг, положив на него руку, и не отрывала взгляда от Чарльза. Яркий верхний свет падал на лабораторию и её оборудование, отбрасывая искры от стекла и металла, выделяя каждую деталь чуть ли не чётче, чем свет дневной. Она слегка кашлянула и продолжила:

— Когда прибыла полиция?

— Кажется, без четверти четыре. Но, видите ли, они не эксперты. Доктора, которому я позвонил, не было, а полицейский хирург появился не раньше четырёх. И он не смог с точностью до получаса определить время смерти Льюиса. Был очень жаркий день.

— Естественно.

Мисс Сильвер обошла стол и встала перед ним. Стул Льюиса Брэйдинга был отодвинут назад. На столе царил порядок: стопка промокательной бумаги, лоток для ручек, пачка бумаги для заметок, стойка для писчей бумаги и конвертов, большая плоская металлическая пепельница, сильно выцветшая, а также коробка спичек. Место для ног с обеих сторон ограждалось ящиками. На темно-зелёной коже столешницы виднелось тёмное пятно. Мисс Сильвер произнесла:

— Вы не покажете мне, в каком положении его нашли?

«Жутковато», — промелькнула мысль в голове Чарльза. Мисс Сильвер заметила, что его тёмная кожа несколько изменила цвет. Не говоря ни слова, он сделал, как она просила — сел на стул, наклонившись вперёд, чтобы голова опустилась на это зловещее пятно, и позволил своей правой руке свисать, пока она не оказалась всего в нескольких дюймах от пола. Когда всё закончилось, мисс Сильвер нарушила тишину, в которой происходило это гнетущее представление: