Марч посмотрел вбок и спросил:

— Как вы, Крисп?

— Ерунда, сэр, простой порез.

— Вы похожи на жертву очередного убийства. Хьюитт, перевяжите ему голову носовым платком, чтобы кровь не заливала глаза. Вы можете это сделать, не вставая со своего места.

Полицейская машина исчезла из виду, миновала вершину холма и ринулась к Ледстоу. Марч сказал:

— Там их не остановят, и у них есть фора. Куда они поедут дальше? Они не будут рисковать в Ледлингтоне — из-за узких улочек и поднятой тревоги. Я думаю, что они свернут вглубь графства из Ледстоу и поедут по дороге старых контрабандистов, которая проходит через Клифф мимо «Огненного колеса» — хороший прямой путь без единого поворота, пока не отойдёшь от скал и не отправишься подальше от моря, а это добрых четыре мили. Они не забудут про нас и избавятся от машины при первой возможности. По крайней мере, это то, что я бы сделал на их месте.

— Они не уйдут, — упрямо прорычал Крисп. Его голова была перевязана, но констебль Хьюитт был чрезвычайно неуклюж. Все на свете школы по оказанию первой помощи бессильны, когда у парня с рождения руки не из того места растут. — Так и будет! — бешено фыркнул он и покачал головой, точно терьер, вылезающий из канавы, где ему не удалось поймать крысу.

Они пролетели через Ледстоу так, что ветер в ушах свистел. Когда они промелькнули мимо полицейского участка, констебль взмахом руки указал им на дорогу к Ледлингтону, начинавшуюся от этого места. Тропа контрабандистов ответвляется через пару миль, петляет между живыми изгородями, затем возвращается к морю в деревне Клифф, и оттуда бежит и обрывается, открываясь на линии разметки побережья.

Поднявшись за «Огненное колесо», они снова увидели машину. Марч бросил:

— Мы сели им на хвост.

Крисп ответил:

— Недостаточно.

Больше никто не произнёс ни слова. Стрелка спидометра, дойдя до шестидесяти пяти, подрагивала на этой отметке и периодически отклонялась до семидесяти. Чёрная машина перед ними съехала с холма и скрылась из виду. На уровне моря предстоит выбор из трёх расходящихся полос движения — шансы упустить в два раза выше.

С вершины холма открывался вид на длинный уклон, бежавший вниз по краю скал и опускавшийся вместе с ними на мягкую, изрезанную землю с деревьями и живыми изгородями. Они настигали украденную машину, но, как и подметил Крисп, недостаточно быстро. Оставалась ещё треть пути вниз, и Констебль оставался вне поля зрения достаточно долго, чтобы успешно проскользнуть на одну из трёх полос движения за поворотом у подножья. Достаточно было вовремя свернуть. На пустой дороге это не составило бы никакого труда.

Но дорога не была пустой. Навстречу тяжело взбирался грузовик. Не медля ни мгновения, Крисп, насколько мог, высунулся из машины, показывая свою форму и поднимая руку, как крыло семафора. Марч начал тормозить. Водитель грузовика заколебался, заметив две машины, мчавшиеся с бешеной скоростью навстречу, подумал, не сойти ли с дороги, затем увидел безумные сигналы Криспа, полицейскую форму и принял решение. Он затормозил посреди дороги, лицом к лицу с Джеком Констеблем, чей автомобиль ревел, как разъярённый бык. Шофёру не понравился этот рёв. Он остановился и приготовился выпрыгнуть из кабины.

Но в этом уже не было никакой необходимости. Джек Констебль мгновенно прикинул расстояние, остававшееся с обеих сторон дороги. Объехать грузовик было невозможно. Он бы рискнул, но не имелось ни малейшего шанса. И тогда Джек засмеялся, а Мэйда закричала. Затем Констебль направил машину к краю обрыва. Мэйда снова закричала, когда машина сорвалась вниз.

В девять часов вечера Чарльза Форреста позвали к телефону. Уорн-Хаус бурлил слухами. Полиция в спешке оставила клуб. Говорят, что майор Констебль и миссис Робинсон мертвы. Их машина слетела с обрыва и разбилась о камни внизу. Это было столкновение с грузовиком. Это было столкновение с машиной главного констебля. Это было самоубийство.

И в дополнение ко всему этому бедламу Чарльзу пришлось пойти и выслушать Лилиэс, нуждавшуюся в ком-то, кому она могла бы объяснить, насколько чисты все её мотивы и как маловероятно, что тебя поймут или оценят в мире, населённом такими бесчувственными существами, как главный констебль. Он с облегчением услышал, что его зовут к телефону, и сбежал в кабинет, где его дожидалась трубка:

— Это Марч. Я говорю из больницы Ледлингтона. Вы можете немедленно приехать? Я полагаю, вы знаете, кто стрелял в Брэйдинга. Они пытались сбежать в полицейской машине и оказались заблокированы на обрыве. Констебль направил машину в пропасть. Он мёртв. Она нет… пока. Мы хотим получить показания, но она не даст их, пока вы не придёте. Прошу не медлить ни минуты — времени осталось мало.

Марч ждал его в больнице.

— Она сломала спину. Идеально ясный разум, никакой боли. Врачи говорят, что ночь она не переживёт, а может уйти и раньше. Мы обязаны получить её показания, но без вас она не скажет ни слова.

Вверх по лестнице, вдоль прохладного коридора, пахнущего антисептиком, и за ширму. Яркие волосы Мэйды на подушке. На лице — ни единой царапины. Глаза смотрят куда-то вдаль. Затем вернулись, чтобы увидеть его.

У кровати был стул. Он сел.

— Чарльз… — прошептала Мэйда.

Её рука слегка пошевелилась. Он взял её. Ледяная.

— Они хотят, чтобы я сделала заявление.

— Да. Ты согласна?

— Нет, пока ты не пришёл. Я им не доверяю. Скажи честно: Джек мёртв?

— Да, погиб мгновенно.

— Я… умираю?

— Да.

— На самом деле… это не ловушка?

— Так говорят врачи.

Она на мгновение закрыла глаза.

— Хорошо…

Полицейский стенографист проскользнул за ширму, сел на другую сторону кровати и достал свой блокнот. Мэйда открыла глаза и пробормотала:

— Я застрелила Льюиса… сам знаешь. Я бы не сделала этого, если бы не его поведение. Мы планировали это… после того, как узнали о письмах… но я не знаю, смогла бы… на самом деле… когда ещё не дошло до этого… я не знаю. Он сказал… о, ну, я вспыльчива… у меня в сумке был револьвер… я подошла поближе и выстрелила в него. Он думал, что я собираюсь посмотреть на завещание… оно лежало там на столе… но я застрелила его.

Её голос был тихим и ровным, но дыхания не хватало, чтобы произносить больше, чем несколько слов подряд. Она держала его за руку. Через мгновение она сказала:

— Они записывают?

— Да.

— Мне всё равно… это уже не важно. Это был план Джека… с самого начала. Мы и раньше… проворачивали комбинации. Я приехала… чтобы сойтись с Льюисом… из-за Коллекции. Это была первоначальная идея… смыться с камнями. Затем Льюис… влюбился в меня… и сильно. Я сказал Джеку, что могу…выйти за него замуж… так будет лучше. Ему это не понравилось… вначале… но затем он согласился. Джек был ко мне… неравнодушен. — Она снова закрыла глаза. Холодные пальцы слабо шевелились в тёплой руке Чарльза. Затем ресницы снова поднялись. — Влюбиться в кого-то… скверно. Это то, что… спутало все карты. Не Джеку… мне. Появился ты… и… я полюбила тебя. Если бы ты ответил любовью… мы могли бы… остаться вместе. Я бы послала Джека… ко всем чертям… и плюнула бы на Льюиса… вместе с его Коллекцией. Я чуть ли не в открытую… призналась тебе… когда мы возвращались… в четверг вечером. Но ты… не ответил. Наверно… это та девушка… на которой ты был женат…

— Да, — кивнул Чарльз.

Она слабо рассмеялась.

— Вот так… всё и вышло. Это не имеет значения… сейчас… а тогда я… чуть с ума не сошла. Я пришла домой… хотела выпустить пар… написала эти два письма… одно Льюису… принимаю предложение… а другое — Поппи Хант… и там я высказала… что чувствовала по этому поводу. И я перепутала… конверты. Я выпила бокал-другой… и я злилась… на тебя. — Она слегка подвинула голову на подушке и сказала: — О, да…

Медсестра обошла ширму и пощупала Мэйде пульс. Когда она снова ушла, Мэйда продолжила:

— Льюис получил моё письмо… второй почтой… в пятницу. Он позвонил мне. Он был в ярости. Он сказал, что подписал завещание… и мне лучше приехать и… присутствовать при его уничтожении. Я решила, это означает… что он не уничтожит его… без меня. Я подумала… может быть…стоит поговорить с ним… но Джек сказал — нет. Он… составил план. Всё… прошло… так… гладко…