— Коллекция должна быть ценной.

Скрежетание, очевидно, обозначало смех.

— Я потратил много денег на неё. И иногда спрашиваю себя, почему. Когда я уйду, никто это не оценит.

Мисс Сильвер кашлянула.

— Так часто бывает. У каждого поколения свои вкусы и интересы. Но я полагаю, что вы собирали Коллекцию, чтобы угодить себе, а не ради своих детей.

Он ответил ещё резче:

— У меня нет детей. Я не женат. Моим нынешним наследником должен стать двоюродный брат Чарльз Форрест, который, я полагаю, немедленно превратит наиболее ценные экспонаты Коллекции в деньги.

Спицы мисс Сильвер щёлкали. Полосатый шарф подрагивал. Она сказала:

— Вы обеспокоены, не так ли? Быть может, вы объясните мне, чем я могу вам помочь.

До этого момента он действительно не решался. И не думал, что решится, но спросил:

— Всё, что я скажу вам, останется тайной?

— Конечно, мистер Брэйдинг.

Марч упоминал, что мисс Сильвер — олицетворение благоразумия. Брэйдинг нахмурился.

— Вообще-то ничего определённого. Но существуют определённые тревоги, и, по-моему, для них имеются основания. Хотя и не более того. Лучше начать с рассказа о том, как устроен мой дом.

Мисс Сильвер наклонила голову.

— Я буду рада услышать об этом.

Он продолжал говорить, сидя неподвижно и прямо. Правая рука слегка двигалась по подлокотнику кресла. Кончики пальцев то следовали рисунку листьев аканта, граничивших с обивкой, то нервно постукивали.

— До недавнего времени я владел Уорн-Хаусом, поблизости от деревни Уорн в Ледшире. Это очень маленькая деревня в трёх милях от Ледстоу. Когда я всерьёз заинтересовался драгоценностями, то понял, что для размещения ценной Коллекции следует поломать голову. В конце концов я решил соорудить пристройку к дому, превратив её в хранилище. Я обратился к специалистам, и в конце двадцатых годов сооружение хранилища завершили. Оно находится вне дома и связано с ним тридцатифутовым[5] проходом, который ночью ярко освещён. С этой же стороны дома находится крутой холм, и пристройка частично встроена в него. Я не буду беспокоить вас техническими деталями, но хранилище защищено от взлома настолько, насколько это могут обеспечить бетон и сталь. Там нет окон, их место занимает первоклассная установка для кондиционирования воздуха, и есть только один вход — из застеклённого прохода, который заканчивается стальной дверью. Когда она открывается, перед главным зданием остаются маленький вестибюль и ещё одна стальная дверь. Вам ясна картина?

— Вполне, мистер Брэйдинг.

Мисс Сильвер размышляла о том, что у него манера лектора, хотя, к счастью, не каждый лектор обращается к своей аудитории с такими сухостью и точностью.

Он свёл кончики пальцев вместе и возобновил повествование.

— Как только вы окажетесь внутри главного здания, всё остальное очень просто. Там находится большая комната, в которой и хранится моя Коллекция. Слева от этой комнаты расположены спальня моего секретаря и ванная комната. Прямо напротив входа имеется другая дверь, ведущая в коридор, из которого открываются моя собственная спальня, вторая ванная комната и лаборатория. Я понемногу экспериментирую с камнями — но это просто к слову. Вся разработка конструкции была направлена на неприступность хранилища, и я считаю, что цель достигнута.

Мисс Сильвер продолжала вязать. Затем она слегка кашлянула и сказала:

— Почему вы мне всё это рассказываете, мистер Брэйдинг?

Его рука вернулась к ощупыванию узора из листьев аканта. Невозмутимость начала давать трещину.

— Потому что я хочу, чтобы вы поняли, что мною приняты все меры предосторожности.

— Но вы не удовлетворены?

Его голос слегка дрогнул:

— На это есть причины.

— Прошу вас, продолжайте.

— Я принял все меры предосторожности. Во время войны я вывез Коллекцию в безопасное место на материк. А сам служил цензором — я известный лингвист. Когда война закончилась, я понял, что не заинтересован в том, чтобы содержать Уорн-Хаус. Он был слишком велик для меня. Да ещё трудности с прислугой — в общем, меня это больше не интересовало. Мне сообщили, что дом превосходно подходит для преобразования его в загородный клуб. Создали синдикат для покупки, и я перешёл жить в пристройку. У меня есть несколько акций, и я сохранил свой старый кабинет, расположенный на той же стороне дома, что и пристройка, и находящийся справа от двери, которая открывается в застеклённый проход. Короче говоря, мы с секретарём постоянно обедаем в клубе, и я сохранил свой кабинет, но Коллекция находится в пристройке, и мы оба ночуем там же. Из клуба для уборки приходит женщина, но она никогда не остаётся без присмотра. Это одна из обязанностей моего секретаря — постоянно наблюдать за ней.

Мисс Сильвер привыкла к клиентам, которые подробно излагали второстепенные детали, потому что оттягивали момент, когда нужно сказать нечто неприятное. Тёмно-синяя полоска закончилась, она вернулась к лимонно-жёлтой.

— Вы выразились предельно ясно, мистер Брэйдинг. Вы приняли все описанные вами меры предосторожности, но остаётся человеческий фактор. Это здание, в котором вы живёте со своей Коллекцией, само по себе не удалено от других, но изолировано самой природой принятых вами мер. И в этой изоляции вы пребываете вместе с другим человеком. Моё внимание естественно сосредотачивается на этом человеке, вашем секретаре. Кто он такой, кем были его предшественники, и как долго он служит у вас?

Льюис Брэйдинг откинулся на спинку стула и забросил ногу на ногу. Легчайшая улыбка скользнула по его губам.

— Именно так. Ну, вот вам и суть дела. Его зовут Джеймс Моберли, ему тридцать девять лет. Он начал жизнь при скромных обстоятельствах, получил стипендию, занялся экспериментальной химией и принял участие в ряде остроумных мероприятий мошеннического характера.

— Боже мой! — проронила мисс Сильвер, продолжая вязать.

Пальцы Льюиса Брэйдинга начали выстукивать какую-то мелодию на листьях аканта. Он не то, чтобы улыбался, но выглядел довольным.

— Его нанял человек, участвовавший в совершении ряда мошенничеств. Ювелирные изделия были украдены, а некоторые камни заменены мастерски изготовленными копиями. Всё это выяснилось во время войны. Главарём был француз, действовавший из Парижа. Он исчез во время падения Франции. Это дело прошло через мои руки, когда я служил в цензурном ведомстве. Я занялся прицельным наблюдением за течением аферы. Джеймс Моберли служил в армии — но, кажется, не поднимался выше, чем клерк на базе. Я следил за ним, и когда его демобилизовали, предложил ему работу в качестве моего секретаря. Это вас удивляет?

Мисс Сильвер серьёзно кивнула:

— Я полагаю, что вы ожидали подобной реакции с моей стороны.

Брэйдинг сухо рассмеялся.

— Несомненно. А теперь я приведу свои причины. Джеймс Моберли обладает техническими навыками, необходимыми для моих экспериментов. Они не так широко известны, как вы можете предположить. Он прошёл хорошую школу мошенничества у месье Пуассона, известного среди своих преступных соратников как Poisson d'Avril. Полагаю, что здесь имеет место принцип lucus a non lucendo[6], так как он был отнюдь не дураком.

Мисс Сильвер, выглядевшая, как гувернантка, которая хвалит воспитанника, пробормотала:

— Poisson d'Avril, конечно же, является французским эквивалентом первоапрельского дурака — жертвы розыгрыша.

Лёгкая кислая улыбка сменилась столь же лёгким недовольным поджатием губ. Мистеру Брэйдингу показалось, что его поставили на место, но он не мог поверить, что собеседница именно так и намеревалась поступить. Взгляд мисс Сильвер оставался мягким и вопросительным. Брэйдинг продолжил:

— В дополнение к техническим способностям Моберли я считал, что его предыдущие деяния дадут мне полезную власть над ним. Он никогда не привлекался к ответственности, и не будет, пока посвящает себя работе на меня, но если он хоть чуть ошибётся, если хотя бы малость злоупотребит своим положением, то подвергнет себя риску судебного преследования.