— О, нет, — перебила Стейси и убежала.

Джеймс Моберли пришёл чуть позже, сопровождаемый Чарльзом Форрестом. После объяснения позиции мисс Сильвер он не удивился её присутствию. Всё стало настолько тревожным, настолько сложным, настолько чреватым неблагоприятными возможностями, что Моберли больше не ожидал ни комфорта, ни безопасности. Полиция или частные детективы, рычавший на него инспектор Крисп или пожилая дама, вяжущая бледно-розовую шерсть — всё это уже не имело никакого значения, поскольку впереди не ожидалось ничего, кроме полного краха.

Чарльз сказал:

— Садись, Джеймс. Думаю, что ты знаком с мисс Сильвер, — и сел сам, хотя предпочёл бы остаться на ногах. Итак, все уселись, но никто не произнёс ни слова — ни единого. Хотя давно следовало начать. Моберли считал, что снова и снова будет происходить то же самое, что ему пришлось неоднократно пережить. И поэтому просто сидел в унылом, горестном отупении и ждал.

Чарльз повернулся к нему, нахмурившись.

— Послушай, Джеймс, надеюсь, ты не возражаешь — для всеобщего блага мы должны сделать всё возможное, чтобы разобраться в этом деле. Как я уже говорил, мисс Сильвер здесь, потому что она частный детектив. Льюис встречался с ней две недели назад.

— Ты мне этого не сказал, — вяло отозвался Джеймс Моберли.

— Нет.

— Почему мистер Брэйдинг обратился к частному детективу?

Мисс Сильвер ответила предельно ясно:

— Он был обеспокоен. Он сообщил, что его сон неоднократно был крепче обычного, и после пробуждения у него складывалось впечатление, что в пристройке определённо кто-то находится.

Джеймс Моберли не стал ни бледнее, ни беспокойнее. Лицо оставалось бесстрастным.

— Ты понимаешь смысл? — спросил Чарльз.

Моберли слегка пожал плечами.

— Что я подсыпал ему снотворное? О да. Но с какой стати мне это делать?

— Он не объяснил. Но был обеспокоен. Он хотел, чтобы я приехала и начала расследование. Я отказалась. Сегодня утром я получила от него письмо, призывавшее меня пересмотреть своё решение. Отправлено из Ледстоу, накануне, в два тридцать пополудни. Сразу после письма я прочитала о его смерти в утренней газете. Затем майор Форрест попросил меня приехать сюда.

Молчание. Наконец Чарльз сказал:

— Это всё чертовски неприятно. Лучше покончить с этим.

Мисс Сильвер взглянула на него с упрёком и продолжила:

— Мистер Брэйдинг подозревал, что ночью кого-то впустили в пристройку. Хочу сказать вам, что его подозрение подтверждается некоторыми фактами. Два раза свет в стеклянном проходе — как я понимаю, он должен гореть всю ночь — на какое-то время выключался. Некто, глядя в окно, заметил, что в коридоре темно, и потом увидел, что свет снова включился. Этот человек был разбужен щелчком защёлки замка. Во второй раз то же самое случилось в ночь перед смертью мистера Брэйдинга. Свидетель заметил, что со стороны пристройки шла мисс Хестер Констэнтайн.

Джеймс Моберли не вымолвил ни слова. Он неподвижно смотрел прямо перед собой.

Мисс Сильвер промолвила:

— Человек, увидевший мисс Констэнтайн, смог описать каждую деталь её внешности. На ней была вышитая шаль её матери…

— Остановитесь! — перебил Джеймс Моберли. Но, когда наступила тишина, он по-прежнему молчал, пока мисс Сильвер не произнесла его имя:

— Мистер Моберли…

Только тогда он вышел из себя:

— На что вы намекаете? К чему всё это? Какое отношение ко мне имеет мисс Констэнтайн?

— Отвечать вам. Намёк, впрочем, вполне понятен. Возможно, следует попросить мисс Констэнтайн присоединиться к нам.

— Нет! — прохрипел Моберли. А потом: — Не надо!

Пронзив взглядом мисс Сильвер, он повернулся и уставился на Чарльза.

— Форрест…

— Послушай, Джеймс, всё уже зашло достаточно далеко. Тебе не кажется, что лучше выложить карты на стол? Факт очень прост — сейчас у нас больше не осталось личных дел. Если ты и мисс Констэнтайн встречались здесь или в пристройке — ну, при обычных обстоятельствах это бы меня совершенно не касалось. Но неужели ты сам не видишь, дружище, неужели не понимаешь — если ты оказался настолько глуп, чтобы пригласить её в пристройку…

Джеймс Моберли поднял голову.

— Она — моя жена.

— Боже мой! — только и сказала мисс Сильвер.

Он повторил фразу вызывающим тоном. Он даже не представлял, что, признавшись, испытает подобное облегчение:

— Она — моя жена. Мы поженились в Ледлингтоне месяц назад. Но никак не могли встречаться. Разве что урывками видели друг друга. Сам знаешь, Форрест. Мистер Брэйдинг не отпускал меня. Но не нужно говорить, что я одурманивал его — я этого не делал. У него имелись свои снотворные таблетки. Я не одурманивал его.

Чарльз засмеялся.

— Мой дорогой Джеймс! Итак, ты подбросил одну из его собственных снотворных таблеток в отвратительный напиток, который он всегда принимал перед сном — какую-то ужасную смесь солода и какао. Но ты не одурманивал его!

Во взгляде Моберли сохранялись усталость и упрямство.

— Это была его собственная таблетка. Я бы не стал одурманивать его.

Чарльз поднял руку и позволил ей снова упасть.

— Ну, хорошо… — вздохнул он. — Но не каждый способен на такое тонкое различие. Боюсь, что и Марч его не заметит.

Усталость во взгляде усилилась.

— Ты собираешься рассказать… полиции?

— Мой дорогой Джеймс, а что нам делать — тебе, мне, любому из нас? Предположим, мы умолчим, а они пронюхают. Ты не можешь жениться так, чтобы об этом не узнало множество людей. Где вы заключили брак?.. Бюро регистрации в Ледлингтоне? Ну, вот, пожалуйста. До убийства это никого не касалось, но теперь — теперь это обязательно выйдет на свет, и будет намного лучше для тебя, если ты сам сообщишь обо всём. В конце концов, не собирались же вы хранить тайну до конца жизни!

— Ты не понимаешь, — ответил Моберли. — Если вскроется, что мы с Хестер женаты, это поставит нас обоих под подозрение. Мы заявляем, что находились вместе в кабинете между временем, когда мисс Грей покинула отель, и временем, когда появился ты. Так оно и было. Мы оба сидели здесь. Я передал Хестер, что я до ланча сказал мистеру Брэйдингу, и что он ответил. Она знала: я прилагал очень большие усилия, чтобы побудить его отпустить меня. Но мне пришлось признаться, что я потерпел неудачу. Это тоже правда. Но полиция не поверит. Поскольку мы женаты, они подумают, что я мог зайти в пристройку и застрелить мистера Брэйдинга, а Хестер утверждала бы, что я не двигался с места. Они могут даже сказать, что она… — Он простонал и умолк.

Мисс Сильвер наблюдала с интересом; руки были заняты вязанием, но глаза замечали каждую деталь. Слегка кашлянув, она произнесла:

— Согласна, мистер Моберли: ваше алиби на время убийства окажется не слишком прочным, когда станет известно, что мисс Констэнтайн — ваша жена. Но верно и то, что, как говорит майор Форрест, этот факт обязательно следует предать огласке, и любая дальнейшая попытка сокрытия не может не привести к пагубным последствиям. Если вы говорите чистую правду, я думаю, вам нечего бояться.

Он покачал головой и пробубнил, не глядя на мисс Сильвер:

— Вы не знаете…

— Знает, — прервал его Чарльз Форрест. — Льюис рассказал ей при встрече две недели назад. Всё, от начала до конца, всю историю, и упомянул, что я — его душеприказчик, и имею указания от него передать досье в полицию, если с ним что-нибудь случится.

Джеймс Моберли уронил голову на руки.

— Это конец. — И, после паузы: — Ты его передал?

— Досье ещё не дошло до меня. Понимаешь, оно хранилось не у Льюиса. А в сейфе его адвоката. В понедельник контора откроется, и я ожидаю, что мне его передадут. Что касается того, пойдёт оно это дальше или нет — я никогда не собирался давать ему ход. Но теперь от меня мало что зависит: Льюис выбил у меня почву из-под ног, когда нанёс визит мисс Сильвер.

Моберли поднял голову. Его лицо было пустым и жалким.

— Мисс Сильвер… он рассказал вам?

— Да, мистер Моберли.