— Хорошо. Тяжёлые разговоры с самого начала, значит. Не мой первый выбор, но что-нибудь придумаю. Видите ли… Я хочу воскресить одного человека.

Сердце Цунаде ёкнуло, а пальцы неосознанно сжались в кулаки. Тем временем, Хаку продолжал говорить:

— Для этого мне нужна определённая техника. Конечно, в теории есть и другие способы, но мне о них либо неизвестно, либо они для меня закрыты.

Дыхание женщины замерло.

— Что это за техника? — прошептала она.

В ушах звенело. На краю зрения копошились чёрные мошки.

— Кучиёсэ: Эдо Тенсей. Призыв: Нечестивое Воскрешение.

— В чём её подвох? — спросила Цунаде. Не может быть, чтобы что-то подобное его не имело.

— На данный момент она несовершенна, — поведал им Хаку. — Особая печать строится вокруг жертвы, которая служит якорем в момент своей смерти для связи с измерением Чистого Мира. ДНК умершего человека устанавливает духовный канал между жертвенным сосудом и нужным духом. Однако эта связь слаба. Призванный будет в разы слабее себя при жизни, и единственным плюсом окажется его бессмертное тело и бесконечная чакра, ограниченная лишь пределами человека при жизни. Эти люди не чувствуют вкус еды, не получают удовольствия от телесного контакта. Значительное число стремится вернуться к покою Чистого Мира. Я же планирую модифицировать Эдо Тенсей до состояния, когда воскрешение станет полноценным.

— Ты неспроста говоришь это мне, — прокомментировала Цунаде слегка хриплым голосом. — Ты знаешь мою историю. Мои слабости. Что тебе нужно от меня?

Взамен, не сказала она вслух. Это было очевидно.

— Это дзюцу разработал твой двоюродный дед, Сенджу Тобирама. Информация о ней хранится в свитке Запретных Техник…

— …Доступ к которому имеется лишь у действующего Хокаге, — закончила за него Цунаде.

Грёбанная ирония… Почему этот проклятый титул никак её не отпустит?

— Я хочу, чтобы вы вернулись в Коноху… И помогли мне войти в её ряды, — произнёс Хаку в полной тишине. Шизуне ошарашенно смотрела на парня, чуть приоткрыв в удивлении рот. Сама Цунаде устало потёрла свои виски. — Сарутоби Хирузен стар, и выбор преемника наверняка гложет его душу. Мы воспользуемся этой ситуацией.

— Перебежчиков никто не любит. Твои действия будут напрямую влиять на замолвившую за тебя слово Цунаде-сама, — прервала его Шизуне, нахмурившись. — Когда ты получишь желаемое и дезертируешь, станет ещё хуже.

— Во-первых, я не перебежчик. Как я могу им быть, если никогда не состоял на службе в Скрытой Деревне? — ответил Хаку с усмешкой. Цунаде удивлённо моргнула. Предыстория парня становилась всё любопытней и любопытней. — Во-вторых, не думаю, что понизить репутацию Цунаде в Листе ещё дальше в моих силах.

…А вот это было обидно.

Хоть и чистая правда. Насколько Цунаде известно, после всех её выходок Коноха официально предпочитает делать вид, что женщины с таким именем больше не существует. И её это вполне устраивало.

— В-третьих, — продолжил Хаку, — я не собираюсь дезертировать, как только закончу с воскрешением.

— Даже если у тебя есть ещё какие-то цели…

— Вы не поняли. Я не собираюсь предавать Лист, вступив в ряды их шиноби, — прервал начавшую возражать Шизуне парень. — Особенно, если ты будешь стоять у штурвала, Цунаде.

Над столиком повисла тишина.

— Ты хочешь сделать технику воскрешения общеизвестной? — спросила она наконец.

— Я настойчиво рекомендую этого не делать, но решение останется за тобой, Годайме-сама, — улыбнулся Хаку. — Я знаю, что легитимизировать внезапно оживших Като Дана и Сенджу Наваки будет сложно, но лучше, если они просто сменят имена. Просочись информация о технике в массы…

Цунаде невольно поёжилась, кивнув. Она прекрасно понимала масштабы проблем. Не только она одна горевала о погибших. В Элементальных Нациях таких людей было хоть пруд пруди.

Не говоря уже о заманчивых идеях воскресить могучих предков.

А ведь в этом «Нечестивом Призыве» наверняка есть и контролирующий механизм….

— Откуда такая неожиданная любовь к Конохе? — спросила девушка, посмотрев Хаку в глаза. — Что я скажу, когда о тебе непременно спросят?

Она старалась не думать о том, что уже мысленно согласилась на участие в этой авантюре.

Всё, чтобы ещё хоть раз увидеть…

— Что вы меня соблазнили, разумеется, — прервал её размышления Хаку. Шизуне от неожиданности закашлялась, а сама Цунаде против воли хихикнула, представив вытянувшиеся лица учителя и Джирайи.

Глядя на самодовольную физиономию парня, на губы девушки вылезла улыбка.

Даже если всё это закончится в слезах… Она устала жить, как раньше.

По крайней мере, скучно им с Хаку точно не будет.

— Один раз это случайность. Два — совпадение. Три? Закономерность, — сказала Коюки ледяным тоном, что по иронии подходил её голубому платью. — Не расскажешь, почему после каждой большой миссии ты оказываешься в компании новых девушек?

— Ох? Значит, мы не исключение? — спросила заинтересованно Цунаде, сложив руки под грудью, что выпирала из отчаянно борющейся за свою жизнь белой блузки. Последние недели она предпочитала находиться в своём подростковом облике, лишь перестав скрывать свою печать на лбу, и по какой-то причине продолжала носить «школьные наряды». Не знаю, подействовали ли наши с Шизуне уговоры, но я радовался в любом случае. Характер блондинки в этой форме был бойким, игривым, азартным, полным жизнью. Приступы меланхолии и прострации беспокоили её гораздо реже. Если верить Шизуне, откат возраста техникой возвращал мозг и баланс гормонов Цунаде под определённый шаблон, поэтому любые биологические нарушения, вызванные депрессией и алкоголизмом, оставались по большей части позади. При этом техника каким-то образом оставляла различные виды памяти в покое, но к тому моменту объяснения вышли за грань моего понимания, и я лишь глупо кивал, делая вид, что в теме. Шизуне же слишком увлеклась, чтобы заметить.

Тем временем, взгляд Цунаде упал на Карин, которая зыркала на неё из-под бока у Хоноки. Обе Узумаки вырядились в свои лучшие кимоно, пусть младшая и выглядела немного неуклюже в дорогой парадной одежде, которую раньше никогда не носила. Улыбка блондинки застыла, и она медленно повернулась ко мне.

— Не волнуйтесь, у Хаку слабость к девушкам постарше, — хихикнула Хонока, взъерошив волосы Карин, на что та зашипела, словно кошка. — К вящей досаде малявки.

— С тобой он тоже не спит, хоть ты и старше него. Ну и кто между нас неудачница? — ответила Карин, поправив с усмешкой очки, как только освободилась от руки старшей Узумаки.

— Ах ты паршивка!

— Но… Но я ведь тоже старше Хаку-сама… — уловили мои уши бубнёж Фубуки, стоявшей неподалёку в непривычной для неё летней одежде, состоявшей из брюк и лёгкой маечки. Бронёй чакры мы решили не светить, но её комплект был спрятан в тату-печати, что я нанёс ей на плечо. При желании она могла облачиться в защиту за секунду.

Фигурка у неё была, что надо, но вот её характер… Совсем не интересовал меня в романтическом плане. Вслух я ей этого, конечно, никогда не скажу. Зачем зазря обижать девушку? Тем более, что она нравилась мне в качестве подчинённой.

Кто-то подёргал меня за рукав. Опустив взгляд, я обнаружил Сая, который одолжил у меня грим и парик, сейчас никак не напоминая себя прежнего с рыжими волосами и тёмным цветом кожи.

— Кто эта доска-сан? — спросил он у меня невинно. Тут же все разговоры затихли.

Взгляд всех присутствующих, не сговариваясь, переместился на еле сдерживающую грудь Цунаде блузку. Сама девушка лишь удивлённо моргнула, вопросительно посмотрев на мальчика.

— Тебе ещё работать и работать над кличками, — похлопал я его легонько по плечу, получив в ответ пустой взгляд. — Знакомься, Сенджу Цунаде и её ученица, Като Шизуне.

Глаза парня на долю секунды расширились, и он кивнул. Карин оказалась в видимом смятении, но причина ускользала от меня.

— Та самая Цунаде? — с удивлением спросила Коюки, на мгновение растеряв весь холод. — Но… Разве она не должна быть старше?..