— …Неужели каждый раз всё заканчивалось войнами?

— Да, товарищ Хаку. Но не стоит отчаиваться, — добавил он неожиданно тепло, похлопав мне по макушке лапой. — Любой вид, развитый достаточно, чтобы встать на путь освоения ресурсов целой планеты, будет иметь определённый уровень агрессии, требуемый для подобной экспансии и доминации. То, что конфликты в этом мире начали утихать достаточно, чтобы прогресс возобновился, говорит многое о вашей расе.

— Как и то, что это случилось после неполной тысячи лет, — добавил я невесело.

— Лучше поздно, чем никогда, разве нет? — возразил заяц, прежде чем встрепенуться. — Ох, кажется, мы обнаружили их управляющего, — показал он на лысеющего человека, явно отчаянно пытавшегося отрицать этот факт, судя по редким прядям с боков, которыми он пытался безуспешно скрыть свою плешь.

— Хм. Это будет проще, чем я думал, — заметил я, наблюдая за тем, как тот отдаёт указания.

— У вас есть план, юноша? Учтите, что я могу устроить всё так, что нас не заметит ни единая душа на этом судне, даже если они будут стоять в сантиметрах от нас.

— Заманчивое предложение, но мне нужно больше информации, чтобы понять, стоит ли овчинка выделки. А для этого придётся их разговорить, — сказал я ему, начав спуск с задней стороны здания, чтобы никто не увидел, как я шагаю вниз по стене параллельно земле. Благо, солнце уже зашло, снизив видимость, и улицы совсем опустели.

— Судя по тому, что нам поведал ваш подчинённый, они предельно настороженны. Что, если вопросы их спугнут? — высказал уместное опасение заяц.

— Не волнуйтесь, Усагин, — ответил я ему, усмехнувшись. — Это ботаники. Люди, увлечённые своим делом до такой степени, что их социальные навыки проседают до дна. Я не против, если вы подстрахуете меня иллюзиями, но я уверен, что этого не потребуется.

— Вы лучше знаете своих сородичей, товарищ Хаку., — пожал плечами заяц. — Я доверюсь вашей компетенции.

Первым делом с помощью Гидрификации я сменил одежду. Деловые брюки и рубашка, с халатом поверх. Типичный офисный работник, разве что чересчур смазливый для стереотипа, но в данном случае это не критично, и может даже помочь.

Затем я незаметно пробрался на корабль, и влился в суматоху, изображая человека, который знает, куда идёт, спешит, и одновременно с этим погружён в бумаги. Как и половина других людей на борту.

Игнорируя смешок Усагина, который никто, кроме меня, не расслышал, я стал изучать их паттерны, прислушиваться к редким, обрывистым разговорам и оброненным фразам, разглядывать устройство корабля.

Почти тут же стала очевидна одна деталь, которая не давала мне покоя с тех пор, как я своими глазами увидел палубу этого корабля. Матросы отсутствовали. Ни намёка на команду, которая управляла бы кораблём. И группа учёных, составом в несколько десятков, просто не выглядела способной самостоятельно провести корабль по здешним водам. При этом, сам корабль не имел каких-либо модернизированных частей, которые бы тематически подошли стереотипным учёным. Призывов, которые могли бы тянуть корабль, я также не заметил.

Ответ нашёлся чуть позже, когда я попытался незаметно поставить печать на дерево борта. Попытка вышла неуспешной, потому что на нём уже имелись собственные фуин. Стройный ряд символов, чей начало и конец было невозможно определить, опутывали всё судно. Стиль письма неизвестного мастера вызывал у меня непроизвольное раздражение. Слишком жёсткий, слишком прямолинейный. Он словно «запечатал» в себе маршрут и необходимые действия для следования ему. Однако, благодаря этим качествам, шанс на ошибку в «программе» был нулевой. Надёжный, но в то же время неживой дизайн. Абсолютная противоположность моим творениям.

Подобную работу осилит далеко не каждый. Даже для Мадоки это вышло бы далеко не просто.

— Судя по вашей усмешке, время мы потратили не зря, товарищ? — спросил наконец Усагин, в данный момент оперировавший иллюзиями, чтобы скрыть меня вместе с вязью фуин.

— О да. Совсем не зря, — согласился я, ведя рукой по иероглифам.

Если мои догадки верны, у нас появился шанс познакомиться с кем-то очень полезным.

Шанс поговорить с одним из членов команды представился довольно скоро. Как и все стереотипные учёные, здешние аналоги имели большую слабость к кофе, и обожали брать перерыв, чтобы передохнуть и получить очередную дозу кофеина в кровь. То-то же они бегали по палубе, как ошпаренные, несмотря на поздний час.

Распивая чашечку в компании сутулого мужчины в очках, я расслаблено выдохнул. Небольшая кухня-гостиная, в которой мы находились, была, казалось, пропитана запахом кофе и сигарет. Камерность помещения создавала уютную атмосферу, а качка, благодаря некоторым функциям фуин на корабле, не мешала наслаждаться напитком. К моему счастью, для любителей сладкого здесь имелся сахар. Чистый кофе я не особо жаловал, и в целом предпочитал чай, к которому меня пристрастила Мадока.

Как звали мужчину за столом напротив меня я не знал, и это раздражало, словно камушек в обуви, но к счастью, я находился среди сборища интровертов, которые даже все лица коллег запомнить не могли, что уж говорить про имена. Моё незнание вполне ожидаемо для окружающих.

Единственный минус заключался в том, что в разговоре с интровертом ты должен делать подавляющую часть работы сам.

— Ммм, надеюсь, что поставщики не станут тянуть кота за хвост. Как думаешь, семпай, фуин не собьётся, если мы задержимся тут слишком долго? Я не сильно разбираюсь в печатях… — подал голос я, чуть повысив тон. Ответ интересовал и меня самого. Насколько хорошо справится печать незнакомого мастера с неожиданными ситуациями?

Мужчина вздрогнул всем телом, и поднял мутный взгляд, перестав сверлить им чашку в руках. Моргнув пару раз, словно фиксируя факт моего неожиданного (для него) появления, он присмотрелся, покраснел своими слегка впалыми щеками, отвёл взгляд.

— Х-хонока-чан пре-предусмотрела такое, кхм, такую возможность, — пробормотал он, запинаясь. — Уу… У нас есть, кхм, запас… В п-пять дней…

Какой запущенный случай.

Хонока, да?

— Хонока-чан такая умница, — растянул я последнее слово. — По правде, я ей немного завидую. Особенно её волосам! Они такие красивые! — закинул я крючок.

Я лишь догадывался, какие они на самом деле, но любая девушка будет ухаживать за своей причёской, если только она не больна чем-то серьёзным, поэтому шанс на провал минимален.

— Кхм-кхм… У-у тебя они т-тоже к-к-красивые, — пробубнил мужчина, вновь опустив взгляд. Воу-воу, полегче, Казанова. Я не ожидал такой смелости от этой интровертной трагедии. — Я-я… Я больше люблю ч-чёрные, чем, чем красные…

Попался.

— Она такая храбрая, — вздохнул я, отпивая кофе и игнорируя пикап-мастера. — Продолжать заниматься фуиндзюцу, несмотря на то что случилось с её кланом…

Мужчина осунулся, поняв, что подкат не засчитали, и промычал своё согласие, никак меня не оспорив.

— Признаю, я не ожидал подобного, — прокомментировал Усагин, всё это время стоявший у меня на плече. — Какой образ жизни нужно вести, чтобы твоя социальная адаптация атрофировалась до такого уровня?

— Словно морковку у ребёнка отобрать, правда? — ответил я, посмеиваясь. Поскольку я очевидно получил информацию, которую хотел, Усагин включил меня в своё отводящее внимание гендзюцу, поэтому мужчина напротив даже не пошевелился, потонув в своём унынии. — Узумаки Хонока, значит. …Я не имею права её упустить.

— Вы уверены, что это именно Узумаки? Этот молодой человек ведь так и не произнёс название клана, — уточнил заяц, спрыгнув на стол и повернувшись ко мне. В одной из лап он держал свою собственную чашку с кофе, которая отличалась меньшими размерами от наших с мужчиной, и очень шла его профессорскому образу. — И даже если это действительно Узумаки, вряд ли она просто так согласится променять свою базу поддержки на что-то новое и неизвестное.

— Я думал, вам интересно своими глазами посмотреть на их работу? — удивлённо спросил я, так как не ожидал такого уровня пессимизма от Усагина.