Мой клон метнулся к Акугецу, но не успел. Мужчина сложил ручную печать, и по стенам расползлись многочисленные фуиндзюцу. Тут же клон начал таять, добравшись до мужчины лужицей лишь благодаря инерции. Температура начала возвращаться в норму.

Я же, разрываясь между интересом и раздражением, разглядывал Историю, которую рассказывали печати. Они ограничивали снижение температуры на определённой площади, запрещали переход воды в состояние льда. История была неказистой, но надёжной, без очевидных изъянов. И площадь, которую она покрывала, во много раз превышала размеры дома. Это заготовка под весь клановый квартал, понял я.

— Вражда между нашими кланами сопровождалась многочисленными попытками убийств, как принято у шиноби. Это привело к короткой гонке вооружений. Большинство из того, что тогда использовалось, мы утилизировали за ненадобностью, но эта печать оказалось одной из немногих вещей, что Хозуки решили оставить, в память о прошлом, — пояснил Акугецу, с ленцой взяв скрытые ранее ножны и плавно вынул из них меч. — Я был из тех, что хотели избавиться и от неё, представляешь? Какая ирония. Возможно, в традициях всё-таки что-то есть. Тебя, кстати, учуяла её «сестра».

Я ничего не сказал в ответ на его речь, вместо этого закатив рукав водолазки и оголив печать хранения на руке. Прикусил палец, провёл линию вдоль предплечья. С клубком дыма и характерным звуком передо мной появился Обезглавливатель, тут же прогнувший своим весом деревянный пол.

Взяв тесак за эфес, я положил его себе на плечо, виновато улыбнувшись.

Лицо Акугецу скривилось при виде отчётливой вмятины, но уже в следующую секунду я увидел в его глазах узнавание.

— Так вот что себе за ученика выбрал малыш Забуза… Похвально, похвально. Теперь я понимаю, почему от него так и несло самодовольством. Но не говори, что ты не понимаешь, в какой патовой ситуации очутился? Уж твой учитель-то должен был рассказать о Хозуки. Помню я, как они с Мангецу бахвалились, кто сильней.

— Гидрификация. Да, знаю, — пожал я плечами.

Акугецу уставился на меня взглядом, полным подозрения.

— Без твоего льда ты мне не соперник, мальчик.

— Поспорим? Я слышал, вам нравятся азартные игры.

— Честно? Ненавижу их. Как и людей, полагающихся на случай.

Больше никто из нас не говорил. Мы молча прожигали друг друга взглядами, принимая каждый свою стойку.

Спустя мгновение мы одновременно сорвались в рывке.

Бой начался.

Акугецу атаковал меня снизу вверх, используя молниеносный иай — технику мгновенного обнажения меча с последующим ударом. Его движения выдавали большой опыт и отточенное мастерство, и я бы не взялся предсказывать, смог бы ли я победить его в дуэли иайдо.

К моему счастью, это сейчас не требовалось.

Мой собственный выпад полностью блокировал его вектор атаки за счёт размеров Обезглавливателя.

Оба меча столкнулись с искрами и металлическим лязгом, но сила удара оттолкнула Акугецу на пару шагов, заставив того моментально прервать сцепление чакрой с поверхностью, чтобы не потерять равновесия.

— Чакра ветра, да? Неплохо, но недостаточно, — проронил он, прежде чем атаковать снова.

Клинки сошлись в новый клинч, но прежде, чем я начал вновь пересиливать оппонента, тот освободил палец у эфеса и выстрелил мне в лицо водяной пулей. Резко развернув меч, я заблокировал её щёчкой клинка, закрыв тем самым себе обзор. Ждать следующего хода Акугецу я не стал, извернувшись и изо всех сил ударив ногой по центру Кубикирибочо.

Громадный шмат железа на высокой скорости врезался в стену, частично провалив её, и расплескал мужчину, не успевшего, или, скорее, не захотевшего уворачиваться. Мою догадку подтвердил внезапно раздавшийся потусторонний смех, а сам шиноби начал медленно собираться из лужи на полу.

Но я уже стоял возле Обезглавливателя, держа тот за эфес, и, проведя стихийную чакру вдоль клинка, махнул им, словно веером, сквозь водяной силуэт.

Акугецу, не переставая смеяться, даже не попытался заблокировать удар.

Зря, злорадно подумал я.

Ведь в этот раз я провёл через металл чакру воды. И вовсе не для заострения.

Ухватив, на взгляд, две трети массы его водяного тела, мой тесак налепил её на себя, словно сахарную вату на палочку, временно превратившись в своеобразную водяную дубину. Вес значительно увеличился, но всё еще не предоставлял мне неудобств. Помахав им в воздухе под аккомпанемент красочных ругательств, я с интересом посмотрел на то место, где раньше стоял шиноби. Оставшиеся от него ноги из воды бессильно растеклись по изрядно пострадавшему полу, не спеша собираться вновь. И я отчётливо ощущал борьбу нашей стихийной чакры в воде, что я собрал.

Значило ли это, что сознание Хозуки при разделении их водяного тела на части окажется в самой большой из частей? Полезная информация, если так.

С рыком, сопротивление усилилось. Я попытался сконцентрироваться и удержать контроль, но в данном противостоянии я изначально имел мало шансов одержать полную, безоговорочную победу. В то время, как я проводил чакру воды по мечу, Акугецу бил ею из всего своего тела, за счёт чего выигрывал по объёму и концентрации.

Сгусток воды отделился от Обезглавливателя и с плеском окатил пол. Тяжело дыша, Хозуки собрался в полноценную фигуру. Я довольно отметил, что в этот раз он не посмел опускаться до пижонства.

— Так вот что за трюк ты приготовил, юнец. Твоё владение Водой впечатляет. Но ты больше не сможешь меня так просто поймать.

— Вы уверены? — Спросил я скептически. — Думаете, у вас хватит чакры на подобный бой? Выглядите вы, на мой скромный взгляд, бледновато.

— Паясничай сколько тебе угодно. Чем дольше мы говорим, тем лучше для меня. Время не на твоей стороне, Юки.

В целом, я был согласен с его оценкой ситуации. Вот только…

— Эти печати, они ведь распространяются на весь квартал, верно? — Спросил я, невинно улыбаясь. Приняв молчание мужчины за ответ, я продолжил: — Знаете, что я думаю? Мне кажется, что как долго бы вы не ждали, помощь не придёт.

Увидев, как тень накрыла и так мрачное лицо Акугецу, я почувствовал, как моя улыбка исказилась в злорадную усмешку.

— Вы уже и сами поняли, ведь правда? Ваши соклановцы решили оставить вас на произвол судьбы. На волю так нелюбимого вами случая. Если я убью вас, они только порадуются. Если вы убьёте меня, что ж… Возможно, выйдя за порог вашего дома, вы встретите не поздравления или уважение, а оголённые клинки.

— Лицо у тебя больно довольное для того, кого окружило несколько десятков шиноби, малец, — процедил Акугецу.

— Мне становится тепло на душе от осознания того факта, что кровные враги моего клана стоят и с нетерпением ждут, когда я прикончу их «родню», — съязвил я.

— Не дождутся! — рявкнул мужчина, метнувшись ко мне в очередном выпаде иайдзюцу.

Казалось бы, глупая затея, ведь он уже понял, что одолеть меня в искусстве владения мечом будет, как минимум, непросто. Но он не выглядел загнанным в угол. А значит, что пришло время персональных техник.

Я решил подыграть ему, встретив атаку, должную разрезать моё туловище наискосок, прямым выпадом. Тут же мои глаза полезли на лоб, когда из держащих катану рук Акугецу в мгновение ока вырастил еще четыре верхних конечности, состоящих из воды. Их длина и движения совсем не походили на человеческие, больше напоминая тентакли. Наш клинч клинков совсем не помешал им, когда они, за счёт своей неестественной длины сумели без помех его обогнуть и нацелиться на меня указательными пальцами.

Всё это произошло настолько быстро, что у меня не оставалось времени на обдумывание.

Я не успевал. Возможно, если бы не приберегал снятие своей нагрузочной печати на будущий бой с толпой Хозуки, мне бы и хватило скорости, но не сейчас.

Время словно замедлилось. Адреналин ускорил течение мыслей.

Я прекратил подачу стихийной чакры в Обезглавливатель. Катана Акугецу с противным, режущим уши звуком впилась в мой тесак лезвием из воды, и, почти не встречая сопротивления, разделила тот на две части. В последний момент я немного подправил траекторию разреза, и вражеский клинок прошёл в сантиметрах от меня. Инерция от внезапного успеха не разрушила равновесие шиноби, но немного сбила цель у водяных рук.