Я продолжал наши сеансы терапии за чаем. Цунаде делала прогресс. На третий день я заметил странную деталь, о которой тут же спросил у неё.

— Ты опять сменила цвет глаз на серый. Тебе так больше нравится, или просто захотелось разнообразия?

Цунаде удивлённо моргнула, после чего неуверенно пожала плечами.

— Не знаю? По крайней мере, он идёт мне больше, чем оригинальный.

— А какой твой оригинальный? — спросил я заинтересованно. Моя память не давала чёткого ответа, а сама девушка могла менять их, как перчатки.

— Хм? Какой он был изначально? — задумалась девушка, прежде чем нахмуриться. — …Странно. Не могу припомнить. Я ведь могу откатить их. Почему же…

Я тут же поспешил сменить тему и успокоить её. Провалы в памяти беспокоили её чуть реже, но всё ещё случались, и я старался не заострять на них внимания, так как это вызывало у девушки лишний стресс.

На пятый день, во время рассказа о своих тревогах, Цунаде призналась, что забыла какие-то техники, чьи имена даже не приходят ей на язык. Мы провели с час сверяя мои знания о её репертуаре с воспоминаниями девушки, но так и не нашли примеров, списав всё на общую тревожность и напряжение.

На шестой день я отлучился в страну Снега, где большую часть времени провёл со соскучившимися по мне Карин с Хонокой и Коюки. Благодаря чакре Трёххвостого, я мог покрывать несколько десятков километров с каждым новым Демоническим Зеркалом, что превращало минимум двухнедельное путешествие на скоростях обычного шиноби в получасовую интенсивную трату энергии, где большая часть времени уходила на концентрацию и скорость посылаемого вдаль сгустка ледяной чакры.

За прошедшее время Карин поднаторела в фуиндзюцу, поэтому, когда она попросила присоединиться к рисованию групповой печати, мы с Хонокой, не думая, согласились.

Девочка увлечённо мычала какую-то мелодию, с усердием выводя линии на громадном развёрнутом свитке чуть вдалеке от нас.

— Так, смотря со стороны, и не подумаешь, что когда-то ты хныкала, дай тебе кисть в руки, — весело заметила Хонока, кинув взгляд на увлёкшуюся родственницу.

Карин прервалась, зыркнув в нашу сторону.

— Уж не благодаря кое-каким извергам! Если бы не Мадока-сан…

— Ох? Карин-чан возвела моего учителя в кумиры? — спросил я с усмешкой. — Значит ли это, что воздыхать ты теперь будешь по ней?

— Это не то, а то не это, — буркнула девочка, покраснев и отвернувшись.

— Скажи, а какие мечты были у тебя, ну… До нас? — спросила Хонока, чуть замешкавшись. Я тяжело вздохнул. Чувства такта ей явно недоставало.

Карин задумалась, нахмурившись.

— Когда-то… Когда-то я хотела быть доктором. Чтобы вылечить маму. Я слышала много историй о легендарной… Легендарном медике? Это было давно, я уже и забыла их имя. А потом эти мечты разбились о реальность.

— Если захочешь, я могу представить тебя Шизуне, — вставил я, тепло улыбнувшись девочке. — Не думаю, что она будет против научить тебя основам. Ты же помнишь её?

— Милая черноволосая сестрёнка, неровно к тебе дышащая? Конечно, помню! — возбуждённо воскликнула Карин. — А как она того бородача уела! Как думаешь, она меня научит так же?

Я лишь неловко засмеялся в ответ, под насмешливым взглядом Хоноки. Как по мне, Карин уже и так отлично справлялась. Куда ещё? Лет через пять мне будет страшно с ней заговорить, опасаясь молниеносного прогрева.

Короткое свидание с Коюки вышло на удивление удачным, закончившись приятным времяпрепровождением в широком джакузи. Настроение девушки было приподнятым и ласковым, что вылилось в предложение массажа.

— Я думал, ты ещё злишься, сестрёнка, — пробормотал я расслабленно, наслаждаясь нежными пальчиками, разминавшими мне спину. Коюки прижалась ко мне явно намыленной грудью, горячо дыхнув на ухо.

— С чего бы? У тебя явно не было ничего серьёзного с той чернулей. Я не настолько ревнива, знаешь ли.

Её поцелуи на моей шее смешивали мне мысли, и вместо внятного ответа из моего рта вышел лишь стон.

— Нам надо поговорить, партнёр, — пробасил у меня в голове необычно мрачный голос Исобу.

Это не может подождать? — подумал я в его сторону, когда меня перевернули на спину, и шаловливая ручка Коюки начала настойчиво ползти вниз. — Я сейчас самую малость занят…

— Хмф. Делай как знаешь, но не затягивай. Иначе пожалеешь.

Это угроза? — подумал я растерянно, борясь с нарастающей волной ощущений.

— Это предупреждение, пустая башка. Жду в озере, — заявила мне гигантская черепаха, прежде чем его присутствие исчезло их моего разума.

Но я этого уже почти не заметил, так как к руке Коюки присоединился её язычок и губы.

— Так о чём ты хотел поговорить, Исобу? — спросил я, встав на лёд посреди озера в своём подсознании.

В ответ на мой вопрос гигантский жёлтый глаз раскрылся у меня под ногами.

— Не так давно ты спросил у меня, почему я не заметил, что Ягурой управляли иллюзиями. Я ответил, что мы не были друзьями. С тобой, Хаку, нам до этого ещё далеко, но… Мне бы не хотелось, чтобы всё закончилось прежде, чем начаться.

— …О чём ты говоришь? — спросил я, напрягшись. — На мне гендзюцу?!

— Это я и хочу проверить. Ответь мне на пару вопросов, партнёр. Каков твой план с проникновением в Коноху?

— Положиться на рекомендацию Шизуне, втереться в доверие к важным людям, доказать свою преданность делами… Ты слышал, как мы обсуждали детали, разве нет?

— Шизуне? Не Цунаде? — настойчиво переспросил он.

— Кого, прости? — спросил я, услышав незнакомое имя. Поведение Биджу здорово нервировало меня.

— …Сейчас я подам заряд своей чакры по твоей системе циркуляции. Не сопротивляйся, — предупредил меня Исобу.

— Да подожди же ты!..

В мои нервы будто воткнули раскалённый прут. На несколько секунд боль вытеснила все другие мысли из моего сознания, оставив после себя пустоту. Я обнаружил себя на коленях, прерывисто дыша.

— Какого ху—

— Ты пришёл в себя? — перебил меня бас в голове. — Вспомнил свою вторую самку?

— Вторую… Да о ком ты, чёрт подери, говоришь?.. — прошептал я, но в моих словах не было гнева.

Нет, я чувствовал лишь нарастающий ужас.

Я доверял Исобу. Всё, что я о нём знал, говорило мне, что он не умеет обманывать. Это шло против его природы, сути его характера. Если бы он хотел мне навредить, у него имелись гораздо более удобные способы это сделать.

Нет, он говорил чистую правду. А это означало одно.

Кто-то игрался с моим сознанием.

Я еле сдержал рвотный порыв. Чувство паранойи, смешанное с ощущением осквернённости, на секунду одолело меня. Мне пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы взять себя в руки.

Всё хорошо. Если я не могу доверить себе, мне не остаётся ничего, кроме как довериться своей черепашке-поводырю.

Из всех преимуществ бытия Джинчуурики, я не мог и вообразить, что самым важным для меня станет что-то подобное.

Чувство потери контроля над ситуацией сводило с ума. Я всегда знал, что чтобы добиться максимальной пользы от моей связи с Исобу мне нужно будет полностью ему открыться. Но я не ожидал, что это придётся делать так скоро.

Я боялся. Безумно боялся.

Но этот страх не мог сравниться с ненавистью, что я испытал, когда понял, что с моей памятью игрались.

Я глубоко вздохнул и открыл печать настежь.

Снятая комната встретила меня тишиной и мраком. Лишь привычно скрипнула специально подпорченная половица у входа, стоило мне ступить на неё. Слабый лунный свет лишь слегка разгонял темноту, что, впрочем, не мешала моим глазам видеть. Шизуне нигде не было.

— Тебя ничего не смущает вокруг? — спросил меня Исобу.

Я попытался понять, о чём он говорит. Заправленные кровати. Обычная мебель, вроде шкафа для одежды и тумбы. Комната как комната.

— Посмотри на стену напротив окна. Опиши, что видишь, — попросил Биджу.