Закончив проверку, я повернулся к Роге с Коюки, стоявшим неподалёку. Поцеловал девушку на прощание, стараясь не замечать, насколько привычной стала печаль в её глазах. У Роги поинтересовался, как шли дела в недавно отстроенной Юкигакуре (хорошо), и отдал пару приказов «на всякий случай».

Выдохнув, прижал руку к груди. Знакомое свечение наполнило моё холодное сердце в то время, как из спины с хрустом вырвались широкие крылья.

— Вопрос снимается, — прокомментировала Мадока, с любопытством меня осматривая. Чуть подумав, она тихо выругалась. — Надо было что-то потеплее одеть… Чем выше, тем холоднее, а если ещё и на скорости…

— Не волнуйтесь, я уже летал с пассажиром, и знаю, как защитить от ветра, — успокоил я её, улыбнувшись. Один из съеденных мной духов Юки помнил удобную технику ветра, созданную для совершенно других целей, но в моём случае применявшуюся в основном для создания кокона из тёплых потоков ветра.

Взяв учителя на руки, я тут же взмыл вперёд и вверх. Под ногами замелькали знакомые локации, пока я набирал приличную скорость. Чуть скосив взгляд, я заметил, что Мадока смотрела на меня с каким-то меланхоличным выражением лица, особо не скрываясь. Уловив мой взгляд, она лишь пожала плечами и улыбнулась, ничего не ответив. Возможно, она просто сравнивала меня с тем мелким пацаном, что когда-то полностью полагался на её опеку.

По моим прогнозам, до Тумана нам оставалось лететь меньше суток.

Отлично. У меня будет достаточно времени, чтобы подготовиться к любому сюрпризу.

Капли дождя стучали по моему лицу, будто массируя. Кому-то холодный душ, да ещё и в одежде, мог показаться пыткой, но только не мне. Холод меня не беспокоил, а сродство со стихией воды я повысил настолько, что она просто потеряла способность доставлять мне дискомфорт.

Я сидел на ледяном троне, развалившись и запрокинув голову назад, наслаждаясь ощущением. Сбоку, эфесом не далеко от моей ладони, опёршись на подлокотник, лежал Обезглавливатель. Представляя, как я смотрелся со стороны, на мои губы вылезла усмешка.

Одинокий молодой парень, расслабленно сидевший на выбивающемся из окружения льде в форме трона. На опушке леса, вдали от любых поселений, в самой глуши. Чего-то лениво ждущий.

Я почти что ощущал кожей недовольные взгляды передового отряда Мей.

Они не верили в меня.

Я не мог их в этом винить.

Большинство доступной информации обо мне люди знали либо из моих ранних контрактов под началом Забузы, либо по информации, которую слили повстанцы в общий доступ. Ничего и близко стоящего рядом с грозной репутацией Четвёртого Мизукаге, кровавого тирана Каратачи Ягуры.

Пусть. Главное, что в меня верила Мей. Вряд ли в мою победу, но достаточно, чтобы дать мне открыть этот бой и отвести своих людей на расстояние. Большего мне и не требовалось.

Через воду, льющуюся с неба, я почувствовал силуэт учителя, проскользнувшего мимо, даже не обернувшись в сторону своего прежнего меча. На слух его дыхание звучало ровно, свободно. Поступь тяжёлая, уставшая, но не раненная. Его жизни пока что ничего не угрожало. Отлично.

Но два десятка людей, преследовавших его, немного меня огорошили.

План состоял в том, чтобы отделить Каге от его группы поддержки. Что-то пошло не так?

Впрочем, не важно. Они не смогут повлиять на итоговый результат.

Я ощутил Ягуру гораздо раньше, чем увидел. Забытый, казалось, инстинкт самосохранения настойчиво заскрёбся на задворках сознания, будто загнанный в ловушку зверь. Я чувствовал волю мужчины, сочащуюся из расползшейся по округе густой чакры. Пусть умом я и понимал, что передо мной лишь кукла, на мгновение я усомнился в своих воспоминаниях. Слишком уж натуралистичным он предстал передо мной.

Возможно, так работало гендзюцу Обито. Не постоянно подавляя, а только убеждая и подталкивая.

Мужчина, выглядящий, как юный сын пастуха, стоял всего в нескольких метрах от меня, невозмутимо рассматривая.

— Юки Хаку, — произнёс он спокойно, с лёгким интересом в голосе. — Я должен был догадаться. Всё ещё помню, с каким самодовольством Забуза заявил о своём новом ученике. Я был порядком удивлён, когда узнал, что он отдал тебе Кубикирибочо. Я отберу его, после того, как вымещу на тебе всю свою злость за обезглавливание моих Хозуки.

— Ты попробуешь, — уточнил я расслабленно, продолжая смотреть в небо. Даже редкие капли, попадавшие в глаза, не заставляли меня моргать.

— Если ты всерьёз считаешь, что я не способен заметить очевидную ловушку, то ты заплатишь за эту наивность своей жизнью, — почти что пожаловался Мизукаге, раздражённо потерев лоб. — Даже последнему идиоту станет ясно, что вам помогают предатели, увидь он маршрут Забузы. Отвести меня подальше, в самые дебри леса, где не будет случайных невинных жертв? Мей действительно слишком жадная и мягкотелая, если не способна пожертвовать мусором даже ради моей головы. Вы потеряли фактор неожиданности.

— Ты так в этом уверен? — спросил я.

— Думаешь, я не заметил твою чакру в дожде? — ответил вопросом на вопрос Ягура. — Я не знал, кому именно она принадлежит, но сразу понял, что меня ждали. Ты зря надеешься на эту технику, мальчик.

С этими словами он поднял руку и пыхнул чакрой, заставив меня заморгать, прогоняя замелькавшие мошки в глазах. Я ощутил, словно меня вытолкнули со стула, выпихнув мою чакру из льющейся с неба воды. Капли резко перестали быть приятными, с шипением врезаясь в появившийся слой барьера возле моей кожи. Броня сработала вовремя, но запас её энергии начал неумолимо капать вниз.

Ладно. Мне всё равно было невыгодно играть против Ягуры на выносливость. Мой шанс на победу лежал в непрекращающемся наступлении.

Щёлкнув пальцами, я активировал первую заготовленную печать. Десять Демонических Зеркал появились кругом с радиусом в один километр, в центре которого мы сейчас находились. Я сложил печать концентрации, приоткрыв сквозь них границу с ледяным измерением. Тут же из зеркально чистой поверхности повалил экстремальный холод. Мои Истории оживились, и начали влиять на всю область поблизости, запечатывая тёплый воздух и распространяя холод.

Кислотный дождь превращался в град, выходя из-под прямого контроля Мизукаге. Техника всё ещё содержала в себе его чакру, но мужчина потерял над ней прямое управление.

Лёд был моей сутью, и слушался гораздо охотней. Махнув рукой, я принялся создавать различные конструкты из родной стихии улучшенного генома, пользуясь обилием материала вокруг. Гигантские насекомоподобные твари, паукообразные големы, в ход шла вся моя чёрная фантазия.

Ягура с нейтральным выражением лица блокировал выпады лап своим шестом, разбивая контратаками жвала, ломая острые, как бритва, клинки когтей. Его владение бодзюцу было филигранным, атака и защита сливались в единый танец, где не было места для лишних или поспешных движений.

Но конструкты продолжали множится. Их атаки под моим прямым управлением становились всё более слаженными. Граница, где мастерство с гарантией уступит количеству, стремительно приближалась.

— АНБУ! Займитесь этой шушерой! — Крикнул раздражённо мужчина. Его оружие начала обволакивать вода, отказывавшаяся превращаться в лёд, не смотря на продолжавшую понижаться температуру. На обоих концах сформировались тонкие лезвия, и стиль Ягуры изменился, став агрессивным. Он принялся прорубаться ко мне, зверь за зверем, стремительно приближаясь. На окраинах опушки в бой вступила его личная охрана, с переменным успехом. В отличие от Джинчуурики, они не могли так же легко игнорировать усиливавшийся холод, и это сказывалось на заторможенных движениях и медленных техниках.

Я сосредоточился на Ягуре.

Неспеша встав с трона, я поднял Обезглавливатель, и начал обрастать льдом. Мой рост начал увеличиваться, две руки превратились сначала в четыре, затем в восемь. Каждая из них держала похожие друг на друга Обезглавливатели.

Рывок и взмах. Мизукаге, не растерявшись, молниеносно сложил одноручные печати для техники, и выпады четырёх рук встретили своё зеркальное отражение. Треск. Треск-треск-треск. Ещё четыре меча ударили с разных углов, но Ягура лишь создал ещё несколько зеркал, отразивших атаки.