Мы молча уставились друг на друга, он с сияющими глазами и я с ничего не выражающим лицом.

— Это всё?

— Что значит, «это всё?»?! — спародировал мой безэмоциональный голос Усагин. Надо признать, вышло у него неплохо. — Вы бы знали, какой неповоротливый у нас в клане бюрократический аппарат! Я к вам со всем сердцем, а вы--

— Понял, я понял, — замахал руками я, прерывая его тираду. Он явно что-то недоговаривал, но я чуял, что на данный момент выжал всё, что мог из разговора. — Премного благодарен. В каких случаях вас можно звать? Есть ли условия?

— Если вам нужно что-то унюхать, подслушать, это у нас умеют все, так что можете не сильно тратить чакру, — начал он деловито, прежде чем развернуть старинного вида свиток. Он оказался пуст, за исключением странного символа, состоящего из четырёхконечной звезды в круге и своебразным «зрачком» в центре. «Глаз» был выведен кровью аккуратно, но пальцем, насколько я мог оценить.

Лунная принцесса владела на удивление приятным почерком, не мог я не отметить в мыслях.

Я держал свои реакции в узде, не показывая, что символ был мне знаком. Возможно, Усагин уже понял, что я знал, кто являлся их первым и единственным призывателем до меня (если этот термин вообще применим по отношению к ним), но я не хотел проверять, насколько он дорожил этой информацией. Я и так выяснил почти всё, что хотел, копать глубже пока что было бессмысленно.

— Если вам требуются техники Земли, в особенности подкопы и туннели, зовите товарищей поопытней, — продолжил он. — Раскошельтесь ещё сильней, и вызовите наше боевое подразделение. Дисциплина, стихийные техники, тайдзюцу — они хорошо справляются со всем, но и стоят дорого. Самый же тяжёлый по чакре… Ммм…

— Что-то не так?

— Нет-нет, он отличный боец, просто… Если вкратце, наши взгляды на жизнь кардинально отличаются, — пояснил Усагин, неловко пожав плечами, что было достаточно нехарактерно для него, чтобы я удивился. — Зовите только в случае, если вам нужен хаос и разрушение. И трупы. Объеденные трупы.

Понятно. Тревожная кнопка на случай особой ненависти.

— А как вас призывать, товарищ Усагин? — спросил я, надкусывая палец.

— Ох, молодой человек, вы льстите старику, — ответил он с нарочитой смущённостью, и показал мне, где рисовать имя, прежде чем продолжить. — Если захотите обсудить что-то, зовите мысленно по имени, я услышу. Чакры возьму немного. Ах да, чуть не забыл: свежая морковь всегда приветствуется! Особенно с детьми.

— Значит, мы закончили? — спросил я, выведя своё имя катаканой. Усагин кивнул и свернул свиток обратно, неуловимым движением спрятав где-то за пазуху. Без фуин наверняка не обошлось, подумалось мне.

— Да, на данный момент. Наш контракт в какой-то степени временный, но лишь по той простой причине, что как только вы разберётесь с паразитом, наша лояльность станет неразрушимой.

— А до этого? Стоит ли мне чаще оглядываться? — Спросил я полушутливо.

Меня в действительности серьёзно волновал этот вопрос.

— Что вы, что вы, — всплеснул руками Усагин. — Всё, что я озвучил, вам доступно в полной мере. Но есть вещи, которые я не озвучивал. Вот их уже…

— …Вы озвучите после того, как я разберусь с Кураоками, — завершил я за него.

— Я рад, что мы понимаем друг друга. Остался последний вопрос.

— Да? Какой же?

— Я могу отправить вас обратно прямо сейчас. Или чуть попозже, как вам удобно?

На меня словно вылили ушат холодной воды. Точно, мне надо как-то вернуться, поскольку я сомневаюсь, что смогу дойти пешком до Элементальных Наций отсюда. Вот уж точно, «как пешком до Луны». Но если я просто появлюсь там, где исчез, шанс встретить группу наведения порядка из Кири почти гарантированный.

И я не забыл про Мию, томившуюся в ледяном измерении. К счастью, прошло не так много времени, чтобы ей что-то угрожало, но холод там стоял нешуточный. И если на меня он никак не действовал…

Стоило поспешить.

— Скажите, а вы можете отправить меня обратно, если я буду находится в трансформации?

— Пока вы целиком находитесь в этой зале? Без проблем.

— Тогда отправьте меня через несколько секунд, когда я изменю форму.

Чем раньше начну, тем быстрее закончу.

С плеском, неразличимым на фоне до сих пор бушующего ливня, я упал в грязь, разлетаясь каплями воды, после чего ручейком потёк из квартала по лужам с максимально возможной скоростью.

Обзор с земли оставлял желать лучшего, но я чувствовал воду в окружении так, как никогда раньше. Опыт обращения стихией десятков Хозуки работал в моём сознании, как родной, на уровне инстинктов. Само моё сродство с водой как будто бы повысилось на порядок, хоть это могло оказаться всего лишь ложным чувством, вызванным повышенным мастерством. В результате, я будто бы обрёл шестое чувство, и даже мой собственный дождь ощущался совсем по-другому. Я ощущал связь с техникой несмотря на то, что моя чакра за прошедшее время успела почти полностью выветрится из него.

В квартале из боеспособных людей присутствовал один лишь я. Где находились жёны, дети и прислуга я не знал, но чувствовал что-то странное под землей. Не важно, я не стремился искоренить их род… Хоть после устроенной мною резни я уверен, что их взгляд на моё собственное искоренение окажется диаметрально противоположным. В итоге я продолжил клановую вражду, ответив им сторицей за клан Юки… Даже если это совсем не входило в мои планы.

Я не испытывал укоров совести. В момент, когда они атаковали меня, они освободили меня от её угрызений. Я мог бы назвать каждый их грешок, пытаясь выставить себя в лучшем свете, но не видел в этом смысла. Так или иначе, они умерли из-за моей ошибки и ради моей же выгоды.

Но в то же время я ощущал горечь. Я узнал своих жертв несоразмерно лучше, чем хотел. Их внутренние переживания, мечты, надежды. Не только их грехи и ошибки, но и лучшие стороны, заботу, любовь, честь и доблесть, щедрость и милосердие. Даже в укомплектованном моими печатями формате, этого хватало, чтобы я грустил по ним.

Что ж. Пусть те, кто остались приходят по мою душу, если у них будет такое желание. Но вырезать детей и женщин, которых я теперь прекрасно знал, всего лишь из-за смутного риска я отказывался. Число людей, желающих мне смерти, в любом случае будет лишь расти в будущем.

И я точно не хотел повторять достижения Пацифиста номер один, Итачи.

На краю разросшейся зоны ливня я почувствовал несколько команд шиноби, стремительно приближавшихся к кварталу Хозуки. К этому моменту я уже плыл по улочкам Хозуки-То, и быстро сформировался вдали от чужих глаз прямиком в образ плотника, в котором я здесь появился.

Сколько времени прошло с момента, как я в первый раз потерял сознание? Наблюдая за заметно поредевшим числом прохожих по сравнению с началом ночи, я прикинул, что до утра оставалось пара часов.

По-хорошему, мне стоило уходить. Встречаться с шиноби Кири не хотелось совершенно, пусть я и чувствовал, что с моей улучшенной Гидрификацией особой опасности они для меня не представляют.

Иронично. Хидэн Хозуки был словно создан для Юки, с их улучшенным геномом. Я ожидал, что у Хозуки могут быть выведенные путём селекции особые черты, но нет. Лишь ярко выраженное сродство с чакрой воды у каждого. Всё остальное заключалось в самой технике.

И моё собственное базовое сродство со стихией воды превышало их, благодаря унаследованному кеккей генкай. Тренировки могли дать им фору, но суть заключалась в том, что нужное условие для изучения техники проходил каждый Юки по факту своего рождения. И через понимание Гидрификации воспроизвести её, использовав сродство с более сложным в обращении льдом не представляло труда, по крайней мере, для меня. Я подозревал, что любая подобная связь со стихией могла подойти в качестве заменителя, при должном понимании тонкостей хидэна. Конан с её бумагой?

Возможно, это и привело к вражде Хозуки с Юки? Покопавшись в памяти, я узнал, что несколько старейшин считали это одной из причин. Страх кражи секрета привёл их ко многим успехам и многим печалям.