Мне бы вашу уверенность, режиссёр…

— Значит, вы приняли решение? — спросил я на всякий случай.

— О да! Мы будем готовы к путешествию, как только доснимем твои сцены! Охх, столько идей, столько возможностей! Придётся переписать финальный акт под снежные локации, обеспечить всех тёплой одеждой и найти комфортное судно… Широ-кун! — обратился он ко мне внезапно, погрозив пальцем. — Не думай, что я позволю тебе отлынивать просто потому, что благодарен! Кино не знает полумер!

— Конечно, режиссёр, как скажите, режиссёр, — ответил я с шутливым салютом.

Кинув взгляд на Коюки, в данный момент воодушевлённо о чём-то щебетавшей с актрисой второстепенного плана, я принял решение. Смысла медлить и дальше не оставалось. Принцесса прекрасно справилась со своей задачей, а значит, что настало время раскрыть карты.

Надеюсь только, что последняя неделя моих съёмок не превратится в парад неловкостей.

Для нашего разговора мы выбрали кафе с приватными кабинками и видом на парк. Атмосфера в них создавалась уютная и интимная, и Сандаю ни за что бы ни оставил нас вдвоём на такой отчётливой симуляции свидания, ноя про правила приличия, «где он, а где вы» и прочую ерунду, но к счастью, у него никто не спрашивал, и по обоюдной договорённости я похитил принцессу прямо из её номера. Очередное принцессное достижение получено.

Коюки с любопытством наблюдала за моими манипуляциями с фуин, которые я лепил на различные поверхности, и даже почти смогла сдержать свою испуганную реакцию на ожившие строки символов, поползших по стенам. Спустя пару секунд те исчезли из вида, скрывшись от посторонних глаз, и девушка украдкой с облегчением выдохнула. Я сделал вид, что не заметил.

— Что ты сделал? — спросила она с опаской. Забавный выверт психики, но она словно вырезала меня из определения «шиноби», навевающего страх и бередящего травму у себя в голове. Даже сейчас она боялась моих печатей, но не меня самого. Хороший знак.

— Защита от прослушки, — не стал вдаваться в подробности я. Я постоянно переписывал эту Историю, дополняя и редактируя, поэтому озвучивать весь список её эффектов ленился, говоря откровенно. Да и ни к чему ей эта информация.

— Охх, неужели ты наконец посвятишь меня в свои тёмные, грязные, смертельно опасные секреты ниндзя? — спросила она с игривой интонацией, чуть ли не вибрируя от предвкушения.

Что-то новенькое. Кажется, она разбудила в себе дремлющую сплетницу в процессе выполнения моего задания.

— Ты смеёшься, но это недалеко от правды, — ответил я, усаживаясь поудобней. Чуть помедлив, достал свою трофейную кисеру. — Ты не против? — спросил я, кивком указав на чёрную с золотом трубку.

— Впервые вижу тебя курящим… Но по какой-то странной причине, кисеру идёт тебе к лицу, — прокомментировала она, осматривая меня, будто арт проект. — Я не сильно жалую дым обычных сигарет, но кисеру, насколько знаю, дымят не так сильно.

— Мои печати отфильтруют воздух, я больше спрашивал про запах, — пояснил я, и, получив положительный ответ, закинул горошину табака в чашу, щёлкнул по мелкой печати на ней, служившей моим заменителем спичек, и медленно затянулся, расслабившись. Откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза.

— Может, ты ещё и в Кодо, искусстве благовоний разбираешься? — спросила принцесса заинтересованно. Я неохотно разлепил один глаз, осуждающе глянув на неё.

— Немного, — ответил я после паузы. — Моя наставница объяснила мне базовые вещи, но большую часть времени мы… Были заняты немного другим. Да и недолго наши уроки продлились. Пару недель от силы.

— Почему? Тебе это оказалось не интересным?

— Она умерла. От моей руки, — пояснил я, после чего затянулся снова, воспользовавшись её молчанием. Этот сорт табака помогал расслабиться, и я старался не употреблять его регулярно. Вредные привычки легко въедаются в твоё жизнь, если ты им это позволяешь.

— …Неужели её уроки оказались настолько плохи? — неловко пошутила Коюки, но я заметил её шок. В отличие от меня, давно привыкшему к смерти вокруг, для принцессы в её позиции восходящей звезды кинематографа смерть оставалась чуждой и пугающей концепцией, существование которой проще забыть и игнорировать. Это если забыть о детской травме. Я не винил её.

— Свою науку она преподавала неплохо, — хмыкнул я. — Но, как я выяснил позже, она подворовывала у меня.

— Ох. А что она у тебя украла, если не секрет?

— Поверь мне, ты не хочешь этого знать, — ответил я, хихикнув. Коюки обиженно надулась.

— Что-то ты не особо торопишься рассказывать о себе, — пожаловалась она.

— Прости, сестрёнка, но в данном случае это ради твоего же блага. Спроси лучше что-нибудь поинтересней. Я знаю, у тебя накопилось вопросов.

— Хмм. Хорошо, — сказала она великодушно, словно делала мне одолжение. — Зачем ты здесь, Широ-кун?

Я смерил её весёлым взглядом.

— Смотрю, ты не теряешь времени? Сразу к самому важному?

— От моих расспросов тебе всё равно не убежать. Поэтому я хочу побыстрей покончить с самым тяжёлым, — ответила она с кривой усмешкой.

Я помолчал, затянувшись ещё раз. Принцесса терпеливо ждала ответа.

— Я здесь за тобой, сестрёнка Коюки, — сказал я, наконец.

Девушка устало осунулась, словно из неё вынули стержень, и тяжело, с обречённостью, вздохнула.

— …Я подозревала, что в этом причина. Что тебе пообещал мой дядя? Деньги, оружие?

— Ты меня не так поняла, — покачал я головой. Оголив предплечье, мазнул по одной из печатей хранения, ловко перехватив рукой появившийся в облачке дыма ледяной куб. Аккуратно поставил его лицом к ней.

Коюки с непониманием посмотрела сначала на меня, затем на куб. Побледнела, с писком отпрянула назад, вжавшись в спинку дивана. Присмотрелась получше.

— Стой… Это голова дяди?!

— Она самая, — подтвердил я. — Я знаю, что это довольно экстравагантный подарок, но я надеюсь, что тебе понравилось.

Коюки невольно фыркнула.

— Ты как кот, который с довольным видом принёс хозяйке мёртвую мышь. Что мне прикажешь делать с таким подарком?

— Разумеется, сказать «спасибо» и согласиться занять опустевший трон-ня, — сказал я, усмехнувшись.

— Дото был не один! — внезапно чуть ли не выкрикнула принцесса, тяжело дыша. Кажется, эмоции начинали брать верх. — Он обратил против отца слуг, придворных, шиноби! Я… Я ничего не… — Она запнулась на полуслове, судорожно глотая воздух. Я быстро переместился к ней, взяв за руку.

— Тихо, тихо, всё хорошо. Сконцентрируйся на моём голосе и постарайся дышать ровно, — начал я спокойно говорить. Паническая атака была делом неприятным, но терпимым. Куда проще истерики.

Несколько минут я говорил о всякой ерунде, контролируя её состояние. Когда её дыхание наконец пришло в норму, она устало ткнулась лицом в моё плечо.

— Я не хочу умирать, Широ, — прошептала она, заставив меня на секунду замереть.

— Сестрёнка, тебя ждёт долгая, долгая жизнь, — сказал я утешающе, приобняв её. — И меня зовут Хаку. Юки Хаку.

Коюки глухо прыснула мне в кимоно.

— Серьёзно? «Белый снег»? «Широ»? Пфф…

— Да, да, смейся сколько угодно, «снежная картина». По крайней мере моё настоящее имя не значит «мелкий снег».

Девичий кулачок ударил мне в бок. Коюки, подняв лицо, зыркнула на меня снизу вверх.

— Родное имя не выбирают. Зато прозвище я взяла красивое и продуманное!

— Как скажешь, сестрёнка, как скажешь, — снисходительно улыбнулся я, за что получил ещё один удар. Коюки зашипела, тряся рукой.

— Из чего ты сделан, из металла?! — спросила она возмущённо, баюкая руку, словно это я был виноват в ситуации. Что ж, она хотя бы начинала приходить в себя.

— Возвращаясь к серьёзному разговору, — начал я, заставив девушку напрячься. — Дото сам избавился ото всех придворных твоего отца, включая предателей. Не выжил никто.

— Поделом, — пробубнила Коюки, что я решил не комментировать.

— Слуг он всех распустил, насколько мне известно. А шиноби… Надаре Рога склонил голову. Они будут отвечать мне, и знают цену неповиновения. Тебе ничего не угрожает с этой стороны.