В тот момент… Плевать он хотел на девушку. Его больше занимали грёзы о будущем, что ему бы там не наобещали заплатить за заказ.

Он нагло врал, утешая её.

Найдя свободный терминал-компьютер, я с интересом подошёл, чтобы попробовать разобраться в незнакомой технике. На удивление, особых проблем не возникло. Встроенная в металл клавиатура своим форматом сильно походила на знакомую мне, вызывая ноющее чувство ностальгии. Вместо иероглифов для клавиш использовалась гораздо более короткая азбука, аналог катаканы. Со временем я вполне мог научиться печати вслепую.

Возможно, даже начать писать истории…

Я дёрнул головой, выныривая из мечтаний.

Постепенно привыкая к операционной системе, напоминавшей MS-DOS, я начал копать. Как быстро выяснилось, информационная безопасность тут ограничивалась паролями. Однако…

Я поднял взгляд, осмотрел экран. Пощупал за ним, ничего. Боковые стенки, пусто. В углублении для стула… Вот оно.

Сорвав клейкую бумагу, я вытащил памятку, на которой небрежным почерком были записаны несколько паролей, самодовольно помахав перед моим наплечным зайцем, заставив того удивлённо поперхнуться.

Классика. Интересно, сколько похожих бумажек есть в этом зале? Бьюсь об заклад, не меньше десяти.

Дальше дело пошло быстро.

Заказчиком, обещавшим золотые горы, оказалось Облако. Чего и следовало ожидать. Они находились рядом, и имели доступ к большому количеству зверей-переростков. Полагаю, они искали способ использовать тех в военных целях, но в данном случае животные пригодились для экспериментов.

…А ещё по обрывкам фраз у меня сложилось впечатление, что главной целью Облака было получить Хоноку, о чьём существовании они явно прознали ещё до заказа, а успех или провал эксперимента их волновал в последнюю очередь.

Цена за контракт была баснословной. Настолько, что я сразу же понял, что оставлять в живых этих ребят Кумогакуре не планировало. В их позиции исключить вероятность того, что торговцы призывами будут продавать зверюг их врагам, было вполне разумно. Я не имел не малейшего понятия, почему эти исследователи отказывались примкнуть под крыло Скрытой Деревни. На что они рассчитывали?

О самом чуде-юде я тоже нашёл не мало данных, но изобилие жаргона и цифр не говорило мне почти ничего. Разве что я подтвердил теорию Усагина о том, что эти люди плохо понимали чакру, не учитывая многие её аспекты в своих исследованиях. В данный момент в личинку постоянно вкачивали смесь из убойного снотворного и питательной смеси через различные трубки.

Узнав, что хотели, мы покинули зал, выбравшись на свежий воздух. Не удержавшись, я вздохнул полной грудью и потянулся.

— Как мы будем ловить людей, что пытаются помешать эксперименту? — спросил Усагин, балансируя на моём плече.

— Кто сказал, что мы будем их ловить? — усмехнулся я. — Мы подождём их хода. Первым делом они зачистят всех, кого не окажется рядом в момент пробуждения личинки. Никому не нужны праздно шатающиеся исследователи оружия.

— Не будет ли выгоднее их похитить?

— Зачем рисковать? Если их вмешательство обнаружит Кумо, это может привести к военному конфликту, — возразил я. — Миссия неизвестной стороны будет в первую очередь заключаться в лишении Облака преимущества. Кстати, я их уже нашёл.

— Что? — встрепенулся Усагин. — Где?

— Над нами, — кивнул я в сторону далёкой чёрной точки в небе.

Моё улучшенное зрение выхватывало очертания нарисованной птицы с маленькой фигурой на её спине. Теперь понятно, как они пробрались мимо сигнальных печатей Хоноки. Просто перелетели радиус их охвата по воздуху.

Всё-таки Корень.

Тук-тук-тук. Настойчивый стук разбудил Коюки, выдернув из сладкой дрёмы. Она заворочалась, вяло застонав, и попыталась закутаться глубже в одеяло.

Последние дни она отдыхала, от души наслаждаясь всевозможными благами крепости её покойного дяди. Девушка не могла не признать, что тот знал толк в комфорте. В том случае, конечно, если он сам лично проектировал убранство комнат. Судя по его архитектурным вкусам, она сильно в этом сомневалась. Она пила дорогие вина (умеренно, так как знала свои лимиты), пробовала готовку местных поваров (оказавшуюся на удивление терпимой), играла с милыми зайчатами (они перестали, как прежде, стесняться, и уже почти не вырывались из рук) и даже нашла девушку, близкую к ней по возрасту, с которой удалось всласть посплетничать, развивая своё соц-дзюцу, как сказал бы Хаку.

Ох, Хаку…

Девушка, которую, как выяснила Коюки, звали Фубуки, оказалась шиноби под руководством Надаре Роги. Однако, к облегчению принцессы, та сильно различалась характерами со своим начальником. Или лучше сказать: бывшим начальником? Коюки не очень разбиралась в иерархиях шиноби, и лишь поняла, что они оба признали главенство её любовника. И если Рога, к которому она до сих пор не знала, как относиться, вёл себя предельно профессионально, то Фубуки явно считала Хаку своим кумиром. Её поведение было до боли знакомо Коюки, ведь с тех пор, как она начала становиться знаменитой, она видела похожие повадки у своих оголтелых фанатов. Те же горящие глаза, то же возведение в уме на недоступный смертным пьедестал… По крайней мере, принцесса быстро поняла, что Фубуки не являлась ей конкуренткой. Шиноби лишь кивнула, когда услышала, что её начальник охмурил принцессу, словно это само собой разумеющееся.

Не то, что бы Коюки рассчитывала монополизировать Хаку… Она считала себя достаточно умным человеком, чтобы понимать, что у этого стервеца имелось шило в одном месте, и что тихой семейной жизни от него не дождёшься. Это не сильно огорчало девушку, так как она сама не считала себя особо семейным человеком, и на своём опыте знала, что такое жить на работе и в постоянных переездах. Но в то же время, подобный стиль жизни не особо помогал крепкости отношений. Коюки поняла по лицу парня, когда он прощался с ней. Хаку не понимал проблемы в том, чтобы исчезнуть без следа на неделю, выполняя ту или иную миссию. Судя по словам Фубуки, шиноби, даже такие необычные, как он, зачастую воспитывались под подобный образ жизни. И в течении миссии, если он встретит какую-нибудь цацу, то почти гарантированно вскружит ей голову.

Она на себе узнала, как хорошо он это умеет делать.

Коюки содрогнулась всем телом от нахлынувших воспоминаний и усилием воли задавила начавшее было нарастать желание. Чёрт бы его побрал. После всех их совместных ночей разобраться с напряжением самой выходило со скрипом и раздражающее чувство неудовлетворения отказывалось покидать её.

Назойливый стук всё не прекращался, казалось, лишь усиливаясь. Бац-бац-бац. Звук отдавался тупой болью в голове. Коюки затянула одеяло вокруг ушей, пытаясь заглушить мир вокруг.

Конечно, она не собиралась сдаваться, опускать руки и безвольно наблюдать, как у неё из-под носа уводят человека, которого она… Который ей не безразличен. Девушка выжмет из Хаку всё свободное время и внимание, которое ей удастся и выгрызет место в его сердце зубами, если придётся. Жаль, что выйти за него замуж скорее всего не выйдет, как бы ей этого втайне не хотелось. Да и, насколько она смогла понять его планы, сам юноша рассчитывал остаться в тени. Что ж, её это устраивало. Лучше она останется без мужа, но зато с любовником, чем с мужем, который заинтересован в ней лишь как в политической фигуре и без любовника. Почти наверняка на неё будут оказано политическое давление, но при поддержке Хаку и открытом секрете его принадлежности к знаменитому Клану, родственному её семье, она сможет отклонять любые намёки и предложения к замужеству без особых последствий для своего положения и репутации.

А вопрос наследников ей теперь есть, с кем решать. …Пусть она к этому и не готова. Может, лет через десять. Пятнадцать? Когда-нибудь потом, в общем.

Стук прекратился, и Коюки вздохнула с облегчением. Как оказалось, преждевременно. Дверь начали выламывать.

Принцесса обречённо вздохнула, выбралась из сладких пут одеяла, присела на край кровати, зевая и вытирая сон из глаз. Под сопровождающий аккомпанемент грохота она неспеша переоделась в свою «рабочую» одежду, которую ей будет не жалко пачкать, накинула сверху шубку потеплее и натянула сапожки. Когда дверь начала опасно скрипеть и хрустеть, она поправляла макияж, подчеркивая свои морозно-синие глаза холодными оттенками. С вздохом, она встала из-за стола.