— Жаль, что наши с тобой сеансы прервали, — сказала печально Цунаде, прикрыв глаз. — Мне понравилось. Будет сложно продолжать их, будучи мёртвой. Как и наши свидания…

— Я уже говорил, что не позволю тебе умереть, — ответил я чуть раздражённо. Чем она слушала?

— У собственничества должны иметься пределы, знаешь ли, — чуть улыбнулась девушка. — С каких пор тебе подвластно воскрешение? Или ты врал о том, что не знаешь Эдо Тенсей?

— Твоя смерть была неестественной. Сам Энма вмешался в потоки судьбы через своего жреца, — пояснил я. — Пусть он и «исправлял ошибки», его вмешательство нарушало установленные им же правила. И я, как узурпировавший власть над Адом, могу отменить его решение.

— Можешь, но не сделаешь? — предположила Цунаде.

Она всё ещё подспудно ожидала подвоха.

— Могу и сделаю, — отрезал я, внезапно прижав её к спинке дивана, удерживая за плечо. Девушка забавно пискнула и застыла, смотря на меня расширенными глазами. — Тебе от меня так просто не отвертеться, красавица. Боюсь, что даже смерть не разлучит нас.

Лицо Цунаде залилось краской.

— Т-ты… В-вот же нашла на свою голову любовничка… — попыталась было вернуть себе самообладание девушка, но, когда я накрыл её губы своими, отвечать на поцелуй она начала подозрительно резво.

— Серьёзно? Серьёзно, партнёр? Ты разве не спешил? — тяжело вздохнул Биджу. — …Позови, когда закончите спариваться. Не понимаю, чего вы в этом находите…

Прости, Исобу, но Цунаде требовалась моральная поддержка.

А ещё мне было интересно, каково это — заниматься любовью, будучи лишёнными тел.

Опыт оказался религиозным.

Можно даже сказать, душевным.

Или адски горячим.

От него точно захватывало дух.

По крайней мере, думаю, что Цунаде ощущала себя так хорошо, будто родилась заново.

Потому что это было недалеко от правды. Хоть уже и не связано с сексом.

Шизуне рыдала, мёртвой хваткой обняв смущённую наставницу. Между ними одновременно радостно и встревоженно хрюкала Тонтон, оказавшаяся в полном здравии, к вящей радости нашей группы.

Видимо, даже у культистов не поднялась рука на милую свинку. Или я чего-то о ней не знаю.

Темноту комнаты разгоняли расставленные тут и там свечи. Слабый свет позволял рассмотреть тысячи линий, которыми были испещрены стены и пол. Ничего конкретного, лишь одно из множества мест, подготовленное под различные ритуалы. Сейчас эти линии уже не казались мне непонятными. Я интуитивно осознавал их значение. Жаль, но для меня самого они были бесполезны.

Когда мы впервые вернулись в «реальный» мир, нам срочно пришлось снимать Цунаде с ритуального стола. Гёдзя, судя по полученным обрывкам воспоминаний, приготовил всё так, чтобы смерть Цунаде и её кармический вес был съеден Энмой, но лишь частично. Через связь её судьбы с нашей монах хотел убить трёх птиц одним камнем, образно говоря.

Скорее всего, зацепило бы гораздо больше людей, но случайные жертвы к тому моменту волновали монаха в самую последнюю очередь.

Цунаде с тихим изумлением таращилась на вытащенный из своей груди ритуальный кинжал, покрытый её кровью. Рана на груди заросла на наших глазах почти сразу же. Девушка провела пальцем по жидкости, лизнула. С ничего непонимающим выражением лица повернулась на звук моего хихиканья.

— Травма выбила травму, — пожал я плечами, догадавшись, что она хотела спросить. — Или правильней сказать, довыбила? Всё-таки мы довольно далеко продвинулись с тобой. Однако, на будущее, я не рекомендую ритуальную смерть в качестве лечения фобий.

— Это твоё профессиональное мнение? — спросила Цунаде, слабо усмехнувшись.

— Именно.

— Цунаде-сама! Вы избавились от своей гемофобии?! Я так рада за вас! — радостно взвизгнула Шизуне, заметив предмет нашего разговора, но тут же спохватилась: — Стойте-стойте, вам нельзя двигаться! Цунаде-сама, вы не подавали признаков жизни, никакой мозговой активности, ничего! Прошу, не рискуйте лишний раз! Я… Я не могу вас снова потерять…

Последний слова она шептала, вытирая упрямые слёзы.

Не мудрено. Одно дело — слышать о возможности воскрешения от меня, другое — лицезреть его воочию. Для Шизуне эти мгновения навеки застрянут в памяти.

Надо будет и её уговорить на пару сеансов.

Лицо Цунаде смягчилось. Она нежно погладила ученицу по волосам, приобняв и прижав к груди.

— Глупая… Я знаю своё тело лучше всего. Со мной всё будет в порядке, поэтому прошу, не плачь из-за какой-то старухи, хорошо, Шизуне? Мне становится неловко…

— Мы проверили несколько групп жителей, — подал тихо голос Усагин, всё это время стоявший рядом, стараясь, судя по всему, не нарушать атмосферу. — Паника захватила большинство. Многие падали на землю, отчаянно цепляясь за грязь, и плача о том, что боятся сделать неверный шаг.

— Как говорится, добро пожаловать в реальную жизнь, — хмыкнул я невесело. — Где будущее туманно, ничто не гарантированно, кроме смерти, и каждое решение может иметь катастрофические последствия. Уверен, они войдёт во вкус. Когда-нибудь. Наверное.

— Проблема в том, что они совершенно нежизнеспособны в таком состоянии, — покачал головой заяц. — Если вы, юноша, не хотите оставить после себя жестокий финал для этого посёлка, вам придётся вмешаться.

— Ни одно хорошее дело не останется безнаказанным, — цокнул я языком.

— Кстати, забыл поздравить вас с успехом, — продолжил Усагин после паузы. — Смею предположить, что ваши знания из прошлого мира облегчили задачу?

— Можно и так сказать. Я заметил, что вы уже знали, что я преуспел, когда вышел наружу. Что меня выдало?

— Я бы мог ответить таинственно, что-то вроде «призывы чувствуют такие вещи, товарищ», и это было бы правдой… Но у вашего успеха есть и другие, более очевидные признаки.

— Хм? Что за признаки? — спросил я удивлённо.

— Гляньте в зеркало, — вместо прямого ответа посоветовал мне заяц, усмехнувшись.

Я быстро вытянул руку и создал маленькое Демоническое Зеркало, всмотревшись в отражение. Вроде всё как обычно…

Мой взгляд зацепился за белоснежную прядь у своего виска среди копны чёрных волос. Я пару раз моргнул. Приблизил зеркало, протёр глаза.

— …Это что ещё за приколы? — спросил я, медленно повернувшись к Усагину. Тот лишь спокойно развёл руками.

— Это явный признак того, что случайности не случайны, — ответил он. — Доказательство, что у вас есть потенциал.

— Потенциал для чего? — спросил я настойчиво. — Отрастить рожки и третий глаз?

— Третий глаз Кагуя-химе был следствием эволюции и её желания, — подправил меня заяц. — Эволюция Ооцуцуки не способна навредить им, и всегда оказывается чем-то, чего они подсознательно хотели.

— Надо же. Я думал, вы будете уклонятся от прямого ответа изо всех сил, — ответил я настороженно. Во всех наших разговорах ранее он всегда обходил вопрос Ооцуцуки стороной, как и свою связь с ними, пусть и не отрицал мои догадки. Что-то изменилось. — И да, я заметил, что о рожках вы умолчали.

— Вы знаете слишком много, чтобы уклонения сработали, — пожал плечами Усагин. Моя проницательность, казалось, его совершенно не беспокоила. — А рога, что с ними? Надеюсь, у вас нет к ним большой нелюбви. Чем больше вы собираете божественной духовной энергии, чем сильнее меняетесь, тем ближе ваш генетический потенциал подстраивается к идеалу ваших биологических предков. А это значит — белые волосы, рога и белые глаза.

— Хотите сказать, что белая окраска и рога есть вершина эволюции?

— Кто знает? — протянул заяц, усмехнувшись и пригладив свой белый мех. — Но мне так же дословно известно, что Ооцуцуки выглядели так, как сейчас, далеко не всегда. Когда-то, давным-давно, в далёкой-далёкой галактике, они восстали против собственных духов-паразитов, и сделали первый шаг, как и вы сейчас. Их примечательные черты появились гораздо позже.

— А если мне не особо хочется менять свой имидж?

— Я знаю одного юношу, что умеет сменять облик, словно по волшебству, я вас познакомлю. Его Хаку зовут.