— Моё желание не изменилось, — покачал он головой, с удовольствием отхлебнул из чашки и продолжил: — Однако с годами я усвоил одну житейскую мудрость: семь раз отмерь, один раз отрежь. Лучше я поставлю вас своими вопросами в тупик сейчас, чем вы окажетесь в растерянности позже.

— В том невероятном случае, если красноволосая мастер печатей каким-то образом окажется никак не связана с Узумаки, её мастерство фуиндзюцу в любом случае поднимает её ценность до небес, — фыркнул я, закатив глаза. — Увидев работу этой Хоноки, я могу с уверенностью сказать, что пожалею, если не попытаюсь её завербовать. Тем более, что напряжённость, витающая в команде, их покупка процессоров, их отказ идти на контакт с Рогой и нежелание рекламировать ему свои услуги… Всё это говорит, что происходит что-то важное. Что-то, на что мы можем повлиять с выгодой для нас.

— Я вижу, что вы тщательно обдумали риски, юноша, — одобрительно кивнул заяц. — Я рад. Не воспринимайте мои слова слишком близко к сердцу, но я чувствую в вас разгорающийся голод амбиций, и не желаю, чтобы вы в них сгорели. Дети только-только начали привыкать к тому, что у них появился призыватель. Мне бы не хотелось огорчать их вестями о вашей кончине.

— Спасибо за беспокойство, Усагин, но смею надеяться, что ещё не давал причин для волнений, — ответил я, подняв вопросительно бровь. Я не заметил за собой излишней импульсивности.

— И это замечательно, — ответил он, вновь кивнув. — То, что ваш контроль над собственными обсессивными желаниями и страхами настолько хорош, вселяет в меня уверенность.

— …В том, что я устою перед будущими попытками Кураоками повлиять на меня? — спросил я с кривой ухмылкой.

— Именно, — сказал заяц с улыбкой, после чего в очередной раз с неким самодовольством громко отхлебнул из своей кружки.

…Я не собирался реагировать на очевидную провокацию, но как же, чёрт возьми, хотелось.

Спустя пару дней появился Рога. Я изрядно удивился, увидев его за рулём фургончика. Мужчина выглядел совершенно не на своём месте в образе дальнобойщика, смутно сохранившегося у меня с прошлой жизни. По счастливой случайности (которую я организовал), я был одним из людей, помогавшим с переносом техники на борт, и воспользовался моментом, чтобы поделиться своими планами с Рогой, предупредив о том, что задержусь не меньше, чем на неделю.

Мои прогнозы оказались весьма наивными, ведь я не учитывал, что в отличие от маршрута от Страны Огня до страны Снега, оказавшегося довольно прямолинейным, путь на базу этих ботаников окажется максимально извилист. Я знал, что здешние воды славились коварными течениями, монстрами и прочей опасностью, но я явно недооценил масштабы проблем, ведь фуин-скрипт, который вёл нас по одному ему известному маршруту, вилял и петлял так, будто уворачивался от невидимых снарядов, пытавшихся его поразить.

По итогу мы добрались до нашей цели лишь четыре дня спустя. Единственной забавой, что не давала мне заскучать, оказался фуин-скрипт и его работа. Этот стиль был столь чужд мне, что своеобразный «перевод» его функций и «если, тогда» развилок в привычный мне язык кипятил мне мозг, но несмотря на это, процесс вышел занимательным. Особенно активирование определённых символов цепочки в ответ на проплывшего однажды мимо нас гигантского кальмара. Каким-то образом печать полностью скрыла корабль от внимания зверя, но я мог лишь строить догадки, как.

Остров, к которому мы причалили, на первый взгляд выглядел так, словно он оказался нетронут рукой человека. Мой улучшенный слух различал голоса совсем незнакомых мне птиц, а нюх щекотало что-то острое. Виновник этого виднелся вдали, и оказался дымившим вулканом, на который я засмотрелся, и в результате едва не споткнулся, когда пришлось внезапно остановиться.

— Хм? — удивлённо мыкнул Усагин, кажется, слегка задремавший у меня на плече. — Что-то случилось?

— Барьер, — ответил я кратко, присев на корточки у определённой доски причала. Люди вокруг обходили нас, не обращая внимания, спокойно проходя вперёд. Я начал быстро выводить пальцем символы поверх скрытого фуин, рисуя собственную Историю коркой льда, напитанного моей чакрой под завязку. — «Свой-Чужой». Часть сложной конструкции.

— Понял, не буду вас отвлекать.

Ледяные иероглифы с едва слышным морозным хрустом засуетились, забегали, будто муравьи, обводя выжженные чакрой на досках символы, то прижимаясь к ним, то заключая их в различные фигуры. Постепенно хаотичные движения начали стабилизироваться благодаря моим поправкам, выстраиваясь в видимую только мне рифму. Я анализировал как печать взаимодействовала с проходящими над ней людьми и вводил новые правки.

Мне потребовалось целых три минуты, чтобы отредактировать этот набор слов до достаточно убедительной Истории, чтобы она смогла играть роль ключа для местной системы, адаптируясь под каждый новый сигнал проверки.

Кем бы ни была эта таинственная Хонока, но я не мог не признать её скрупулёзность. …И немного таланта, пожалуй. Совсем чуть-чуть.

Как бы меня не бесил её программный стиль.

Тяжело выдохнув, я встал и отряхнулся, после чего протянул руку. Ледяная вязь иероглифов поднялась с деревянной поверхности, словно змейка на звук флейты, и запрыгнула мне на кисть, обвив её. Чуть сконцентрировавшись, я создал её идеальную копию, которая отделилась от сестры и тут же обвила пояс Усагина на манер оби.

— Немного не мой стиль, но ничего не поделаешь, — вздохнул тот, поправив воротник своей рубашки.

Я лишь весело фыркнул в ответ. С каких пор он вступил в ряды полиции моды?

Я поспешил за группой учёных, успевших отойти на приличное расстояние. Неожиданная встреча с фуиндзюцу разбередила мою паранойю, и я находился в постоянном напряжении, внимательно рассматривая окрестности. Учитывая общую технологичность организации, я в первую очередь опасался камер, но ничего похожего обнаружить не удалось.

Через минут двадцать мы вышли к небольшой постройке, служившей общежитием. Наученный опытом, я осторожно подошёл, и начал ощупывать стены в местах, где сам бы первым делом захотел нанести фуин.

Догадки, разумеется, оправдались. Всё здание был опутано длинной, ровной строкой без начала и конца, словно безумной сложности кроссворд. От одного взгляда на неё у меня заболела голова и испортилось настроение.

— Мы никуда не спешим, — заметил Усагин как бы невзначай, разглядев что-то на моём лице.

— Да, да…

— Утолите моё любопытство, юноша, — внезапно спросил он. — С чего такая заинтересованность к Узумаки? Это не может быть лишь профессиональный интерес. Я заметил, как резко вы будто бы забыли обо всём остальном, стоило вам только уловить один лишь прозрачный намёк на этот клан.

— Я хочу заполучить их печати, — буркнул я коротко, пытаясь вникнуть в структуру фуин.

— Несмотря на то, что кривитесь каждый раз, когда видите образец их работы? — спросил он со смехом в голосе.

— Я не верю, что Узумаки владели лишь одним стилем печатей, — ответил я, медленно обходя периметр здания. — Кто-кто, а они уж точно могли позволить себе разные индивидуальные подходы к дисциплине.

— …А если вы не правы? — задал вопрос Усагин после короткой паузы.

— Тогда мне ещё больше нужен живой представитель клана, чтобы помочь разобраться в их писанине.

— Но вы и сами вполне умелы в искусстве печатей, разве нет, товарищ Хаку?

Вот же прилип.

— Ходят слухи, что незадолго до разрушения своей деревни они сумели раскрыть секрет бессмертия, — сказал я наконец.

— Ах, я вижу. Это имеет смысл в ваших обстоятельствах, — кивнул заяц. — С другой стороны, разве знание о том, что ваша душа бессмертна, не утешает ваши страхи?

— Скольких перерожденцев вы знаете? — ответил я вопросом на вопрос. Заяц промолчал. — Мой случай это явное исключение из правил. К тому же… Воспоминания и опыт формируют нашу личность, наше «я». Хоть я и переродился, я утерял значительную часть себя. По сути, став другим, новым человеком. Табула Раса, чистый лист. …Точнее, не совсем. Но из прошлого у меня осталась лишь голая информация. Что мне с того, что моя душа осталась прежней, если личность умерла?