А ещё, она мне нравилась, как человек, и девушка это явно чувствовала.

Хонока оценила мою честность, поняла мою мотивацию, заинтересовалась работой и оплатой, прониклась нашими беседами. Моя внешность добавляла бонус к харизме. У неё не было никаких шансов, когда я принялся убалтывать её.

Разумеется, я не рассказывал ей всё, да и зачем? Лишние знания — лишние печали, а о друзьях нужно заботиться.

Но и того малого, что я ей поведал, хватило, чтобы она поверила в меня. А это самый главный первый шаг.

Я сидел на берегу озера, чувствуя тёплый летний ветерок, гладивший кожу. Вокруг землю устилала ярко-зелёная трава, чуть в далеке виднелась цветочная поляна. В небе сияла радуга.

Я бы решил, что телепортировался куда-то в другую страну, но снежные силуэты гор на горизонте напоминали о моём настоящем местоположении.

— И что, вся эта растительность выросла за… Сколько, четыре дня? — спросил я у Коюки, которая облюбовала моё плечо, опустив на то голову, и уткнулась носом мне в шею.

Девушка вздохнула, защекотав меня воздухом, и с неохотой подняла голову, недовольно посмотрев мне в глаза.

— Атмосферу читай, — буркнула она, отвернувшись. — Такой момент испортил…

— У меня плечо затекло, — нагло соврал я. — Какой момент длится полчаса?

Первые минут десять я наслаждался близостью девушки. На двадцатой я начал сверяться со списком дел. На тридцатой мои мысли начали скакать с темы на тему в бешенном темпе.

Я не привык сидеть без дела. С ужасом я осознал, что лень из меня давно выбили, даже не поинтересовавшись моим мнением.

Сидеть в засаде двенадцать часов? Без проблем. Насладиться получасом свободного времени? Меня начинает бить дрожь от потерянного впустую времени, даже если умом я осознавал пользу отдыха.

Коюки досадливо цокнула языком. — …Трава и цветы выросли за минуты. Видишь вон то дерево? — она показала на одинокую яблоню на другом берегу. — Вот ему четыре дня. Мой садовник сказал, что для плодов ещё рановато… Потому надо подождать ещё день-два. Потому что, мол, яблони плодоносят от четырёх до восьми лет после посадки, а дерево растёт на год старше за день.

— То есть, через пару-тройку месяцев оно состарится и умрёт? — уточнил я, разглядывая аномалию. Яблоня прямо излучала здоровье. Неужели?..

— Слуги проверили на разных растениях, — отрицательно покачала головой Коюки. — Их возраст будто застывает на пике развития.

— …Эту технологию нужно хранить в секрете, — сказал я заторможенно, обдумывая варианты будущего. — Это не просто какой-то генератор тепла. Он манипулирует чакрой… Или природной энергией, что ещё хуже.

— Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этих ваших штучках… Это хорошо или плохо? — спросила девушка неуверенно.

— Это потенциально опасно, особенно если об этом эффекте узнают чужие люди, находящиеся в теме. Скажи, а на что-то, кроме растительности это место влияет?

— Один из людей, участвовавших в экспериментах, клялся, что у него прошёл насморк… Но, кроме этого, никто ничего не заметил, — пожала плечами Коюки. — Мой врач после обследования сказал, что со мной всё в порядке.

На секунду я задумался о том, чтобы призвать Усагина, но затем вспомнил, что тот не владеет сендзюцу. Если этот странный генератор действительно связан с природной энергией, а не чем-то ещё. …Значит, придётся думать самому. Может, удастся подключить к этому делу Хоноку, когда наши совместные проекты немного поредеют.

— «Мой садовник», «мой врач» … Смотрю, ты немного освоилась на своей новой позиции? — спросил я с каверзной улыбкой.

— Как оказалось, стоило первому приказу слететь с моих уст, как я быстро начала привыкать к новому статусу, — немного меланхолично ответила девушка.

— Как ты себя чувствуешь после произошедшего?

— Если ты интересуешься, страдаю ли я от ночных кошмаров, то нет, — хмыкнула она. — Разве что мне противно от осознания, что мои счастливые воспоминания, связанные с работой, теперь осквернены присутствием в них этого гнилого человека. И то, что я была настолько зациклена на себе, что ничего не заметила, хотя глядя назад, свои заскоки Сандаю и не пытался скрывать.

— Ты была маленькой… Да и сейчас не особо выросла, — добавил я, за что получил ожидаемый кулачок в бок. — Тебе нужна помощь с последствиями?

— Нет, но спасибо за заботу, — спокойно сказала девушка, тепло улыбнувшись. — Мы выловили всех сообщников. Показательная казнь состоится через пару недель. Надаре Рога заверил меня, что никто не захочет оплакивать их, учитывая, какие слухи распускают его шиноби.

Я посмотрел ей в глаза, оценивая жесты и реакции, но не увидел ничего тревожного. Никаких скрытых травм или психозов, по крайней мере на данный момент. Кажется, она и вправду оказалась на своём месте в роли правителя.

Я был уверен, что мои мысли никак не отразились на моём лице, но Коюки уловила мой невысказанный вопрос.

— Я в порядке, правда, — заверила она меня, нежно погладив по щеке. — Признаю, я получила мало удовольствия, отдавая те приказы. Но я ощущаю удовлетворение от устранённой нам угрозы. Ты понимаешь, о чём я?

— Конечно, сестрёнка, — успокоил я девушку, поцеловав её ладонь.

Хоть она и любит повторять, что не понимает шиноби, её ход мыслей на удивление сильно походил на наш.

— То есть, Облако хотело нас облапошить, а Коноха саботировать? — гневно спросила Хонока, вцепившись стальной хваткой за мою руку для равновесия, пока мы шли к темнице, где содержался Сай. Металлическая лестница, по которой мы спускались, имела слишком высокие ступеньки и скрежетала, будто доживая последние дни, что в контексте зияющей чернотой пропасти под нашими ногами, порядком нервировало девушку. — Я ожидала чего-то подобного от Облака, учитывая, что они участвовали в разрушении Узушиогакуре, жадные ублюдки. Но Коноха? Мои родители до последнего момента раздумывали, не стоит ли нам попробовать перебраться к ним под крыло.

— Но они сомневались, верно? — спросил я, неторопливо шагая по ступеням. — Потому что Коноха так в итоге ничем не помогла своим «союзникам», когда на тех напали их враги. Шиноби Листвы носят символ вашего клана на спинах, словно в насмешку, ведь за эти тридцать с лишним лет не предприняли ни единой попытки найти и поддержать остатки клана.

— …По этой причине мои родители так и не решились на этот шаг, что в итоге их и погубило, — ответила Хонока хмуро. — Раньше я часто воображала, как бы мы жили вместе в Конохе, когда чувствовала себя особенно плохо. Но теперь оказывается, что в гробу нас они видели. Те люди в чёрном… Они не вмешались бы, если бы не вмешался ты.

— Учитывай, что это не официальная миссия или позиция Конохагакуре, — уточнил я. — Корень, организация, в которой состояли эти люди, является подразделением АНБУ, занимающимся «грязными» секретными миссиями, способными опорочить имя деревни, если об их принадлежности узнают. Поэтому само их существование является секретом. Насколько мне известно, даже от самого Хокаге — ведь он вроде как отдавал приказ их распустить. Если это, конечно, не фикция.

— Ты подозрительно хорошо осведомлён о подноготной чужой Великой Деревни, — заметила Хонока с усмешкой. — Но если Хокаге не отдавал приказа на мою смерть, может?..

— Атака на Узушио случилась при его правлении, — напомнил я ей. — Может, он и не охотится за оставшимися Узумаки, но помогать им он явно не планирует. К слову, единственные Узумаки в деревне это джинчуурики Девятихвостого.

Хонока споткнулась, чуть не полетев вниз, но я вовремя придержал её за талию.

— Твою!.. Предупреждать надо, придурок! — крикнула она мне со смесью страха и возмущения, широко открытыми глазами смотря на пропасть, куда чуть не свалилась. Ограждения тут были опасно низкими и выглядели хрупкими на вид. — За такую информацию могут убить!

— Не в этом случае, — возразил я спокойно. — Личина нынешнего сосуда Лиса является открытым секретом.