Волнистый — тоже спонтанная покупка. Поэтому их часто покупают на ночь глядя. Регулярно, под вечер, минут за двадцать, а то и меньше, до закрытия ко мне врываются люди и срочно требуют попугаев. Так и говорят: «Нам срочно нужен попугайчик!» Весь день гадали, чего им не хватает в этой жизни для полного счастья, а к вечеру дошло — нужна птичка.

Попугаи тоже, как и хомяки, в приличном зоомагазине должны быть всегда, поэтому примерно раз в месяц под покровом ночи я отправлялась за попугаями.

Поставщики были с юга, они проезжали наш город транзитом, по пути на большой Московский птичий рынок. Я встречалась с ними на заправке на Ростовском шоссе. Это была настоящая попугайская мафия, они скупали всю птицу на юге и каждую неделю набивали полную машину разными попугаями.

Наши встречи проходили часа в три ночи. Я парковалась рядом с их машиной. Они открывали багажник, светили фонариком, доставали мой заказ. Я быстро заворачивала птиц в одеяло и прятала к себе, мы пересчитывали деньги и прощались. Все происходило в темноте, на трассе, рядом с мотелем, армянским рестораном и стоянкой дальнобойщиков. В былые времена тут назначались бандитские стрелки, так что я тоже чувствовала себя немного контрабандисткой.

Мои южные попугаи отличались от тех, которые продавались в городе. Они были ярких расцветок, как пасхальные яйца, поэтому я загоняла их по спекулятивной цене. Это покрывало убытки, неминуемые в таких делах. Потому что попугаи регулярно дохнут, особенно зимой. Если попугай начинал клевать носом, это означало, что он не жилец.

Однажды я не заметила вовремя, и зеленый самец задергался в конвульсиях. В магазине как раз оказался один мажорный мальчик, его кабриолет шикарно блестел за окном. Парень увидел умирающего попугая и захныкал.

— О, боже! Как он страдает! А нельзя ли что-нибудь сделать? Можно как-то облегчить его мучения?

— Можно! — сказала я и вытащила попугая из клетки, чтобы его не заметили другие клиенты.

Я вынесла птицу на улицу и подкинула в небо. Попугай приземлился на ближайшую ветку. Я всегда отпускала умирающих птиц на волю. Иногда кто-то на остановке замечал на ветках дикой акации волнистого попугая. Сонную птицу с легкостью ловили и возвращали в магазин: «Девушка, у вас попугайчик улетел…»

Вот на такую ерунду я тратила свое время. Утром мой муж находил у нас дома на кухне коробки с попугаями, контейнеры с хомяками, клетки с кроликами и морскими свиньями. Когда его друзья собирались на шашлык, иногда кто-то замечал в траве странную зверушку. Некоторые волновались: «Что это? Что мне сейчас померещилось?» А просто иногда я выпускала у нас же во дворе некоторые экземпляры, не годные к продаже. Переросшие песчанки бегали у меня по дорожкам, тушканчики выпрыгивали из газона, гигантские кролики, которые когда-то в детстве были карликовыми, прятались под крыльцом от собак…

— Молодец у меня жена… — ехидничал Тигр. — Все в дом, все в дом…

Да, на первый взгляд вся эта возня с хомяками кажется глупостью. Но именно из таких мелочей и состоит маленький магазин. Я хотела, чтобы у меня в клетках сидели красивые породистые звери по нормальной цене, терпеть не могу убогих попугаев и плюгавеньких кроликов. Клиенты очень быстро замечают такие вещи. Регулярно они говорили мне примерно следующее: «Мы искали попугая. Объехали весь город, и снова вернулись к вам. Ваши лучше». Вот именно для этого и затевалась вся суета со зверушками.

Попугаи шумят, и с этим ничего не поделаешь. Они кричат довольно громко, когда меняется погода, так что если у Жанны и без того болит голова, то птицы ей добавляют. Слушать попугайские вопли целый день не очень приятно, Жанна командует птицам: «Молчать!», и на некоторое время они замолкают, сидят на жердочках и чистят перья. Тишина эта длится недолго, минут через двадцать птицы снова начинают шуметь, и Жанна лезет в сумку за таблетками.

В такие дни вид у нашей Жанны не особенно приветливый. Ее недовольные губы, развернутые уголками вниз, впечатлительных людей могут даже ввести в заблуждение. Школьники — наши маленькие клиенты, думают, что Жанна злая продавщица. Мой муж, когда увидел Жанну впервые, тоже отреагировал неопределенно.

— М-м-м… Н-да?.. Ну, ничего…

На самом деле Жанна была доброй. Все, кто хотя бы однажды имел с ней дело, Жанну любили. У нее даже были свои покупатели, те, которые приходили в магазин только в ее смены.

Как-то я нарвалась на одну из ее подружек. Совершено вменяемая взрослая женщина, можно даже сказать, солидная дама лет под пятьдесят, она специально притащила в магазин своего кота, чтобы только показать его Жанне. Увидев меня за прилавком, женщина жутко расстроилась.

— А Жанны разве нет сегодня? Жа-а-алко…

Кот высунул морду из корзинки, мадам затолкала его обратно и поволокла назад в машину, мне даже и не предложила на него взглянуть.

Все наши клиентки-кошатницы от пятидесяти и старше любили только Жанну, и как маленькие девочки хвалятся своими куклами и фантиками, так и эти матроны хвалились котами. Меня они не прикуривали. Я их даже раздражала демонстративной женственностью, Жанна в этом смысле выглядела корректно. На ней всегда была спокойная одежда — рубашка в клеточку и джинсы. Она никогда не носила каблуков, только хорошую устойчивую обувь. И так во всем — проста, практична и с фантазией. Жанна знала, что такое купаж, декупаж, инкрустация, она умела состаривать деревянную мебель, а от ее оранжереи вообще можно было грохнуться. Интересная женщина, в общем. Жанна была бы ангелом, если бы не ее постоянная тревожность.

Случалось, нервишки ее подводили. Она срывалась на ровном месте. Первый раз это было в самом начале ее работы, в один их тех противных осенних дней, когда сползались тучи, голова болела, дождь все никак не начинался, а попугаи не замолкали ни на минуту.

Баба, которую она спровоцировала на вопли, даже не заходила в наш магазин. В том-то и дело, она стояла на остановке, держала на руках ребенка, ждала автобус. Маршрутки долго не было, ребенок заскучал и от скуки начал биться лбом в наше окно. Не сильно он бился, иначе просто разбил бы лоб, но Жанну раздражали эти удары. Бом-бом-бом… Голова у мальчика была крепкой. На мой взгляд, ничего страшного, ребенок развлекался как мог, и маманю это не беспокоило. Она перекинула дите на плечо и высматривала маршрутку. Ей и не видно было даже, что малыш начал облизывать нашу витрину. Полижет стекло, потом немножко лбом побьется… Забавно. Но когда малыш усилил удары и расплющил мордочку по стеклу, Жанна не выдержала.

Она выглянула из магазина и сказала мамане раздраженным голосочком:

— Женщи-на-а… Мы окна моем…

«Мойем!» — она сказала, с этой приподнятой сердитой буквой «й».

А баба только этого и дожидалась. Ей тоже было скучно ждать автобус. Она это «мойем» приняла как вызов на дуэль.

— Убрали бы ребеночка подальше от окна… — попросила Жанна.

Бабища вылупила на нее глаза.

— Что вы сказали?!

И все, и началось…

Эта тетка оказалась не простая баба, а звезда. Я Жанне потом говорила: «Вы что, не видели? У нее платье в горох!»

Если женщина весит центнер, а на платье у нее горошины с яблоко — это звезда однозначная. Ею все должны восхищаться, и ее ребенком тоже. Она об этом и визжала, сначала на остановке, а потом у нас в магазине:

— Да как вы смеете такое говорить? Мой ребенок портит ваши окна! Я первый раз вижу такую ненависть к детям! У меня прекрасный ребенок! Им все восхищаются! И в детском саду, и в больнице! Вы первая говорите мне гадости про моего ребенка. Он будет лизать вашу витрину! Сколько захочет, столько и будет лизать!

Спешить этой бабе было некуда. Она пропустила свою маршрутку, взяла со стенда нашу жалобную книгу и накатала там сочинение про злую продавщицу, и при этом орала на Жанну в присутствии других покупателей: «Вы злая продавщица! Я вообще не понимаю, как вас взяли в этот магазин!»