Жорик был опасен, но я додумалась поставить клетку в большой аквариум. Убирать Жорика из магазина было жалко, он стал у нас звездой. Через несколько месяцев это был уже здоровый мужлан. Вместе с хвостом он был длиной полметра, а весил восемьсот граммов. Такой огромной крысы не было ни у кого в городе. Наверное, он так вымахал, потому что я кормила его собачьим кормом. Жорик любил «Золотой премиум» для щенков крупных пород.

Клетка под ним шаталась, когда он прыгал по этажам. Однажды я протянула ему шоколадный батончик. «Хочешь откусить?» — говорю. Так он отнял у меня всю конфету.

Прожорливая эгоистичная тварь. Именно такие нравятся глупым женщинам.

У Жорика появились поклонницы. Причем все это были воспитанные дамы с интеллектом. Профессорша сказала сразу, как только его увидела:

— Доминантный самец в чистом виде… Редчайший экспонат.

И призадумалась о чем-то.

Одна студентка регулярно баловала эту тварь медовыми палочками.

— Ищу себе мужа… — сообщила она. — Вот думаю, что-то в этом роде мне подойдет…

Еще одна, подружка Жанны, кошатница с жизненным опытом, все время угощала Жорика печенюхами.

— Вот что такое обаятельный мужчина… — как-то сказала она, наблюдая, как тот жрет. — Ведь понимаешь: и дурак, и сволочь, и подлец… А все равно!..

Все хотели сделать с Жориком селфи и ради этого шли на риск. Я надевала толстые перчатки, зажимала его со спины, блокировала ему холку, чтобы этот крокодил не смог извернуться. Клиенток я спасала, но меня пару раз он все-таки цапнул.

Я все думала, почему он такой агрессивный? И поняла — он просто трус. Боится — поэтому нападает. Это выяснилось, когда я чистила клетку. Крыс выскочил, я накрыла его полотенцем и немножко придавила к полу. О, вы бы слышали, как жалобно он запищал… «Пусти, пусти меня! Задушишь…» Типичный трус. И все равно он мне ужасно нравился. Потому что породистый мужчина — всегда отрада для женских глаз, даже если он крыса.

Самое интересное началось, когда я нашла этой скотине невесту. Тоже хаски, только светло-серая, ручная крыска по имени Честер. Я думала, что Жорик ее сожрет, бросила в клетку и отвернулась. Нет, не сожрал. С девушкой этот мужлан вел себя нежно. Он чистил ей шерстку, щекотал ее носом за ушком, и, конечно, желал ее постоянно.

Честер засыпала у него в объятиях. Он сворачивался кольцом, а она ложилась в середину. Когда она шевелилась во сне и приподнимала мордочку, он прижимал ее своим длинным носом и укладывал на место: «Спи, зая, спи…»

Меня накрыла зависть. Я начала придираться к мужу:

— Какая-то крыса с утра до ночи окружена вниманием… У нее море секса и нежности… А у меня?

— Понимаешь, Мышонок… — отвирался мой муж. — Если хочешь море секса и нежности, тогда найди себе такого мужика, как Жорик. Пусть он целый день сидит дома, жрет, спит и трахается. И все! И не проси его зарабатывать деньги, строить тебе дома, вытягивать на своей шее убыточные заводы… Нет, это все не проси, пусть только жрет и трахается. Да я бы сам так жил! Я тоже хочу пожить как Жорик! Вопрос только в одном: когда тебе все это надоест? Я думаю, ты сбесишься примерно через месяц…

Тигр, как всегда, был прав. Но мне казалось, что он врет. В последнее время мы падали в кровать как два подбитых самолетика. Не было сил даже подползти к родному телу. Он выжимал из себя все на бомбовом заводе, который тянул из болота. Я тоже была загружена по уши: дети, дом, магазин… Нам обоим нужна была веселая красотка из гарема, которая сама приласкает, сама приголубит, массажик сделает, танец живота покажет и не попросит взамен ничего. «Лежи, лежи, я все сама»… — вот об этом мы оба мечтали. И — о ужас! — такой красотки у нас не было, а потому мы спали тихим сном бизнесменов-праведников.

Утром Тигр уехал на завод, а я пошла писать свою книжку. Эротический роман, на него меня вдохновил толстый наглый крыс Жорик.

В нашем поселке есть местная администрация — милые дамы, как-то раз они вломились ко мне в гости. Их было три, командовала отрядом маленькая толстая амазонка с высоким хвостом на макушке. Она достала фотик, нащелкала траву-мураву вокруг моей остановки и заявила, что эту траву нужно срочно косить и что наша трава — это нарушение порядка, облагается штрафом. Жаль, что меня в это время не было. Работала Жанна, и эти трое кинулись на нее.

— Где хозяйка! — кричали они, хотя могли мне просто позвонить. — Она вообще тут бывает?

Жанна в ответ на вопли толстой амазонки не сказала ни слова, любезничать с хамками, как вы поняли, она не умеет. Вся эта картина показалась ей смешной. Действительно, смешно. Толстуха с боевым хвостом ерепенится на ровном месте, пытается подпрыгнуть… Лошадь Жанна смотрела на коротышку и улыбалась.

— Че ты лыбишься! — разоралась на нее толстая амазонка. — Какая наглая! Стоит и лыбится! Звони хозяйке, пусть мне подпишет предписание!

Жанна расхохоталась. Ох, знала бы та коротышка, на кого она повышает голос… Она же не видела послужной список Жанны. Про задержание бандитов я вам рассказала, а был еще переезд через тайгу в девяносто шестом, когда Жанна вместе с подругой перегоняла машину из Сибири, по зимней дороге, через лес, по страшному морозу, по глухим местам. Три дня, сменяя за рулем друг друга, девушки гнали к нам на продажу машину, которую у них грозились отобрать бандиты. Жанна боялась остановиться, потому что второй раз эта машина могла уже не завестись, а кругом никого, лес и мороз, и если уснешь, то уже не проснешься.

Тетки из администрации об этом, конечно, не знали. Они к нам попали сразу после планерки у Петровича, он их там всех хорошенько подзарядил, и теперь они рыскали по району в поисках жертвы. Амазонка с хвостом орала на Жанну так же, как только что на нее орал Петрович. Она спешила наораться, пока я не приехала. Когда я появилась, она притихла и «по-соседски» предупредила.

— Соня, скосите срочно траву, ты что, не видишь, какая пошла политика партии? У нас прямое указание следить за вами жестко!

Следить они пришли! Все государственные органы смотрят на нас, как на мошенников. И обязательно нужно сделать кирпичную морду, на этот счет у них, наверное, тоже прямое указание.

Однажды прихожу в налоговую сдавать декларацию — не принимают. Инспекторша вернула мне бумаги и сказала, что так она не примет, а нужно соединить их степлером. Ну, извините! Я забыла. С собой у меня степлера не было, но там у них в окошке на конторке, я увидела, один свободный степлерок лежал.

— Извините, — спрашиваю, — можно взять ваш? На секундочку?

И смотрю на нее, улыбаюсь, а сама никак не могу вспомнить, где я эту тетку видела, лицо показалось знакомым.

И что вы думаете? Не дала! Зажала степлер. Знаете, что она мне ответила?

— Нет, — говорит, — мы никому не даем наш степлер.

А я спросила, что вы думаете, я спросила:

— Почему?

И она отвечает:

— У нас на вас на всех нет скрепок.

У них нет скрепок! Мы платим, платим им налоги, а у них нет скрепок! Они не могут дать людям свой степлер! Они глядят из своего окошка с таким презрением и брезгливостью, как будто в этой очереди на сдачу деклараций стоят одни прокаженные.

Я вышла в фойе, подошла к канцелярскому киоску. И вспомнила, где видела эту морду. У себя в магазине, только к нам она приходила без погон.

Высокая, крупная дама с черным каре. Всю зиму она к нам заходила, обычно около шести, высаживаясь из автобуса. Она была одета в длинное шерстяное пальто, всегда с портфелем и в очках, так что я принимала ее за бухгалтера.

Покупала эта женщина кошачий корм, всегда только самый дешевый. Просила намешать ей в пакет полкило с разными вкусами, и чтобы обязательно был с рыбой. Я начала ей было предлагать наш «премиум», и тут она мне объяснила, что хороший корм ей не нужен, что у нее вообще нет кошки, а это все она берет для уличных котов.