Откуда взялась эта собака, я не знала. Среди моих клиентов было немало алабаев, некоторое время на эту породу была мода. Можно только предполагать: потерялась эта собака или ее выгнали из дома. За зиму она отощала и пришла умирать в нашу рощу.

Я всем сказала, чтобы к собаке не подходили.

— Не надо ее никуда относить, дня через два я ее закопаю, прямо тут.

Да, я хотела, чтобы эта собака быстрее сдохла. Я уже давно не испытываю пионерского сострадания к животным. Но все равно, конечно, я принесла этой дохлой корове миску с водой и жидкое пюре для маленьких щенков. Мне казалось, это уже не поможет, собака даже голову не подняла, лежала в листьях как мертвая, но чуть позже, когда все уже расходились, я подошла посмотреть — пюре она слизала подчистую.

Пару дней, пока была моя смена, я кормила ее маленькими порциями, просто потому, что мне было несложно открыть консервы и оставить у нее под носом. Впереди были выходные, Жанна сказала, что боится подходить к большим собакам, что в детстве они ее покусали… И я оставила алабаихе только воду и сухой корм для старых умирающих собачек. Она посмотрела на меня с благодарностью — судя по всему, в предках у нее была интеллигентная бабка. Я уже сто раз замечала, что настоящее благородство без благодарности не бывает, и у людей, и у собак тут все одинаково.

Через неделю эта морда выглянула из кустов.

— Какая огромная! — занервничала Жанна. — Еще цапнет кого-нибудь…

Эту головную боль нужно было срочно на кого-то спихнуть, и я позвонила Любе. Люба — наша постоянная клиентка. Каждый месяц она покупает у нас дешевый собачий корм, самые простые ошейники и медикаменты. Кое-что мы отдаем ей бесплатно, потому что все это она берет не себе, у Любы вообще нет собаки, еду и лекарства она отвозит в собачий приют.

Сначала мы были уверены, что это ее собственный приют, что она получает деньги все от тех же американцев, что у нее благотворительная организация и она живет на гранты и пожертвования… Со временем выяснилось, что Люба вовсе не бизнесменша, а просто сумасшедшая баба. Она пристраивает в добрые руки уличных кошек и собак совершенно бесплатно и даже в убыток семье. Пока животное ожидало нового хозяина, его размещали в приюте, и за это Люба ходила туда отрабатывать волонтером три дня в месяц. Как оказалось, Люба тоже была не из тех людей, которые выкармливают из пипетки котенка.

— Все! — говорила она каждый раз. — Все! Эта сучка последняя! Сейчас эту рыжую пристрою — и баста! Больше ни к одной собаке никогда не подойду!

Я соглашалась, но напоминала ей, что это обещание слышу уже не в первый, и даже не в пятый раз. И эту рыжую дворняжку она опять подобрала на какой-то дальней заправке, хотя могла бы просто сесть в машину и забыть.

— И че? — ругалась Люба. — Оно мне надо все вообще? Ты знаешь, как я в это влезла? Случайно! Я здесь у вас купила дом, три года назад. Начала заниматься участком. Забора еще не было. Смотрю — собака крутится… Думаю, сейчас загуляет, принесет мне под порог щенков. Поймала я ее и в клинику на стерилизацию отвезла. Только выпустила эту — смотрю, еще одна по моему участку бегает, за ней еще… Это шо ж такое! Откуда столько? Что мне с ними делать? Я ж не смогу одна за каждой сучкой бегать!.. Забор-то я поставлю, хорошо. А как потом я своего ребенка выпущу за тот забор? Я ж не хочу, чтоб сына покусали голодные собаки! Поубивала бы… Но ведь оно ж живое! Оно же смотрит на меня! Жрать просит…

Вот ей-то я и позвонила. Мне было жутко неудобно, но я спросила:

— Поможете пристроить нашу алабаиху? Пока в приют, а там потом не знаю… В деревню бы ее куда-нибудь… В деревне рады будут, собака дорогая и не старая… Ей года два всего.

— Попробуем, — пообещала Люба. — Повешу объявления у себя «ВКонтакте».

«ВКонтакте» у нее была большая группа, там были фото всех спасенных за три года животных. Там же были контакты для тех, кто хочет помочь.

— Простите, — говорю, — что мы на вас повесили еще одну проблему… Если что, я могу усыпить эту собаку…

— Нет, усыплять не будем. А то че я потом дитю своему скажу? Вчера усыпила собачку, неохота с ней было возиться. Он потом подрастет, скажет мне: «Слышь, мать, мне с тобой неохота возиться…»

Жанна уже собрала все, что нужно для нашей дохлой коровы. Я ждала той минуты, когда мы наконец загрузим эту псину в багажник к Любе и они обе уедут с глаз моих долой. Но Жанна их не отпускала, у нее, как всегда, появились мысли «на посошок».

— Вот видите! — проснулась она. — Вы мне не верили, а я была права. Я говорила, что в этом городе одно жлобье… Так и есть, тут всем на все наплевать, отдуваются только приезжие!

— От и я ж смотрю, шо тут не город, а помойка! Припарковаться негде! Асфальт разбили аж до мяса! Цветы во дворах не растут! Кто-то клумбу устроит — затопчут. Скамейку поставишь — своруют! Собаку выкинуть в посадки — с полпинка! Котенка утопить она стесняется, а за забор его голодного бросает! Я не пойму вообще, откуда здесь такая свинская психология?

Я хоть и не была приезжей, но свинская психология тоже меня волновала. Я тоже думала частенько — почему да почему… Все просто. Печально и просто. Свинская психология выросла из зоны. Да, в нашем городе у всех тюремный менталитет, поэтому кругом заборы. И все, что за забором, — не мое, это можно загадить или украсть. Настаивать на своей версии не берусь, пусть феномен свинской психологии объясняют умные мужчины. А я всего лишь маленькое скромное ИП, говорю о том, что вижу.

После субботника я решила облегчить жизнь нашей уборщице и постелила в урны мусорные пакеты. А заодно поставила две миски для тех зверушек, которые с нами поддруживают. К нам в гости ходит Тузик, он встает на задние лапы и выпрашивает угощение. Есть кошка Римма, она живет в доме напротив, а кушать ходит к нам. За Жанной постоянно бегала смешная собачонка с цыганской мордочкой… Для них я выставила обычные пластиковые миски с водой.

Через десять минут эти несчастные мисочки испарились, так же как и мусорные пакеты из урны!

— Проверено, — усмехнулась Жанна. — Я в каждом магазине, где работала, пыталась сделать клумбу. Уносят. Все цветы уносят, даже вместе с каменными ящиками.

С тех пор я зареклась ходить на субботники. Бесполезное, глупое дело. Наша роща всегда будет мертвой, в ней никогда никто не сможет спокойно прогуляться. Фонарей и скамеек не будет никогда. Тропинок из асфальта тем более. Это факт, с ним нужно смириться, построить забор наконец-то повыше. Я так и собиралась в общем-то…

Жанна не любит маленьких женщин, потому что сама она лошадь. И дочка у нее тоже высокая, а в нашей местности мужички преимущественно среднего роста. На эту тему Жанна иногда переживает, за кого же ее Лорику замуж выходить.

— И, как назло, все высокие парни выбирают себе болонок! Так обидно, когда на улице увидишь… Идет красавец, а рядом — ну настоящая болонка!

Я говорю всегда одно и то же:

— Зачем вам эти красавцы? Они у нас избалованы безобразно. Лучше выйти замуж за энергичного доброго шпингалета, и пусть он прыгает вокруг вашего Лорика всю жизнь!

— Не знаю… — вздыхает Жанна. — У нее все подружки уже с мальчиками живут, а моя еще ни с кем не встречается…

— Куда спешить? Вообще не понимаю… Тем более в нашем жлобском городе. Девушке всего двадцать лет, Лорик у вас красавица…

— Да просто у ее подружки свадьба уже в субботу. И жених высокий!

— И вам достанется высокий! Что за проблема — замуж выйти? Вы помните, как мы продали морскую свинку?.. Ту, полумертвую, ободранную?..

— Помню! — сразу засмеялась Жанна.

— Вот! Это же вы ее продали. Раненую лысую свинью. Что ж вы после этого, дочку, что ли, замуж не пристроите…