Этим дурам на остановке невозможно было объяснить, да они бы и просто не поверили, что иногда я не могла потратить из своей кассы ни копейки, в то время как мой продавец и моя новая уборщица получали стабильную зарплату, которая была выше, чем в среднем по городу. При этом никакая тетка с дубиной надо мной не стояла, я сама оставалась работать до ночи, если мне было нужно, сама строила свой день, сама планировала свою работу…

Каждая из них, их этих сплетниц с остановки, была уверена, что тоже может закрутить такую карусельку. Да уж… Я сменила за год трех домработниц и могу вам сказать, что ни одна из них не смогла работать самостоятельно, каждой приходилось давать указания, и каждой эти указания были необходимы. Если бы хоть одна из них смогла составить четкий алгоритм уборки, она была бы уже не уборщицей, у нее была бы другая должность.

Как-то раз я увидела у Жанны газеты с объявлениями. Обычно она смотрела рекламу из раздела мебель, паркет, системы полива… А в этот раз ее заинтересовала «Аренда помещений, торговые места».

— Смотри, — говорит, — совсем недалеко от нас… И недорого… Мы могли бы взять это место, нам пора расширяться…

Я у нее спросила:

— Жанна, вы заскучали? Почему вы не откроете свой магазин?

— Нет, — говорит, — я сейчас не могу, у нас стройка…

Этой своей стройкой Жанна оправдывала все свои нереализованные мечты. А уж такую малость, как магазин, она давно бы сделала, и думаю, что у нее могло бы получиться гораздо лучше, чем у меня.

Она была трудолюбивой в отличие от большинства и начала работать с детства. Лет с шестнадцати уже, когда жить в одной квартире с мамой и отчимом стало невыносимо, она сама о себе заботилась, и это ей удавалось. Она не могла уже по-другому организовать свою жизнь: ей нужно было утром куда-то отправиться, весь день что-то делать, иметь какой-то круг общения, и вечером, возвращаясь домой, уважать себя за деньги, которые заработала.

Кроме того, свое постоянное трудоустройство она объясняла еще и тем, что просто страхует мужа.

— У него спина больная, — тревожно говорила Жанна. — Если он скопытится, что с нами будет?

Муж был здоров, дочка выросла. Но Жанна бизнес не открывала. Ей было выгоднее оставаться простой продавщицей, ведь в отличие от теток с остановки она прекрасно знала, что все мои доходы уходят в магазин. И тем не менее объявления листала, и на досуге любила помечтать немножко про маленький уютный магазинчик и агитировала меня влезть в аренду в соседний поселок, километрах в пятнадцати от нашего.

— А что? Мы бы там могли, наоборот, устроить настоящее сельпо. Я бы там старушек обработала — вот как! Им до города далеко, а мы бы продавали всего понемногу для сада-огорода.

Я не страдала этой болезнью мелких предпринимателей, которые чуть только вылезают из долгов, так сразу хотят расширяться. Маленький магазин в тихом районе, у нас никогда не будет больших денег, зато у нас будет покой и приятная компания постоянных клиентов — все просто. Все настолько просто, что повторять еще раз эту игру не хочется.

— Нет, Жанна… — ответила я. — У меня другие планы. Эта идейка для вас. Решайтесь!

Магазин она, конечно, не открыла. Среди исполнителей полно людей с амбициями и способностями, но они зависают на старте, и вот им уже стреляют, стреляют пистолеты, «Давай! Беги!», а они так и стоят с откляченным задом.

Почему? Не знаю… Думаю, чаще всего им не хватает пинка. Жанне мешала стройка. И, как ни странно — опыт. В отличие от меня, непрактичной идеалистки, она была умудренная жизнью земная женщина, ей приходилось видеть, как разваливается бизнес и остаются долги. Она прекрасно знала, что половина всей мелочовки, всех этих магазинчиков, кафешек, салонов и мастерских банкротятся в первый же год после открытия. Чтобы замутить свою авантюрку, ей не хватало дури и оптимизма. У меня этой ерунды было полно.

Я радовалась неизвестно чему. В моей сумке лежал пластиковый конверт для бумаг. Он был набит деньгами. Да, это были мои оборотные средства, не доход, который я могла бы протранжирить. Ну и что! Это же были мои деньги. Я показала мужу свой конверт и заметила в его глазах легкое беспокойство. Как у родителей, которые провожают на школьную линейку своих первоклассников. Я замечала не раз, что в те дни, когда у меня была большая выручка, Тигр становился страстным, а в провальные денечки он снова начинал снисходительно улыбаться и говорить:

— Не переживай, Мышь моя!

— Я не переживаю, — отвечала я. — Скоро выплачу все долги, найму второго продавца, а может, и третьего, бухгалтера возьму, поставлю Жанну управляющей, а сама…

Что буду делать сама, я никому не рассказывала. Работа в магазине — этот почти что физический труд активировала мои мозги, я отдохнула, и мне опять захотелось писать книжки. У меня уже были файлы, которые я еще никому не показывала. Постепенно я стала отдавать текстам все свободное время, все дни, когда в магазине работала Жанна.

У нас был график — два через два. Иногда мне приходилось брать с собой дочку, она играла в продавщицу вместе со мной.

— Какой у вас «питонец»? — она это спрашивала у всех покупателей.

— Какая девочка! — подходила к ней Жанна. — Можно я заберу ее к себе домой?

Мне было не очень удобно вешать на нее ребенка, но Жанна просила настойчиво, и я разрешала. Она уводила ее в свою оранжерею, показывала, как расписывать цветочные горшки…

— Ах… — вздыхала Жанна. — Как мне нужна такая маленькая девочка! Мы бы вместе с ней вышивали, я бы ее на батике рисовать научила… У меня дочка знаешь как рисует на батике! Это я ее научила… Только она выросла, ее все время дома нет. Я так жалею, что не родила себе еще одну дочку. Я могла бы родить, но у нас эта стройка…

Стройка… Стройка в нашем районе была у всех. У нас тоже была стройка. Мы закончили отделку, но до забора руки все не доходили, и как-то постепенно я совершенно охладела к мелкому дизайну и цветам. Мне стало это все неинтересно. Я поняла, что мне не нужна эксклюзивная ковка, мне не нужен ландшафтный дизайн, мне нужны проекты, чтобы один заканчивался и сразу начинался второй.

Иногда мне хотелось рассказать кому-то про свой второй, секретный, проект, про книжки, но я молчала, потому что о своих проектах имеет смысл говорить только с профессионалами. Разве могла меня понять неграмотная Жанна?

Впрочем, однажды я чуть не проговорилась. Жанна заехала в магазин счастливая и веселая, она похвалилась, что была в большом книжном магазине на встрече со своей любимой писательницей и получила там книжку с автографом.

— Вот, посмотри… — радовалась Жанна. — Автограф Дашковой! Сама не представляла даже, как приятно получить автограф от настоящего писателя…

Тут я хотела пошутить, конечно. «Жанна! Давайте я вам подпишу куда-нибудь, а то потом мотаться будете за мной по городу…» Нет, я шутить не стала. Это был мой тайный проект, о котором не знал никто, даже Тигр. Так что Жанна понятия не имела, чем я занимаюсь, когда пропадаю из магазина на два дня.

По телику говорили, что инфляция у нас восемь процентов. Я в это верила, пока у меня не появился магазин. Уже за первый год работы из моей кассы пропали все желтые монеты. То есть в сентябре народ еще собирал десятюнчики, пятьдесят копеек, и на ценниках стояло — сорок два пятьдесят. А к концу года — все, железо только оттягивало карманы. Вместо рубля основной разменной монетой стала железная десятка. Чтобы их наменять, я выходила к маршруточникам, они ссыпали мне мелочь в мешок. Самые мелкие деньги в магазинах принимали, но всерьез ими уже никто не пользовался. И даже нищим в переходе бросать такое было неприлично.

Все эти буржуйские игры в девяносто девять центов, которые все еще действуют на наши мозги, мы оставили для большой торговли в супермаркетах, нам важнее было удобство. Я округляла цены, всегда в пользу клиента, в отличие от некоторых. Мелкие монеты мы не считали в кассу, а бросали в аквариум с черепахой.