— Нет, не знаю…

Я засмеялась. И увидела, что муж мой слушает все это, пристроившись у двери, и улыбается.

— Гипноз! — сказал он Людвигу. — Не иначе!

Людвиг был безопасен. Для своего кавказца он варит кашу из костей и перловки. Кавказец такой же прожорливый и толстый, как хозяин, но я не пытаюсь говорить с Людвигом о правильном питании. Объяснить армянину, что шашлык — не самая лучшая еда на свете, невозможно. И говорить, что для его собаки есть кое-что получше мясных обрезков, бесполезно и глупо. Так что ни на какие чашечки кофе я с Людвигом не отлучалась и никогда ничего ему не продавала. Если не считать одной несчастной морской свинки, которую он сам отклянчил в подарок своей дочке.

Точно так же были безопасны и прочие ловеласы из нашего магазина. Улыбки, шутки, мелкие подарочки… «Красавицы, вот вам шоколадка к чаю…» «Спасибо, а вот вам косточка щеночку…» Вся эта ерунда пошла на пользу магазину. Музычка, хорошее настроение, кофейком пахнет… Приятно. Моей семье это тоже не навредило. Я стала понимать тех хитрых женщин и мужчин, которые стреляют глазками направо и налево. Они, как птички по зернышку, набирают необходимую дозу внимания в разных местах у разных людей с каждого понемножку. За день они нагребают столько, что им уже не нужен один большой и сокрушительный роман.

Если вы заметили, мода на животных меняется точно так же, как на одежду, машины и прочее. Смотрите, как изменились картинки на улицах нашего города: вчера большие сильные собаки тащили за собой на поводках своих энергичных владельцев, а сегодня инфантильные хозяева тянут за собой упрямую мелочь.

Точно так же, как на подиуме, в собачьем мире есть классика жанра. Немецкая овчарка — древнейшая порода, хорошие щенки пользуются спросом всегда. А есть сезонные поветрия — все эти йорки, чихуахуа, шарпеи. Как принесло их неизвестно каким ветром, так и уносит.

В конце восьмидесятых, когда в СССР показали фильм «Лесси», про собаку породы колли, все интеллигентные люди кинулись покупать себе колли. В девяностые тон задавали бандиты, и все перешли на ротвейлеров. А дальше, чем сильнее крепчал мороз, тем страшнее становились собаки. Появились бойцовские породы. Раньше их невозможно было увидеть на улице, но тут пошла мода, и каждый дурачок захотел красный клочок. Чуть позже, когда жизнь наладилась и наш президент завел себе лабрадоршу, для этой породы пробил звездный час. Потом наступил период декаданса и деградации, сейчас мельчает все, в том числе и собаки.

Как любая мода, мода на зверушек не имеет никакого отношения к нашим истинным потребностям. Кого, зачем заводят люди, они не знают сами, но стадные инстинкты и в этом деле сильны. Раз все купили попугаев, я тоже куплю. Все бегут на птичий рынок за рыбками — и я бегу, все таскают в кармане крысенка — и я хочу. И точно так же как в салонах красоты, как в бутиках, как в гастрономах, люди покупают не то, что им нужно на самом деле, а то, что им предлагает рынок.

Мейн-куны… Десять лет назад никто про них не слышал, и вот, пожалуйста — вошли в моду. Британцы и шотландцы тут же стали страшно дешеветь, а заводчики мейн-кунов влегкую просили за своих модных котят по тысяче долларов. И тут же наши местные владельцы какой-никакой, а все-таки элитной недвижимости их приобрели, все, через одного. Приходят в магазин и с гордостью сообщают, кто где купил, кто сколько отвалил, и все трясутся, если кот чихнул, на улицу тем более не выпускают, потому что у нас такое сокровище своруют махом. Половина тут же побежали котов кастрировать, чтобы эта мини-рысь не сбежала, другие оставляли мне свои телефоны, задумали торговать котятами. Я только за. Каждый мейн-кун съедает в месяц не меньше четырех кило, и не какой-нибудь ерунды, а только «Золотого премиума» для данной породы, с портретом мейн-куна для пущей убедительности на упаковке.

— Как знала, как знала, — говорю я всем. — Вот заказала специально для вашего тигра…

И никаких «котиков». Владельцы мейн-кунов любят, когда их котов называют тиграми и слонами. Потому что статус… Именно этого им не хватало, они хотят все время повышать свой статус, как старуха в «Золотой рыбке». Ради этого они готовы терпеть кошачий лоток и шерсть в своем доме. Все это мы уже прошли с британцами и шотландцами. Вы бы видели, с каким достоинством они мне говорили: у нас британец!

— Какой у вас котеночек? — спрашиваю.

А мне в ответ, расправив плечи, с высоко поднятой головой:

— Шотландский вислоухий.

Моя подруга Юль Иванна тоже хвалилась до упада:

— У меня не простые британцы, это британцы, скрещенные с абиссинцами.

Юль Иванна всегда хотела быть светской дамой, статуса ей было достаточно, но всегда хотелось придумать себе особое происхождение. Потом она не выдержала, сплавила своих котов, но разве не случалось вам сплавлять купленную впопыхах енотовую шубу? Или кухонный уголок? Или модное платье, которое хотя и модное, но совершенно вам не подошло?

Хорошо, про котов и собак больше не будем. Тут мотивацию хозяев можно хоть как-то объяснить: эстетика, особые свойства животного… Ладно. Но кролики? Людей, которые заводят кроликов, я не могу понять совершенно. Каких мультфильмов они нагляделись? Если кролик, то почему не кот? Если хотите приятеля, то почему не собаку? Что толку от кролика? Он не приносит тапочки, это миф. Вечный миф про кролика, который приносит тапочки, гуляет по всем зоомагазинам. Кролик не пойдет на ручки, не помяукает, не посмотрит на вас умными собачьими глазами, и хитрыми кошачьими тоже не посмотрит. Кролик — аутист. Да, с ним не нужно гулять, он будет тихо сидеть в уголке в своей клетке. А если выскочит — готовьтесь, он первым делом перегрызет все провода.

И, кстати, карликовый кролик — это тоже миф. Этот карликовый может весить до трех килограммов, он малыш только в сравнении со своими мясными собратьями. Я сама продала кучу карликовых кроликов. Да, все они были карликовыми, пока им было не больше двух месяцев, тогда они помещались у меня на ладони.

И тем не менее — мода. В год кролика в зоомагазинах творилось безумие. Тридцать первого декабря наша подруга-крольчатница озолотилась. В каждом магазине продавались ее кролики. Если в обычное время наш магазин не продавал больше двух кроликов в месяц, то накануне праздника мы спихнули пятнадцать штук. И так примерно по всему городу. Ненормальные покупатели забирали все, даже зажиревших девок, даже черных, даже с красными глазами… Весь день я слышала одно и то же: «Сю-сю-сю! Какой зайчик!», «А он больше не вырастет?», «Алло! Алло, зая!! Ты знаешь, что я тебе купил?»… Кроликов покупали на подарки, всем хотелось принести в дом оригинальный подарок. Мы заворачивали клетку в красивую бумагу, перевязывали бантиком, и с таким сюрпризом народ отправлялся встречать Новый год.

К весне, чего и следовало ожидать, эти тупые кролики всем надоели. Кролику было наплевать на хозяев, и многим хозяевам тоже было плевать на своих кроликов.

Клетки выставили на балкон, чтоб меньше воняло в квартире, и там оставили до лета.

А летом у нас случилась дикая жара, в июле доходило до сорока градусов. Жители соседнего микрорайона жаловались, что не могут высунуть нос на свой балкон. Про кроликов забыли. Воды в поилку налить забыли, перенести в тенек забыли, и кролики дохли на раскаленных балконах. В городе случилась массовая гибель бедных пушистых малюток. На том и закончился модный сезон.

Мода на крысенка в кармане появляется регулярно, как на маленькое черное платье. После выхода в свет «Гарри Поттера» эта мода переживала очередной виток, под эту лавочку мне удалось спихнуть всех детей Жорика.

Мальчишки прибегали в магазин с горстями мелочи и торопили меня, «скорее, пока мама добрая». И даже мой сын захотел своего персонального крысенка. А тут как раз муж вернулся с работы уставший, шмякнулся на диван с размаху по своей привычке. Когда он встал, я тихонько смела на совок расплющенное крысиное тельце, а сыну сделала выговор: «Твой крысенок сбежал! Потому что за каждой зверушкой нужно следить!»