— А мне нравится твой магазин! — сказала Аллочка, рассматривая мою коллекцию ошейников. — Я тоже что-нибудь такое себе открою, когда уйду из банка.

Она взяла примерить мою зеленую жилетку, застегнулась и медленно вошла за мой прилавок.

— Хотите подарю? — спросила я подружек. — Удобные жилеточки, у меня еще такие есть.

Нино примерила, но брать отказалась. «Не мой размер», — сказала она. Это была правда, и в прямом и в переносном смысле. Маленький магазин — особый масштаб, некоторым он совершенно не подходит, некоторым нужен широкий размах.

Нино могла бы уже сто лет назад открыть свой бизнес. Точно так же, как и мой муж. Но оба этого не делали. Потому что они по природе своей директора, полководцы, им нужна армия, войско, война. У Нино в подчинении человек тридцать, моему Тигру для счастья нужно не меньше трех сотен. Ни один малый бизнес в первые годы раскрутки такое войско не прокормит.

Приехала Жанна, как всегда, подозрительно оглядела моих подружек. Она была не в настроении, потому что вместе с ней в магазин прошмыгнул Людвиг. Он хотел только сунуть нос в мою дверь, поздороваться, но, увидев красивых женщин, зашел и подтянулся на носочках.

— Вам нравятся кактусы? — спросил он Нино, она как раз задумчиво рассматривала длинный тонкий кактус.

Нино отвернулась, ничего не ответила, Аллочка захлопала ресницами, и Людвиг это заметил.

— Вы в курсе, что бывают кактусы-мужчины и кактусы-женщины? — спросил у Аллочки он.

Аллочка захихикала. Именно тем хихиканьем, которое окрыляет армянских мужчин.

— А что вы на меня так смотрите? Я не кактус!

— В хорошем доме обязательно должен быть кактус-женщина! — зашевелил бровями Людвиг. — Чтобы цвел. Женский пол цветет, а мужской опыляет…

— Так, всё, харе! — Нино остановила этот армянский юмор. — Едем!

Мы с Аллочкой вышли вслед за ней из магазина. Долго ждали, когда Нино откроет свою машину. Ключ пропал. Она копалась в своей объемистой сумке и не могла его найти. Перекопала все, нырнула в сумку носом, в итоге, как обычно, психанула и высыпала все содержимое прямо на асфальт. Ключ был на месте, в куче мелочей. Нино лаконично ругнулась, и мы поехали в «Гнездо» — хороший ресторан, который стоял на высоком обрывистом берегу над рекой. Там готовили вкусную уху, мы любили есть ее горячей, с перцем, с водкой, под грибочки. Обычно к концу ужина все приводили свои нервы в норму, но в начале, после аперитива, девушки жаловались каждая на свою каторгу.

— Я уйду! — снова клялась Аллочка. — Я из этого адского банка уйду! Я открою свое турагентство! Буду ездить по миру…

— Куда ты уйдешь? — голодная Нино была жестока. — Ты никуда не уйдешь от своей зарплаты и от своих премий. Что ты мне врешь тут сидишь? Не смеши…

— Почему это я не уйду?

— Да потому что ты боишься поменять бизнес-класс на эконом! Не хочется? Скажи, не хочется? Отель три звездочки вместо пяти? Пивко наше местное вместо чешского твоего…

— Че сразу местное? Я что, на пиво, что ли, уже не заработаю?

Подружки шумели, я ждала уху и смотрела в окно. С высоты ресторана открывался роскошный вид на реку. То, что вода в ней очень холодная, было видно даже издалека, по ее темному цвету, но меня страсть как потянуло окунуться. Захотелось раздеться, поплавать, а потом — в полотенце. Наверное, потому, что я заметила одного симпатичного мальчика. Не совсем мальчик… Мужчина молодой, на редкость приятный для наших суровых мест, сидел за столиком напротив. Длинные черные волосы, худое смуглое лицо… Он улыбнулся мне, и я тоже улыбнулась ему в ответ.

— Почему это у меня не получится? — упиралась Аллочка. — У Соньчика получается, а у меня почему-то не получится?

Нино начала выходить из себя, и я немножко тоже попала под рикошет.

— У Соньки получается, потому что у Соньки муж-экономист! С таким мужем у любой овцы получится!

— Подождите! — мне пришлось начать отстрелеливаться. — У меня муж, хорошо. А у вас? Что-то я не вижу за этим столом ни одной сиротки! У всех мужья! И ваши тоже приличные! И, кстати, самые прорывные тетки — как раз-таки те, у которых вообще нет мужей!

— Хорошо! Если все так просто, тогда расскажи, — надавила Нино, — давай, объясняй… Что нам делать? Куда сбежать из офиса?

— Что делать, что делать… — я наблюдала за длинноволосым красавчиком. — Откуда я знаю, что вам делать… Когда уволят, вот тогда мозги и зашевелятся активнее… А сейчас не парьтесь, что вы…

К нам подошел официант, принес три порции виски, сказал, что это угощает тот парень, с соседнего столика. Нино эта мелочь совсем не понравилась.

— Верните, — она сказала официанту. — И принесите водки. Не в стопках, а графин.

— Тихо, тихо, тихо… — я останавливаю официанта и говорю подружкам. — Так нельзя… Красивый мальчик всего лишь угощает… Не нужно дергаться, нужно просто улыбнуться…

— Я на кого вообще похожа? — разозлилась Нино. — Он что там думает? Я без него не закажу себе вискарь?

Я кивнула за всех и говорю им:

— Девушки… Вы слишком серьезно относитесь к жизни. Так нельзя, так можно заболеть. Нужно легче, давайте играть… Давайте поиграем в котиков…

— Где вообще наша уха? — крикнула Нино. — Я голодная сижу как собака!

— Уже несут! — попыталась успокоить ее я. — Уже несут тебе уху… Что ты такая напряженная, как паралитик?

— Я поняла, — говорит она мне. — У тебя крыша отъехала на котиках, в твоем магазине…

— Зря вы так… Котики пушистые, котиков все любят, а котики всегда делают только то, что хотят. И, кстати, котики никогда не ждут, пока их кто-то подойдет погладить… Когда им надо, они приходят сами и начинают гладиться…

— Сонька, как всегда, у нас мутит, — замяукала Аллочка. — Что-то врет непонятное и никогда не скажет честно… а мы тебя спросили, между прочим, куда нам бечь из офиса.

Я замолчала и сосредоточилась над дымящейся тарелкой. Что я могла ответить? Я не могу давать советы директору телекомпании или ведущему работнику банка. Откуда я знаю, что им дальше делать? Я знаю только, что когда устанешь, нужно срочно съесть горячего, выпить крепкого, подышать свежим воздухом и посмотреть на красивый пейзаж. Можно еще пококетничать с каким-нибудь котиком, не помешает. Голову ломать бесполезно, потому что каждый из нас носит в кармане готовое решение всех своих проблем, но только в суете, на нервах, на бегу, как это часто бывает у Нино, можно сто раз перетряхивать сумку и все равно не увидеть там нужный ключик, который спокойно лежит в куче несущественного хлама.

Иногда весь день прокрутишься, и чашку чая выпить некогда. Прием товара, клиенты, заказы, какая-нибудь бабка зайдет и начнет полоскать тебе мозг про своего попугайчика.

— Он у меня умный, разговаривает, из клетки сам вылетает. Только сын его маленько гоняет. Он у меня выпивает, сын-то. Вот как пьяный придет, я стараюсь потише, чтоб не раздражать. Щей ему тарелку налью, а Гошка наш как чует, сразу к нему летит, и прям на тарелку садится и говорит ему: «Дурак! Дурак! Пьяный дурак!» А тот его давай шугать…

Наконец старушка забирает свое зерно и убирается. В три часа наступает тишина, и тут я вспоминаю, как же сильно мне хочется есть. Да, можно было бы закрыть свою торговлишку на пять минут, сгонять домой, перекусить… Но перекусывать там нечем. И в вонючий продуктовый напротив идти не хочется. Зачем мне хот-доги, у меня есть свои чудесные консервы для котят.

Конечно же, открыла я не дрянь, которую нам рекламируют по телевизору, а «Золотой премиум» для самых маленьких. Есть можно, это очень похоже на мясное пюре для детей. Я проглотила стограммовую баночку с сухариком и после этого пошла дегустировать дальше. За время работы я перепробовала весь «Золотой супер-премиум». С чайком пошел тот самый хит для капризных кошек, я стала понимать клиентов, точнее, их котов, которые требовали потом именно этот корм. «Что вы дали моей кошке? Она ничего, кроме него, не ест», — это мы слышали ото всех, кого угощали. Корм был настолько вкусный, что я сама не могла оторваться, и постоянно грызла мелкие гранулы, как орешки. Эти гранулы постоянно были у меня в кармане, если Жанна по ошибке надевала мою жилетку, она тоже начинала грызть и смеялась: