— Рудольф, машину ко входу и двух офицеров с оружием туда же! — приказал он, выходя в коридор из приёмной.
— Слушаюсь, рейхсфюрер! — донеслось до него от стола адъютанта, стоявшего недалеко от секретарши.
"Ну что, старина Вилли, похоже, ты доигрался!" — улыбаясь, подумал Гиммлер, целеустремлённо спускаясь вниз.
Потсдам. Усадьба фон Мантойфель.
23 апреля 1940 года.
Баронесса Мария фон Мантойфель.
— Милая, расскажи мне, что с тобой случилось? Ты сама не своя в последние дни! — спросила Ребекка фон Нейбург, её подруга. Мария тяжело вздохнула. Они с Ребеккой сидели в гостиной и разговаривали. Та была встревожена её состоянием и усиленно пыталась узнать причину. Баронесса не знала что делать. С одной стороны, её прямо распирало признаться во всём и спросить совета, ведь Ребекке она доверяла полностью, самые тайные секреты. И та ни разу не подвела. Видимо, всё-таки, женская дружба иногда бывает. Держать в себе ТАКОЕ было очень трудно..
— Это из-за графа Шверина? — не унималась та.
— Что? — переспросила Мария, охваченная сомнениями. — А… Нет, дело вовсе не в этом! — отмахнулась она от подруги.
— Значит… дело в Гюнтере! — хитро прищурилась графиня. Взгляд баронессы заметался по комнате, руки начали поправлять волосы и платье. — Ага, я угадала! — воскликнула Ребекка. — Признаюсь, я была в шоке увидев его у тебя в спальне в таком виде… А как вспомню где была твоя рука… — покачала она головой.
— Боже, замолчи, пожалуйста! — вскрикнула Мария, закрыв лицо руками. — Я была не в себе, поверь мне! Сама не знаю как такое могло случиться..
— Мария, послушай меня! — взяла её за руку подруга. — То, что произошло… Теперь это уже не изменишь. Знаешь, я даже рада за тебя! — сказала графиня, посмотрев в сторону. — Ты так долго была одна. Может, уже хватит одиночества?
— Что ты имеешь в виду? — не поняла баронесса, глядя ей прямо в глаза. Подруга теперь внимательно смотрела на неё с лёгкой улыбкой. Почему-то она показалась ей одновременно радостной и… печальной. Ребекка глубоко вздохнула:
— Ладно, не буду ходить вокруг. Скажу прямо, по-мужски… Ты же знаешь что нравишься Гюнтеру? Я тоже это вижу, дорогая моя. Да это бы только слепой не заметил! Я, всё-таки, твоя подруга, Мария, и я знаю тебя давно! Вот сейчас смотрю на тебя и вижу что он тебе тоже очень нравится! Хотя, кого я обманываю? — тихо засмеялась она. — Признайся, милая… Ты ведь влюбилась в него?
Не в силах выдержать внутреннее напряжение, баронесса вскочила с кресла и подошла к окну. Светило солнце, пели птицы, деревья тихо шелестели на лёгком ветру. Но она не видела всего этого великолепия природы. Внутри неё был раздрай. Мозг говорил одно, сердце твердило другое… Ребекка тоже встала, подошла к ней и обхватила за плечи.
— Мария, моя дорогая подруга… Ты можешь ничего мне не говорить. Или всё отрицать. Но саму себя ты не обманешь! И не убежишь никуда, запомни! Мужчины в таких ситуациях слушают разум… Но они мужчины, Мария! У них, кроме нас, есть долг перед страной, политика, спорт, война… А мы с тобой женщины. И для нас любовь значит гораздо больше чем для них. Вся наша жизнь — это ожидание любви. Ожидание того мужчины которого мы полюбим, и который, если повезёт, полюбит нас! Поэтому слушай сердце! Что оно тебе говорит?
Баронесса обернулась к ней, в глазах у неё были слёзы. Она обняла подругу и тихо заплакала. Та нежно погладила её по голове, пытаясь успокоить.
— Ребекка… — всхлипнула она… — я не знаю что мне делать. Сердце болит, оно хочет к нему, быть с ним рядом, слышать его голос, дыхание… А разум… он твердит что всё это невозможно! Я намного старше его, он почти ровесник моим дочерям! Он не аристократ, наконец! У нас нет будущего, понимаешь?! — с надрывом воскликнула она и снова залилась слезами. Они помолчали. Наконец, Ребекка почти успокоила лучшую подругу и баронесса затихла на её плече.
— Хочешь услышать моё мнение, милая? — спросила она Марию. Та смогла лишь кивнуть, не отрываясь от её плеча. — Да, твой разум во многом прав. Но… так ли это в твоём случае? Во все времена были примеры когда женщины были старше своих избранников. Более того, они были богаче и влиятельнее их. Даже королевы не избежали такой любви. Да, было много случаев когда их избранники пользовались этим, выманивая у влюблённых в них женщин, деньги, землю, слуг… да много чего! Но были и другие примеры, когда такие женщины поднимали мужчин до своего уровня и жили счастливо с ними, потому что у мужчины был твёрдый стержень! Нет, не тот, о котором ты могла подумать, дорогая! — захихикала графиня. — Я сейчас о душе, о принципах, которые есть у любого настоящего мужчины. И тогда деньги, власть и влияние его избранницы не ломали его, не превращали в какого-то альфонса, а лишь давали ему возможность помогать ей, стать опорой… и любить! Я знаю Гюнтера, в основном, по твоим рассказам и совсем немного лично! Но уже вижу что он — именно настоящий мужчина! Хочешь, скажу почему?
Мария снова кивнула, внимательно слушая подругу.
— Вот тебе несколько примеров! Он, не дожидаясь пожарных, ринулся спасать тебя! И это при том что даже не знал насколько ты богата и влиятельна. Да он вообще не знал что ты существуешь! Это значит что в его действиях не было никакого меркантильного расчёта! Мало? Хорошо, вот тебе ещё пример! После того как он очнулся, разве хоть заикнулся о награде за спасение аристократки? Нет! А ведь мог получить от тебя крупную сумму, я знаю, ты бы не поскупилась за спасение своей семьи… — разошлась графиня. — Дальше! Его реакция на твой подарок. Он принял машину после того как ты буквально насильно ему её впихнула. Более того, на дне рождения фюрера попытался вернуть её и искренне не понимал твоего возмущения, я видела это! Ему стало стыдно за своё желание вернуть эту машину! И наконец, последнее… — остановилась графиня, чтобы передохнуть от своей эмоциональной речи.
— То, что произошло тогда же… У него не было абсолютно никакой причины идти и спасать меня от Шверина. Я ему никто! Просто посторонняя женщина, о которой он тоже ничего не знал и увидел лишь у тебя в гостях. Гюнтер мог спокойно забыть про меня и веселиться дальше. А что же сделал он? Пошёл узнать не нужна ли мне помощь! И оказал её именно тогда когда мне она потребовалась! Сейчас я понимаю, если бы не он, то эта скотина меня бы изнасиловал… Ты меня знаешь не хуже чем я тебя, Мария! Теперь я всегда буду в долгу у него, потому что не из тех кто забывает своего спасителя. Что там ещё? Происхождение? Не смеши меня, дорогая моя! В истории полно примеров выхода аристократок замуж за простолюдинов, особенно, в последнее время. Или ты боишься осуждения нашего круга? Не верю! Ты всегда поступала так как сама решала и плевать хотела что там о тебе думают наши напыщенные собратья. Не хуже меня знаешь, сколько из них гнилых пустышек. Снаружи мишура, а внутри ничего нет.
Графиня осторожно подвела Марию к креслу и та с облегчением уселась в него. Сама Ребекка села рядом. Было видно что та возбуждена своими словами и мысленно переживает их. Она снова заговорила:
— И ещё кое-что я тут надумала. Сейчас таких мужчин как Гюнтер, не так много. К тому же, идёт война. Кто знает, сколько их останется после нашей победы над всеми врагами? А женщин и девушек, которые мечтают иметь рядом с собой настоящего мужчину, каменную стену, всегда много, и они могут оказаться гораздо менее щепетильнее и более решительнее чем ты. Если ты сейчас пойдёшь наперекор своим желаниям и отвергнешь его, то почти уверена что потом будешь страдать, видя как он обнимает и целует другую… на месте которой должна была быть ты! Я желаю тебе счастья, Мария. Я хочу чтобы ты улыбалась и смеялась рядом с ним! Чтобы твоя душа пела, а сердце билось от взаимной любви! Уже очень давно я мечтаю о том дне, точнее ночи, когда ты в своей постели не будешь одинокой. Да, отлично знаю твоё отношение к мужчинам после того случая… Но Гюнтер не такой! И ты сама это отлично понимаешь, милая моя! И прошу об одном… Просто открой для него своё сердце! Сдайся своей любви и почувствуй любовь от него! Потому что если ты побоишься или не захочешь это сделать, я буду тобой очень разочарована. Потом ты поймёшь свою ошибку но будет уже поздно. Так не делай же эту ошибку, прошу тебя! Иначе возьму и сама с ним роман закручу, поняла, подружка? — засмеялась Ребекка но, показалось Марии, как-то принуждённо.