К своему удивлению, он узнал на стойке регистрации что фрау Грубер сегодня на работе, хоть и было воскресенье. Старательно отгоняя развратные мысли, связанные с Ханной, Гюнтер поднялся по знакомой лестнице и подошёл к двери в приёмную. В коридоре никого из посетителей не было, видимо, в честь выходного дня и он, не колеблясь, открыл дверь.
Войдя в просторную комнату Гюнтер обнаружил знакомое лицо и расплылся в улыбке.
— О, малышка Клара! Я смотрю, ты стала ещё красивее с нашей последней встречи! — заявил он, медленно подходя к секретарше Ханны, которая завидев его, приоткрыла ротик и, с некоторым испугом, уставилась на него. У Гюнтера уже была наготове одна шалость, но к счастью для Клары, её спасла начальница, именно в этот момент вышедшая из своего кабинета.
— Клара, немедленно позвони на квартиру оберштурмфюрера СС Шольке и попроси его срочно приехать сюда! — распорядилась она своим командным голосом, не заметив его сбоку от себя. Секретарша только и смогла что перевести свой взгляд с неё на Гюнтера. Он, тем временем, тихо подошёл к Ханне вплотную и сказал:
— А я уже здесь.
Эффект от своего приветствия поразил его. Женщина вздрогнула, вскрикнула, отшатнулась и уставилась на него в немом изумлении. Несколько обескураженный Гюнтер сказал:
— Извините, фрау Грубер, я не хотел вас напугать. Думал, что вы заметили меня.
— Ты!.. Вы! Оберштурмфюрер, незачем ко мне так подкрадываться! Что за манера для офицера СС? И как вы здесь оказались? Клара, почему ты мне не доложила что Шольке здесь? — понемногу отходящая от испуга Ханна начала засыпать их вопросами, пытаясь снова войти в образ строгой начальницы.
— Не ругайте её, фрау Грубер! — сказал Гюнтер, улыбнувшись. — Я пришёл за несколько секунд до того как вы вышли, поэтому она не успела вам доложить.
— Хм… Хорошо, оберштурмфюрер, возможно, я погорячилась… — слегка успокоилась Ханна. — Но что вы тут делаете? Впрочем, расскажете мне по дороге! Хорошо что вы уже здесь, у нас мало времени! Идёмте! — внезапно вскинулась она и направилась к двери.
Удивлённый Гюнтер проводил её взглядом, вопросительно посмотрел на Клару но она молчала. Пожав плечами, он тоже вышел из приёмной и быстро догнал женщину, которая уже спускалась по лестнице. Приблизившись вплотную, Гюнтер тихо спросил:
— Ханна, что происходит? Куда мы идём?
— Не идём а едем! — поправила она. — На Майское поле. А потом на Олимпийский стадион.
Гюнтер удивлённо посмотрел на неё. Что они там забыли?
— Не понимаю, Ханна. Зачем нам туда ехать? — спросил он, уже на выходе из здания.
Женщина направилась к служебному автомобилю с водителем, но Гюнтер, увидев это и желая поговорить без свидетелей, сказал:
— Поедем на моей!
Ханна заколебалась, но присмотревшись к его "Опелю", направилась к нему, махнув рукой водителю служебной машины. Подойдя к автомобилю, она усмехнулась:
— У тебя хорошая машина, Гюнтер. Интересно, когда ты успел её купить и на что? — с интересом спросила женщина.
— Мне её подарили! — ответил он, открыв ей переднюю дверцу.
Ханна округлила глаза от удивления но от вопроса воздержалась, молча сев в машину. Обойдя "Опель", Гюнтер устроился за рулём, завёл и тронул машину с места.
— А теперь расскажи мне зачем я тебе нужен на Майском поле и стадионе? Я, конечно, знаю что ты, как и я, любишь разнообразие но, поверь, отдаться мне на такой широкой, открытой площадке не лучшая идея! — ухмыльнулся он, вливаясь в поток машин.
Женщина изумившись, повернулась к нему, но через пару секунд весело рассмеялась:
— Какой же ты иногда пошляк, Гюнтер! Поразительно, как ты изменился за последнее время! Раньше был такой скромник, даже боялся прикоснуться ко мне, а сейчас? Просто небо и земля. Впрочем, меня это только радует! — заявила она, глядя на него.
— Ты не ответила на вопрос… — сказал Гюнтер, оставив без комментариев её слова. Конечно, прискорбно что Ханна так явно заметила несоответствие его прошлого и нынешнего поведения, но он разве виноват что прежний Гюнтер Шольке был любителем моногамии и считал женщин старше 30 лет старухами? Ломать себя ради конспирации и отказываться от жизненных удовольствий Гюнтер не собирался. В конце концов, теперь это его жизнь и только он сам будет решать как её прожить.
Ханна вздохнула и заговорила деловым тоном:
— Если ты забыл то напоминаю, что иногда, по воскресеньям, на стадионе или Майском поле, проходят собрания и парады нашей партии, на которых бывают высшие лица Рейха, даже сам фюрер.
Гюнтер вдруг вспомнил как видел идущих по улице парней и девушек с флагами… Выходит, они все шли туда? Получается так.
— А я тут при чём? — удивился он.
— О, дорогой, ты тоже там будешь, вместе со мной… — лукаво улыбнулась женщина.
Гюнтер только хотел спросить что он там забыл, но осёкся, потому что эта развратная чертовка снова решила спровоцировать его. Она медленно подтянула вверх свою форменную юбку почти до пояса и начала поправлять чулки… Сначала на левой ноге. Потом на правой…
Заворожённый соблазнительной картиной, он едва успел отвести взгляд и вернуть "Опель" на свою полосу, так как, неведомым образом, автомобиль выехал на встречную и лишь чудом не врезался в какой-то грузовик.
— Проклятье, Ханна! — выругался он. — Ты с ума сошла, так делать?! Я едва не врезался!
— А что я такого сделала? — мило улыбнулась она и дерзко подмигнула ему. — Я просто поправила чулки..
Гюнтер промолчал, сосредоточившись на дороге.
"Ну конечно, поправила она! У неё же там пояс для чулок, что там поправлять? Просто решила подразнить меня, шлюшка.." — с досадой подумал он.
Что ж, она своего добилась, следующие несколько минут Гюнтер был вынужден ехать со стояком в штанах, будучи абсолютно уверен что Ханна это видит. Ладно, он своё возьмёт чуть позже, а пока 1:0 в её пользу..
Уже подъезжая, женщина снова заговорила:
— Извини, Гюнтер, это в некотором роде, моя заслуга… — созналась она, виновато посмотрев на него. — Просто я предложила Геббельсу привести твой героизм при пожаре в пример, указав на то что ты являешься образцом войск СС и все должны на тебя равняться… Но он, к моему удивлению, пошёл ещё дальше и решил что ты тоже должен выступить перед воспитанниками "Гитлерюгенда" сегодня. На этот сход приехали самые лучшие ребята со всех концов Рейха, наше будущее! Те, кто поведёт нашу нацистскую партию к победе над любым врагом! — сказала она с какой-то экзальтацией в голосе.
Припарковав машину и выключив двигатель Гюнтер только сейчас осознал смысл её слов. Она сказала "выступить"? Это значит… Он невольно похолодел. Нет, это же чушь! Кто он такой чтобы выступать с трибуны? Чёрт возьми, он же не оратор, просто боевой офицер.
— Подожди, ты хочешь сказать что я должен буду… выступать перед парнями и говорить речь? — спросил Гюнтер, втайне надеясь на отрицательный ответ.
— Да, именно так! — подтвердила она, с улыбкой посмотрев на него и нежно провела рукой по его щеке. — Успокойся, милый, я скажу что и как говорить… Там, буквально, пара слов. Похвали фюрера, партию, скажи что гордишься ими… В общем, ничего сложного… — "успокоила" она его.
— Пара слов? — саркастически повторил он. — Ты не понимаешь! Я не болтун с трибун, я не умею кричать лозунги и толкать речи! Я могу стрелять и убивать!
— У тебя всё получится, Гюнтер, я уверена в этом! — сказала она, по-прежнему улыбаясь. — Главное, только начать. А потом всё станет легче. К тому же фюрер тоже согласился на это, так что не подведи его и меня.
Гюнтеру захотелось выйти из машины и со всей силы пнуть кого-нибудь или что-нибудь. Хотелось разразиться самыми грязными ругательствами. Отлично! Просто замечательно! Нет слов для "восхищения"! Опять его поставили перед фактом даже не спросив желания самого Гюнтера. Как же он не любил такие вот подставы!
Сжав руки на баранке руля, он попытался успокоиться и через пару минут смог расслабленно вздохнуть. Что ж, теперь уже ничего не исправишь, придётся поработать языком. Но кое-кто всё равно за это заплатит! Гюнтер посмотрел на довольную Ханну и сказал: