Когда она подошёл к ней сзади и начал ласкать, её охватило такое возбуждение, что о сопротивлении не было и речи. Даже мысли такой не возникло, просто хотелось стоять так, прижавшись к нему и позволять всё что он хочет… Всё что она смогла, это пара тихих, лепечущих слов в которые не поверила даже сама. Тело горело, между ног появилось такое томление, дрожь, что она боялась упасть прямо на кухне. Его поцелуи сводили с ума, жадные руки сбивали дыхание, смешивали мысли, рождая хаос в голове..
Как он её раздел, она не запомнила. Лёгкое прояснение было, когда Гюнтер вошёл в неё, и Лаура вскрикнула от боли, став женщиной. Но это просветление сознания тут же было безжалостно смыто нахлынувшей волной возбуждения, вновь погрузившее сознание девушки в водоворот удовольствия и нескончаемого желания. Она хотела ещё и ещё, казалось, сейчас Лаура взорвётся, улетит..
Очнулась она раньше Гюнтера и тут на неё нахлынуло осознание того что случилось. Боже, она отдалась ему на первом же свидании! Какой позор! Неужели она шлюха? Нет! Она не винила его нисколько, он мужчина, понятно, что ему захотелось всё и сразу… А вот сама Лаура не сдержалась, даже не пыталась сопротивляться… Теперь, наверно, он её бросит. И поделом, ей, дуре, раз она не может справиться даже с собой.
От отчаяния, порушенных надежд, девушка разрыдалась, сердце рвало от боли, яростно ругая хозяйку, что потеряла голову и пустила всё на самотёк. Слова Гюнтера, который не сразу понял её горе, с трудом дошли до Лауры, маслом пролившись на её измученную душу. Узнав, что он нисколько не презирает её а, наоборот, радуется этому, в ней волной поднялось чувство благодарности, счастья и вновь, неизвестно откуда появившегося желания. Лауру снова как будто бросило ему навстречу, и внутренне стыдясь самой себя, она начала сама залезать на него.
И всю ночь они посвятили безумству. Гюнтер показал ей столько всего, что она была красная как рак. Разные ласки, поглаживания, позы… Большинство всего этого она даже не знала. Сколько раз она тогда кончала тоже не помнила, это было как волны, вверх-вниз, вверх-вниз… И чтобы не прекращалось! Сначала ей было стыдно брать ЕГО в руки, тем более, в рот, но… как ни странно, Лауре понравилось это ощущение его тёплого, твёрдого органа, не хотелось даже отпускать. А уж когда Гюнтер решил поласкать её ТАМ своим языком… Ох… Девушку тогда затрясло так что кровать тоже дрожала по его словам. И так было стыдно, когда она решила что описалась… Но Гюнтер успокоил, сказал, что это очень хорошо, так и должно быть, если девушка сильно кончает.
До утра они почти не спали, но Лаура всё равно проснулась вовремя, раньше него, и снова покраснев от того что ОН лежал совсем рядом с ней, быстро оделась, тихо погладив его форму, приготовила ему лёгкий завтрак, и убежала на работу, напоследок поцеловав Гюнтера в щёку… Идя в клинику, она прислушалась к себе, и поняла: теперь, если Гюнтер снова захочет её, она даже в мыслях не будет ему противиться. Как он сказал? «Ты только моя!..» Как это сладко слышать. Да, она теперь только его… Она нашла своего мужчину, поняла, что любит его и будет ему подчиняться во всём. «Гюнтер, любимый мой! Я вся твоя, всегда и везде!» Эта мысль грела её тогда и греет сейчас. Неважно, когда он женится на ней, она будет ждать, верно и терпеливо. И конечно, всегда радовать его на кухне и в постели. И будет самой счастливой девушкой в мире! Ведь у неё есть Гюнтер!
Выйдя из своих мечтаний, девушка встала со скамейки, не сразу почувствовав некоторое неудобство. Низ живота тянуло, явно намекая, что хотелось бы снова пообщаться с любимым наедине. Соски под униформой стояли, от возбуждения тёрлись о ткань.
«Ох, Гюнтер, что ты сделал со мной… Я теперь даже думать о тебе долго не могу, чтобы не возбуждаться… Неужели я в душе такая распутная? Или так и должно быть когда девушка влюблена? И спросить не спросишь, сразу вопросы будут… И так вон, Марта с регистратуры пристала со своими вопросами, любопытная сорока… Когда же теперь мы с ним снова встретимся? По быстрее бы… Любовь — какое же радостное чувство! Сердце поёт, всё вокруг прекрасно… Ой, фрау Кох!»
Лаура, увидев свою начальницу, строго оглядывающую территорию, тут же кинулась к кустам и присела за ними. Та, грозно осмотревшись, не увидела нарушений и вернулась в здание. А девушка, пугливо посмотрев по сторонам, побежала к боковому входу. Пора работать, иначе строгая фрау Кох в следующий раз может не отпустить её, если Гюнтер придёт на работу. Ну и пусть! Она всё равно найдёт выход!
Лаура счастливо рассмеялась и зашла в здание.
Берлин.
10 апреля 1940 года.
Гюнтер Хаусманн (Шольке)
Сегодня солнце снова захватило небо и щедро сеяло сверху своё тепло, безжалостно уничтожая последние островки снега в городе. Воздух был словно напоен жизнью, просыпающимися после зимы чувствами, которые вот-вот готовы были вырваться наружу и вспыхнуть во всю свою силу. Пение птиц, вольготно расположившихся на деревьях и крышах домов, ещё больше усиливали это впечатление. Голуби, плотно окружив почтенную фрау недалеко от входа в рейхсканцелярию, наперегонки клевали кусочки хлеба, которые женщина, улыбаясь, отщипывала от буханки хлеба. Некоторые птицы при этом устроили свои разборки, гоняясь друг за другом и пытаясь клюнуть оппонента. Воробьи тоже не сидели без дела. Не рискуя лезть в плотную толпу голубей, они прыгали сзади них, зорко следя за кусочками хлеба. Временами им удавалось выхватить из-под носа зазевавшегося голубя хлеб, они хватали его, и тут же уносились вдаль.
Эта идиллическая картина радовала Гюнтера, стоящего на посту у входа снаружи, несмотря на то что такая сентиментальность не была ему присуща. Отутюженная форма, блестящие сапоги, скрипящая портупея и начищенный шлем с рунами СС, чисто побритый подбородок… Он выглядел сегодня в полном порядке и знал это. Внутреннее состояние было ещё лучше. Вчера, наконец, случилось то что он хотел.
Великолепная прогулка по городу и просто ошеломительное её окончание! Лаура сдалась его напору, впрочем, как он подозревал, она и не планировала долго сопротивляться. Да и зачем? Они друг другу нравятся, и не было смысла в хождении вокруг да около, если обоим хочется одно и то же. Но Лаура..
Гюнтер усмехнулся и тихонько покачал головой.
Лаура изрядно удивила его. Причём столько приятных сюрпризов он никак не ожидал. Мало того, что она сама хотела его… Но маленькая медсестра ещё оказалась настолько горячей и страстной что у него снесло всё его хвалёное самообладание и он превратился в какого-то похотливого зверя, одержимого лишь одним желанием. Пусть она и неопытна, но её желание доставить ему удовольствие с лихвой окупало отсутствие практики, тем более, Гюнтер планировал как можно скорее этот опыт ей дать, показать, как можно вознести своего партнёра на вершину удовольствия, да и самому улететь туда. А Лаура, похоже, с радостью будет учиться.
К тому же, она оказалась девственницей, готовой отдать ему самое большое своё сокровище. За это он тоже ей благодарен. И наконец, как вишенка на торте… Её признание в любви. Она смотрела на него так, что он буквально чувствовал её душу, то, о чём она хотела сказать, но пока стеснялась. А эти слова, которые она повторяла за ним: «Я твоя..» Его душа пела от радости, слыша это. Пусть сначала он и не планировал какие-то долгосрочные отношения с девушкой кроме секса, чтобы снять напряжение, но эта ночь заставила его переменить решение. Он ещё больше утвердился в мысли, что она теперь будет только его девушкой, её очаровательное тело, милое лицо, добрая улыбка и звонкий смех… Это всё только его! И любой мужчина, посягнув на его женщину, сильно пожалеет об этом. Естественно, Гюнтер не собирался расставаться с ней после одной ночи. Наоборот, теперь он постарается, чтобы таких ночей было как можно больше. Тем более, уверен, что и Лаура только обрадуется этому.
А какая она оказалась страстной! При воспоминаниях о некоторых ночных событиях, в которых инициатива принадлежала самой девушке, он почувствовал, что брюки постепенно начинают топорщиться и постарался выкинуть эти мысли из головы. Никуда не годится, если посетители увидят эсэсовца-охранника с бугром в брюках. А если увидят сослуживцы… то недели а то и месяцы ему обеспечены разные шуточки насчёт его размера и тесных штанов.