— Выбрала! — сказала я. — Вот этот и эти, — я указала продавцу на закрытый купальник и пару яркого нижнего белья. Красный и чёрный. Я никогда не носила такое, но почему-то именно сейчас захотелось.

— Отлично! Значит, их и берём, — Игнат сам расплатился. Я стояла рядом и молчала, чувствуя себя неловко. Он взял пакет, и мы вышли из бутика.

— Я могла это сделать и сама, — сказала ему я, когда мы отошли на несколько шагов.

— Неправильно. Надо сказать: «Спасибо, Игнат». Куда теперь? — он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

У меня глаза округлились от его слов.

— А разве у вас нет дел? — спросила я, пытаясь вернуть разговор в деловое русло.

— Есть. Я хотел купить новые запонки. А тут ты. Давай составим компанию друг другу, не против? — и смотрит такими искренними глазами, что я в шоке смотрю на него, не зная, что сказать.

— Тогда за запонками? — спрашиваю его.

— Пошли.

В ювелирном магазине он придирчиво выбирал запонки, я же рассматривала кольца и серьги. Витрины сверкали, переливались, и я невольно залюбовалась. Игнат там был слишком долго, подошла к нему.

— Тань, какие тебе нравятся больше? — спросил он, показывая мне две коробочки.

В одной были квадратные с бриллиантами, а во второй — круглые с изумрудами. Изумруды были глубокого зелёного цвета, и в них словно отражался свет.

— Вот эти, — сказала я, показывая на те, которые с изумрудами.

— Значит, их и возьмём. Спасибо! — он улыбнулся, и я поняла, что он выбрал их только потому, что они понравились мне.

Вышли и пошли дальше.

— Куда теперь? — спросил он.

— Домой, — ответила я, хотя не была уверена, что хочу домой. Там Лера. Там напряжение.

— Домой? Серьёзно? Нет! Что ты ещё хотела?

— Ничего, у меня всё есть, — я пожала плечами.

— Тогда мороженое?

— Хорошо. Но там ждёт Влад, — напомнила я.

— Ничего страшного. Идём.

Мы купили мороженое — мне шоколадное, ему фисташковое — и встали около перил. Я ела мороженое и рассматривала огромное многоэтажное здание. Здесь было семь этажей. Куча лифтов и лестниц. Народ как муравьи ходили из отдела в отдел. Свет от витрин отражался в мраморном полу, и всё казалось каким-то ненастоящим. Почувствовала, что на меня кто-то пристально смотрит, повернулась и встретилась с Игнатом взглядом. Он смотрел на меня, не отводя глаз.

— Кино или каток? — спросил он меня.

— Что? — я не поняла.

— Я хочу в кино, и хочу на каток. Куда хочешь ты?

— Кино, — тихо сказала я, смущаясь.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня внутри всё перевернулось.

Глава 12

— Отлично. Тогда в кино! — сказал Игнат, и в его голосе прозвучала такая лёгкость, что я невольно улыбнулась.

Мы поднялись на два этажа выше на эскалаторе. Я держалась за поручень, а он стоял рядом, и его плечо почти касалось моего. С одной стороны был залит огромный каток — лёд блестел под яркими лампами, отражая огни, и по нему скользили люди. Кто-то уверенно, рассекая пространство, кто-то падая и смеясь, хватаясь за бортики. Музыка из динамиков смешивалась со смехом и свистом коньков. А с другой стороны было два кинотеатра — тёмные входы, афиши с яркими постерами, запах попкорна.

Игнат купил билеты, попкорн и лимонад. Улыбнулся мне, показывая добычу — большой бумажный стакан с попкорном, из которого торчали золотистые хлопья, и два пластиковых стакана с лимонадом, запотевших от холода.

— Идём, сеанс начинается через пять минут, — и стоит, улыбается. В его улыбке было что-то мальчишеское, озорное, словно он сам не верил, что делает это.

Сейчас он совсем был не похож на того мужчину, к которому я нанималась на работу. Тот был холодным, закрытым, с тяжёлым взглядом, от которого хотелось спрятаться. А этот — весёлый, добрый и такой заботливый. Я смотрела на него и не понимала, где всё это в нём скрывалось раньше. Может, оно всегда было там, просто спрятано за бронёй? За слоями боли, утраты, одиночества?

Мы вошли в зал. Он был полупустой — несколько пар в разных рядах, компания подростков в дальнем углу, которые хихикали и бросались попкорном. Мы сели на свои места — в середине, удобно. Я утонула в мягком кресле, и оно словно обняло меня. Свет погас, и на экране замелькали кадры — реклама, трейлеры, потом начался фильм.

Весь сеанс он тырил мой попкорн, потому что свой уже давно съел. Я делала вид, что не замечаю, но уголки губ предательски подрагивали. Его рука то и дело оказывалась в моём стакане, и я чувствовала тепло его пальцев, когда он касался моих. Он смеялся над фильмом в голос — громко, заразительно, так, что я невольно начинала смеяться вместе с ним. На него оглядывались, но ему было всё равно. Комедия была забавная и на удивление интересная — про неуклюжего мужчину, который пытался произвести впечатление на женщину и попадал в нелепые ситуации. Когда выходили из зала, то продолжали смеяться, обсуждая самые смешные моменты.

— А пошли на каток? — сказал он, отсмеявшись. Глаза блестели, щёки раскраснелись.

— Сейчас? — я удивлённо посмотрела на него. — Ты серьёзно?

— Ну да, — он пожал плечами, словно это было самое обычное дело. — Лёд, музыка, движение. Разве не здорово?

Я взглянула на часы — было восемь вечера. За окном уже стемнело, и огни города зажигались один за другим. Где-то внизу шумели машины, люди спешили домой. А мы стояли на седьмом этаже торгового центра, и я чувствовала, как внутри поднимается что-то лёгкое, почти детское.

— Идём! — сказал Игнат и потянул меня за руку.

Я, улыбаясь, пошла за ним. Внутри было легко и весело, как в детстве. Мы спустились на этаж с катком, и я уже предвкушала, как буду неуклюже скользить по льду. Но не успели мы дойти до кассы, как зазвонил телефон. Игнат взял трубку и слушал. Ему там что-то говорили, а он хмурился от каждого слова — лоб прорезали морщины, губы сжались в тонкую линию. Улыбка сползла с его лица, и я почувствовала, как что-то сжимается внутри. Тревога. Острая, холодная.

— Хорошо, я понял, — сказал он и отключил телефон. Посмотрел на меня, и в его глазах была тревога. Настоящая, глубокая.

— У Вики температура, и ничем не могут сбить. Надо вызвать врача, — сказал он.

— Надо ехать к ней, — сказала я и пошла к лифту. Игнат направился за мной. Мы шли быстро, почти бежали. Каблуки стучали по мраморному полу, эхо разносилось по пустому холлу.

Влад спал в машине, когда мы подошли и открыли двери. Он спал, откинувшись на сиденье, приоткрыв рот. Он сонным взглядом окинул меня и тут же проснулся, когда увидел Игната. Выпрямился, протёр глаза.

— Игнат Васильевич, добрый день! — сказал он, пряча зевок и выпрямляясь на сиденье.

— Привет, Влад. Просыпайся, давай. Поехали домой, там Вика заболела.

— Понял, — Влад мгновенно собрался, завёл машину, и мы тронулись. Мотор взревел, и машина рванула с места.

Влад доставил нас до дома за пятнадцать минут, хотя от города до дома ехать минут сорок. Он гнал, не жалея ни машину, ни себя. Свет фар выхватывал из темноты дорогу, деревья, придорожные кусты. Игнат успел вызвать врача. К дому подъехали мы, и ещё одна машина — чёрный седан, из которого вышел седовласый мужчина. Высокий, стройный, в годах. В руках у него был чёрный саквояж.

— Добрый вечер! — сказал он.

— Добрый вечер, Павел Петрович. Познакомьтесь, это Татьяна, няня Вики, — сказал Игнат.

— Татьяна, это наш доктор.

— Здравствуйте! — сказала я, кивая.

Мы зашли в дом и услышали плач малышки. Зоя носила её из комнаты в комнату, пытаясь успокоить, но малышка плакала не переставая. Её крик был надрывным, с всхлипами, от которого сжималось сердце. Когда Вика увидела нас, то потянула ко мне ручки с криком «Мама». Её личико было красным, мокрым от слёз.

Я хотела было начать объяснять, что я не мама, но Зоя отдала мне малышку. Та прижалась, обняв меня руками за шею, и затихла. Она была вся горячая, как кипяток. Я чувствовала её жар через одежду, и он обжигал.