— Смешно, — я улыбнулась, хотя внутри что-то дрогнуло. А что, если она права? Что, если он боится? Что, если он... любит?

— Ну что, за платьем? — спросила она, вставая.

— За платьем! — ответила я, и мы вышли на улицу. Солнце светило ярко, и я зажмурилась.

Мы уже три часа ходили по свадебным магазинам, но мне ничего не нравилось. То слишком пышное, то слишком простое, то не мой цвет, то не мой фасон. Я устала, ноги гудели, а настроение падало с каждой минутой. В каждом зеркале я видела не невесту, а какую-то чужую женщину. И это пугало. Игнат звонил уже три раза.

— Ну что, малыш, выбрала? — спросил он. Голос был тёплым, с нотками нетерпения.

— Нет, — призналась я, вздыхая.

— Может, приеду, помогу? — предложил он, и в его голосе прозвучала надежда.

— Не стоит, мы сами справимся, — сказала я ему, хотя сама не была уверена.

— Ну, хорошо, не мешаю.

И так все три звонка. Каждый раз он спрашивал одно и то же. Каждый раз я отвечала одно и то же. И каждый раз после звонка я чувствовала, как внутри что-то сжимается. От его заботы. От его внимания.

— Мне кажется, или он сильно тебя ревнует? — спросила сестра, когда я в третий раз повесила трубку.

— Тебе кажется. Он так звонит почти каждый день, — ответила я, хотя понимала, что это не так. Не каждый день. Каждый час.

— Серьёзно? — удивилась она, и в её глазах мелькнуло что-то.

— Да, — кивнула я.

— Любопытно, — протянула она, но больше ничего не сказала.

Мы зашли в последний магазин на сегодня. Если и тут мне ничего не понравится, возьму себе простое коктейльное платье. Продавцы подносили то одно, то другое, а мне всё не нравилось. Я уже собралась уходить, когда мне принесли платье. Приталенное и длинное, с небольшим вырезом и закрытыми плечами. Шёлк цвета слоновой кости, мягкий, струящийся.

— Давай это померяем? — предложила я, беря его в руки.

Почти невесомый шёлк заструился по пальцам. Какое же оно мягкое и нежное. Я ушла с этим платьем в примерочную. Через пару минут стояла перед сестрой в платье. Оно сидело идеально — подчёркивало талию, струилось до пола, плечи были открыты, но не слишком.

— Ну как? — спросила я её, кружась в платье. Шёлк развевался вокруг меня, и я чувствовала себя... принцессой.

— Строго. Но тебе очень идёт. Ты словно принцесса, — восхитилась она. В её глазах стояли слёзы.

— О, у нас ещё и диадемы есть, — сказала продавщица, и в её голосе прозвучала гордость.

Девушки принесли диадемы — серебряные, с хрустальными камушками. Принесли белые туфли на каблуках. Я обулась в мягкие туфельки на шпильках. Сестра подхватила мне волосы заколкой наверх, чтобы они каскадом струились вниз, надела диадему, и я посмотрела на себя в зеркало.

— Красавица! — сказала сестра. Она стояла позади меня, и в зеркале я видела её улыбку.

Я любовалась своим отражением. Это именно то, что я искала. Идеально мне подходит! В зеркале стояла не Таня — няня, не Таня — девочка из коммуналки. В зеркале стояла невеста. Красивая. Счастливая.

— Мы берём, — сказала я, счастливо выдыхая.

Вечером я сидела и рассматривала туфли. Они блестели в свете лампы, и я проводила пальцами по гладкой коже. Открылась дверь, и вошёл Игнат.

— Платье покажешь? — спросил он, подходя ближе.

— Нельзя. Ты же знаешь, что видеть платье невесты до свадьбы — это плохая примета, — ответила я, пряча улыбку.

— Ну ладно, уговорила. У сестры его оставила? — он сел на край кровати.

— Нет, оно в шкафу.

— Как бы любопытно ни было, но я дождусь дня свадьбы, — сказал он, и в его голосе прозвучала решимость.

— Вот и правильно.

Он обнял меня и прижал к себе. Долго молчал, обнимая меня. Гладил волосы, перебирая пряди, взял расчёску и стал расчёсывать. И всё это в молчании. Я чувствовала его тепло, его руки, его дыхание. И что-то было не так. Что-то было не так.

Я не выдержала первая.

— Игнат, что случилось? Ты сегодня такой молчаливый.

— Днём говорил много, — сказал он и снова замолчал.

Я обернулась к нему, заглянула в глаза. А взгляд такой тяжёлый и печальный. Словно он нёс на плечах весь мир.

— Что случилось? — спросила я, и в моём голосе прозвучала тревога.

— Мне надо по работе в командировку поехать. Чтобы до свадьбы успеть, завтра вечером уже улетаю, — сказал он. — Подрядчик подвёл, придётся самому всё ехать проверять.

— И через сколько ты вернёшься? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— Думаю, за неделю управлюсь, ну максимум полторы недели. Это максимум, но я приеду домой гораздо раньше, родная. Правда! Я буду звонить, там, правда, разница огромная, у нас ночь, там день, но я буду звонить утром. Ты всё равно рано просыпаешься.

— Хорошо. Тебя проводить завтра? — спросила я.

Очень не хотелось, чтобы он улетал, но смысла не было это говорить. Раз он решил, то всё равно полетит.

— Да, — и он улыбнулся. — До самолёта проводишь? — а сам в глаза заглядывает. И в этом взгляде столько всего — нежность, тревога, любовь. Любовь?

— Конечно. Надо же проверить, что ты и правда улетишь, — ответила я, пытаясь пошутить.

Он улыбнулся и поцеловал меня, крепко прижимая к себе.

Глава 25

Проснулись рано. За окном только начинало светать — серый рассвет пробивался сквозь шторы, и в комнате было сумрачно и тихо. Ни звука, ни шороха. Только его дыхание рядом. Я помогла Игнату собрать вещи. Он доставал рубашки из шкафа — одну за другой, аккуратно складывал их в чемодан, — а я подавала ему галстуки, носки, зарядку для телефона. Мои пальцы касались его пальцев, и от каждого прикосновения внутри что-то сжималось. Он постоянно вздыхал и смотрел на меня. Долго, внимательно, словно пытался запомнить каждую чёрточку моего лица. Каждую ресницу. Каждую морщинку. Я же улыбалась и постоянно его целовала — в щёку, в губы, в шею. Просто потому, что не могла иначе. Просто потому, что он уезжал.

— Ты будешь скучать? — спросил он, застёгивая чемодан. Молния застегнулась с тихим шорохом.

— Буду, — ответила я, и это была правда. Правда, которую я не хотела признавать даже самой себе.

Перед своим отъездом он собрал всех в своём кабинете. Сам сел в кресло — глубокое, кожаное, — мне велел стоять рядом. Я чувствовала себя неловко, но стояла. В кабинет вошла кухарка Алиса, начальник охраны Леха и экономка Зоя. Они стояли у двери, переминаясь с ноги на ногу, словно не понимали, зачем их позвали. Алиса вытирала руки о полотенце, Зоя поправляла воротничок, Леха стоял с каменным лицом.

— Я на неделю уезжаю в командировку. Не всегда буду на связи. Поэтому все вопросы, какие возникнут, задаём моей будущей жене. На время моего отсутствия Таня здесь главная. Вопросы, замечания, жалобы? — спросил он. Голос был твёрдым, деловым. Словно он говорил не о своей невесте, а о новом управляющем.

— Нет, — ответила экономка. — Возвращайтесь быстрее, у вас скоро свадьба.

— Да, — он улыбнулся. — Я скоро приеду. Ну всё, мы тогда в аэропорт, а потом Таня обратно. Леха, — обратился Игнат к начальнику охраны. — За Таню головой отвечаешь.

Тот лишь кивнул. Молча. Но в его взгляде было что-то, что говорило: «Понял. Сделаю. Не подведу».

Игнат встал, взял меня за руку и вышел из кабинета. Его пальцы были тёплыми, крепкими. Он не отпускал мою руку до самой машины.

Шофёр вёз нас в аэропорт. Мы сидели на заднем сиденье. Игнат обнимал меня за талию и целовал. Долго, нежно, словно пытался запомнить вкус моих губ. Даже когда зазвонил его телефон — настойчиво, требовательно, — он не стал его доставать. Лишь целовал меня крепче. Словно весь мир мог подождать. Словно весь мир не имел значения.

Я проводила Игната до зоны ожидания. Он стоял передо мной, держал мои руки в своих, и в его глазах было столько всего — нежность, тревога, что-то ещё, чему я не знала названия. Может, страх. Может, любовь.

— Так не хочу улетать, — сказал он, глядя на меня. Голос был тихим, почти шёпотом.