— Здравствуйте, я няня, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Здравствуйте. Идёмте, — коротко ответил он.

Он вошёл в дом, я пошла за ним следом. Он вёл меня к кабинету, а я вертела головой по сторонам. Слишком большие комнаты, шикарное убранство. Мраморные полы, люстры, картины на стенах. Да вся моя родня могла поселиться жить в одной из таких комнат, и они бы в ней искали друг друга, настолько большие были комнаты.

Было стойкое чувство, что я попала в какой-то музей, не иначе. Мужчина открыл дверь, и я вошла в кабинет. Стены были из тёмного дерева. Кожаные кресла стояли около стола, за которым сидел брутальный мужчина лет тридцати пяти. Оценивающим, тяжёлым взглядом он посмотрел на меня. Я поправила пиджак, купленный на рынке ещё два года назад. Даже рукой по юбке провела, чтобы она была прямее, хотя и так гладила её всё утро. Он же молчал и продолжал меня рассматривать.

Я стояла посередине комнаты, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на меня словно на жука под микроскопом. Было неприятно до жути, но развернуться и уйти было нельзя — мне нужна эта работа. На высоких каблуках ноги устали, всё же кроссовки я люблю больше, чем туфли. Не выдержав, прошла и села в кресло — может, он не знает, что людям предлагают присесть. Как только села, он хмыкнул и стал листать какие-то бумаги на столе.

— Здравствуйте! Я Татьяна. Меня к вам Елизавета прислала, — не выдержав молчания, сказала я.

— Здравствуйте. Вы слишком молодо выглядите для опытной няни, — сказал он, и в его голосе не было ни капли тепла.

— Я просто хорошо сохранилась, — ответила я, и тут же пожалела о своих словах.

— Да? И в паспорте тоже? Мне бы так! — и снова замолчал.

Я чувствовала, как краска заливает щёки. Он что, издевается? Или проверяет меня? Я не понимала. Просто сидела и смотрела на него, а он смотрел на меня. В комнате повисла тишина, тяжёлая, давящая.

— С условиями вы знакомы? — наконец спросил он.

— Да, — соврала я.

— Тогда где же ваши вещи?

— Какие? — я непонимающе уставилась на него.

— Мне нужна няня с проживанием, поскольку работа будет и в ночное время. И кстати, работа без выходных, — сказал он, и в его голосе звучала такая будничность, словно он сообщал прогноз погоды.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне продолжить.

— Мой вам совет. Когда подписываете документы, читайте все условия. У меня нет времени ждать, когда вы перевезёте ещё и свои вещи. Я сейчас улетаю, со всем в доме вам поможет Зоя, она моя экономка. Вещи уж заберёте как-нибудь потом.

Дверь открылась, и вошла женщина в серой униформе. Волосы были забраны в пучок на голове. На вид ей было лет пятьдесят. Она посмотрела на меня с любопытством, но без враждебности.

— Зоя, это новая няня. Покажи ей всё в доме и познакомь с дочкой, — сказал он.

Я снова хотела открыть рот, чтобы сказать, что я не согласна, что мне нужно время подумать, что я вообще не уверена… Но меня никто слушать не собирался. Игнат Васильевич уже встал и направился к выходу, даже не взглянув на меня.

— Хорошо, Игнат Васильевич. Пойдёмте, — сказала Зоя, и я, как заворожённая, встала и пошла за ней.

Она вела меня по коридору и говорила, где какая комната. Гостиная, столовая, библиотека, зимний сад. Я кивала, но почти ничего не запоминала. В голове было пусто и страшно. Открыла одну из дальних комнат и сказала, что это моя.

— Постой, подожди, — остановила я поток её слов.

— Что такое? — она обернулась, и в её глазах мелькнуло удивление.

— Я не думала, что вот так сразу меня возьмёт на работу. Я думала, мне дадут время подумать.

— Подумать над чем?

— Согласна я или нет.

— Ну, раз ты тут, значит, согласна, — резонно заметила она. — Кстати, где твои вещи?

— Да я ещё не привозила ничего. Может, мне условия не подойдут, — я понимала, как жалко это звучит, но ничего не могла с собой поделать.

— Тогда ты это обсуди с Игнатом Васильевичем, когда он вернётся.

— Он сказал, что он улетает.

— А, точно, — она на секунду задумалась. — Ну, а кто-то может собрать твои вещи?

— Ну да, — кивнула я, вспомнив Леру.

— Так пусть соберут, а мы отправим водителя, он привезёт их тебе сюда, — в кармане у неё раздался детский плач, она достала маленькую рацию и нажала на кнопку, та замолчала. — Пойдём, я тебя с принцессой познакомлю.

Мы подошли к комнате, Зоя открыла дверь, и я услышала плач младенца. Тонкий, пронзительный, от которого сжималось сердце. Экономка подошла к детской кроватке и вытащила оттуда крохотную малышку. Прижала к себе, и та сразу плакать перестала. Словно почувствовала, что её держат в надёжных руках.

— Таня, познакомься, это наша принцесса. Её зовут Вика, — улыбаясь малышке, сказала она.

Я смотрела на этого крохотного человечка и чувствовала, как внутри всё сжимается. Маленькие ручки, маленькие ножки, большущие глаза, в которых стояли слёзы. Она была такой беззащитной, такой хрупкой. И я должна была за ней присматривать. Я. Которая даже хомячка не смогла сохранить. Что я буду с ней делать?

Глава 4

Я прижалась к дверному косяку, не в силах поверить в увиденное. Этого просто не может быть. Только не младенец! Я что с ней делать-то буду? В голове пронеслось всё разом: пелёнки, бутылочки, бессонные ночи. Я же ничего не умею. Захотелось развернуться и пойти искать выход. Просто уйти, пока никто не заметил. Но ноги не слушались. Зазвонил телефон в кармане, достала, чтобы хоть как-то отвлечься. Там оказалось оповещение о том, что поступили деньги.

— Странно, — удивлённо сказала я, глядя на экран.

— Что такое? — спросила Зоя, обернувшись.

— Деньги пришли.

— А, это аванс. Вторая половина придёт в конце месяца. Держи, — она подала мне в руки малышку.

Это с виду она была маленькая, а на деле оказалась тяжёлым бутузом. Тёплый комочек, который тут же вцепился в меня ручонками, словно искал защиты. Я стояла, боясь пошевелиться, боясь дышать. Что если я её уроню?

— Если что, зови. Принцессу кормишь на кухне, и сама там будешь кушать, ладно, я пошла, — она развернулась и ушла, оставив меня наедине с этим маленьким существом.

Малышка вцепилась мне в волосы и стала тянуть. Сильно, так что я вскрикнула от неожиданности.

— Ай, мне больно! — я попыталась разжать её пальчики, но они были на удивление крепкими. — Отпусти, маленькая разбойница.

Посадила её на пол, она встала и пошла по комнате. Ковыляя, держась за мебель, но шла. Вот чёрт, что мне делать-то? Я смотрела на неё и понимала, что не знаю ничего. Как её кормить? Как укладывать спать? Сколько раз в день? Набрала номер сестры и начала ей жаловаться, чувствуя, как голос дрожит.

— Лера, это катастрофа, — сказала я, когда она взяла трубку. — Тут младенец. Настоящий. Маленький. Что мне с ней делать?

Та пыталась меня успокоить, говорила, что всё будет хорошо, что дети — это просто. Но поняв, что не получается, перестала это делать.

— Сколько ей месяцев, раз она ходит? — спросила Лера.

— Ну, год ей уже есть, — ответила я, глядя на малышку, которая пыталась дотянуться до вазы на столике.

— Так она разговаривать не умеет?

— Нет, — я отвлеклась на секунду, чтобы убрать вазу подальше. — Слушай, Тань, давай я Лизе позвоню, надо вытаскивать тебя оттуда. Зря она тебе малыша дала.

— Почему зря? — обиделась я, хотя сама понимала, что она права.

— Ты ж его угробишь. Так тебя твой Васильев закатает в бетон. Я тут пробила, страшный он человек. Связан с криминалом, только никаких доказательств на него нет, — голос сестры стал серьёзным, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Конечно, как жопа, так мне, — проворчала я. — Капец. Так мало того, он ещё и аванс уже мне перевёл.

— О, как быстро, — удивилась Лера.

— Мне теперь что делать?

— Корми, гуляй, играй, памперсы меняй. Больше ничего такого. Она же маленькая ещё.