— Зачем? Я вас больше не устраиваю? — ещё больше удивилась я. Внутри что-то сжалось. Неужели я ему надоем? Неужели он уже устал от меня? Неужели всё, что было, — это просто... ничего?

— Чтобы у тебя было свободное время. Вы меня устраиваете, но я хочу, чтобы вы больше отдыхали. Например, на несколько часов в день? Не на весь, а на часа четыре, пять? — он смотрел на меня, и в его глазах была забота. Настоящая, неподдельная. Не игра.

— А я чем буду заниматься? — спросила я, растерянно хлопая глазами. Я не понимала. Совсем не понимала.

— Чем хотите, — сказал он и снова улыбнулся. Широко, открыто, словно это было самое простое решение в мире.

Его слова выбили меня из колеи, я не понимала, шутит он или серьёзно. Нанять няню. Мне. Чтобы я отдыхала. Чем хочу. Абсурд какой-то. Мы гуляли ещё около получаса на улице, затем Игнат стал звать нас домой.

— Ну зачем? Смотрите, какая чудесная погода, — сказала я, подставляя лицо солнцу. Мне не хотелось уходить. Не хотелось возвращаться в дом, где всё напоминало о той ночи. Где всё было слишком сложно. Где всё было слишком... настоящим.

— Во-первых, вы, скорее всего, ещё не завтракали, а во-вторых, нам с вами надо поговорить, — сказал он, и в его голосе прозвучала решимость.

Он взял меня и Вику за руки и завёл нас домой. Вика подпрыгивала, держась за его руку, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мои. Крепко. Уверенно. Словно он не собирался меня отпускать. Никогда.

— Вика, ты кушать хочешь? — спросил её Игнат.

— Да! — ответила малышка, кивая головой. Её бантик качался из стороны в сторону.

— Отлично, тогда пойдёмте есть!

Втроём мы ввалились на кухню, чем очень удивили кухарку. Алиса как раз что-то помешивала в кастрюле, и от неожиданности обернулась, подняв брови. Игнат усадил нас за стол и сел сам.

— Милая Алиса, накорми нас, пожалуйста, мы так проголодались, — сказал он. Голос был мягким, почти ласковым. Я не привыкла слышать его таким.

У кухарки Алисы от неожиданности даже стакан упал на пол и разбился. Осколки разлетелись по полу, сверкая в свете лампы.

— Простите! — сказала она, наклоняясь, чтобы собрать.

— Ничего страшного, это к счастью, — улыбаясь, ответил Игнат.

Нас накормили вкусным обедом — борщ, картошка с мясом, салат. Всё время на меня косилась Алиса, но молчала. А под конец обеда всё же сказала.

— Ночью кто-то на кухне был, почти всё утро убиралась, представляете, — сказала она Игнату. В её голосе была хитринка. Она знала. Конечно, она знала.

— Да ты что? Интересно, кто бы это мог вломиться на кухню, — задумчиво произнёс он. — Может, это были мыши?

— Да нет, это были люди, наели и оставили гору тарелок и пустые бокалы. Ещё и ваше вино открыли, которое вы так бережно хранили три года.

— Да ты что, какой кошмар! — ответил Игнат.

Он говорил настолько наиграно, что меня стал разбирать смех. Чтобы не выдать себя, облокотилась на руку, прикрыв рот рукой. Щёки горели, я чувствовала, как улыбка расползается по лицу.

— Может, по видеозаписям проверить, кому вчера не спалось? — спросила Алиса, и в её глазах заплясали искорки.

— По видеозаписям? Отличная идея! Я тогда с Таней проверю по камерам, кто здесь был ночью. А ты передай из своих чутких рук Вику Зое. Танюшка позже придёт к Вике. Пошли, — он взял меня за руку и с силой вытащил из кухни.

— Куда вы меня тащите? — вырываясь, спросила я, хотя его хватка была крепкой. Он не тащил меня силой. Он просто вёл. И я шла. Шла, потому что хотела.

— Как куда, надо проверить, кто спёр оставшееся вино в бутылке, — сказал он.

— А мы её разве не допили? — удивилась я.

— Тихо! — сказал он и завёл меня в комнату.

Это была гостиная, и она вся утопала в цветах. Повсюду стояли огромные корзины роз — на полу, на столах, на подоконниках. Аромат стоял потрясающий, густой, сладкий, пьянящий. Здесь были белые розы, красные и даже жёлтые. Лепестки блестели, словно их только что сбрызнули водой.

— Ух ты! — сказала я с восхищением. Я никогда не видела столько цветов сразу.

— Нравится? — спросил Игнат.

— Очень, — ответила я, не в силах отвести взгляд.

Он подошёл ко мне, достал из кармана чёрную бархатную коробочку и открыл её. На чёрной подушечке лежало золотое колечко с зелёным небольшим камушком. Изумруд. Точно такой же, как тот, что я выбрала для запонок. Он запомнил. Он запомнил, какие мне понравились.

— Танюшка, выходи за меня! — сказал Игнат.

Я огромными глазами уставилась на него. На его лице ни капли смеха, он сосредоточенно и внимательно смотрит мне в глаза. В голове проносится миллион мыслей, все сомнения разом обрушиваются на меня. Нужно отказать, так правильно и логично. Уволиться и уехать отсюда. Это единственное правильное решение. Он не торопит, стоит и ждёт, держа в руках крохотную коробочку. Такую маленькую, в его огромных руках.

— Я согласна! — говорю я.

Глава 23

Я погорячилась. Как же я погорячилась, дав своё согласие Игнату. Тогда, в гостиной, среди роз, с кольцом в его руках, мне казалось, что это правильно. Что так и должно быть. Что я делаю верный шаг. А теперь... теперь я поняла, что подписалась на что-то большее, чем просто замужество. Я подписалась на него. Всего. Целиком. Без остатка. И на свою новую жизнь, в которой всё перевернулось с ног на голову.

Он теперь каждую ночь спит в моей комнате. Каждую. Ночь. В моей комнате. В моей кровати. Он приходит поздно, когда я уже почти засыпаю, тихо раздевается, ложится рядом и обнимает меня за талию. Его рука всегда на моём животе — тёплая, тяжёлая, уверенная. Словно она там всегда была. Словно это её место. Я привыкла к его дыханию у своего затылка. Привыкла к тому, что могу повернуться и уткнуться носом в его грудь. Привыкла засыпать под ровный стук его сердца. И это пугало. Пугало, как быстро я привыкла.

Если собирается по делам, то говорит, куда поехал и через сколько вернётся. Каждый раз. Даже если это просто встреча в офисе на два часа. «Танюшка, я в банк, вернусь к обеду». «Танюшка, у меня переговоры, буду к шести». Если задерживается, тут же начинает звонить. Я слышу его голос в трубке — обеспокоенный, чуть виноватый. «Прости, задержался. Уже еду». И я стою с телефоном у уха, и внутри что-то тает. От его заботы. От его внимания. От того, что он думает обо мне. Каждую минуту. Каждую секунду.

Все время уговаривает меня взять на работу няню, чтобы я больше отдыхала. А я против. Чем же тогда буду заниматься я? Сидеть в комнате и смотреть в потолок? Ждать его возвращения? Нет, я так не могу. Я привыкла работать. Привыкла быть нужной. Привыкла, что Вика тянет ко мне ручки и называет мамой. А если придёт чужая женщина и займёт моё место? Что тогда? Кем я стану? Просто невестой, которая ждёт своего жениха? Нет, это не для меня.

Чтобы ни говорили за спиной, а может, потому что я сильно переживала по этому поводу, но он объявил всем работникам, что я его невеста. Просто собрал их всех — кухарку, экономку, охрану, водителя — и сказал. Громко, чётко, чтобы все слышали. «Татьяна — моя невеста. Прошу любить и жаловать». И стоял рядом со мной, держа меня за руку. Я чувствовала, как горят щёки, как колотится сердце. А он улыбался. Счастливый. Гордый. Словно показывал всем, что я — его. И я стояла рядом, не смея поднять глаза. Но внутри что-то пело. Что-то ликовало.

Единственный, кто огорчился, это был Влад. В тот же вечер он написал заявление и ушёл с работы. Молча. Даже не попрощался. Я видела, как он выходил за ворота с сумкой в руке. Спина прямая, плечи напряжённые. Он не обернулся. И я почувствовала что-то — не жалость, не вину. Просто что-то. Может, благодарность. За то, что был. За то, что ушёл. За то, что не стал устраивать сцен. Я смотрела ему вслед и понимала, что это правильно. Что так должно быть. Что всё на своих местах.

— Ты так и не признаешься мне, когда ты хочешь сыграть свадьбу, — сказал Игнат, сидя у моей кровати с ноутбуком в руках. Экран светился в полумраке комнаты, и его лицо было освещено холодным голубым светом. Я лежала на кровати, укрывшись одеялом, и смотрела на него. На его профиль, на его руки, на его сосредоточенное лицо.