— Чем быстрее ты улетишь, тем быстрее вернёшься, — улыбаясь, сказала я, хотя сама не верила в это.

— Да, это точно, — печально улыбнулся он.

Он обнял меня на прощание — крепко, так, что у меня перехватило дыхание. Забрал у охранника чемодан и пошёл проходить регистрацию. Я стояла и смотрела на самолётную полосу в надежде увидеть Игната. Но он исчез за стеклянными дверями.

— Татьяна Михайловна, поедемте домой? — вернул меня в реальность охранник.

Вот зачем он мне? Кто меня украсть-то может? Но я кивнула.

— Да.

Я шла до машины, охранник шёл рядом. Молчаливый, серьёзный. Вот вернётся Игнат, я его тоже заставлю с охраной ходить постоянно. Пусть почувствует.

Лишь на следующий день в обед позвонил Игнат и сказал, что долетел и у него всё нормально. Спросил, как у нас дела, поболтали немного, и он пошёл спать. Голос был уставшим, далёким.

Я думала, что без него будет хорошо, отдохну перед свадьбой. Но уже на вторую ночь я поняла, как мне без Игната тяжко. Как одиноко ночью одной. Кровать казалась слишком большой. Подушка пахла им — и я не могла уснуть. Игнат не говорил, что скучает или что ему тяжело. Рассказывал, как прошёл день, и что ещё немного, и он обратно домой. Слышно было плохо, связь часто прерывалась, и приходилось додумывать некоторые слова. Поэтому мы всё реже и реже стали созваниваться.

Чтобы хоть как-то меня развеять, сестра позвала прогуляться в городе, а заодно купить бельё к брачной ночи. Я попросила машину и собралась уже выходить, как увидела у машины охрану.

— Что вы тут делаете? — спросила я у мужчины, что стоял около машины.

— Вас жду, Татьяна Михайловна, — ответил он мне.

В чёрной рубашке и чёрных брюках. В ухе наушник, а за спиной кобура пистолета. Он выглядел как спецагент.

— Я еду одна, — сказала я строго.

— К сожалению, никак не могу отпустить вас одну, — признался он.

— Где Леха?

— У себя.

Я дошла до дома начальника охраны, без стука вошла. Он сидел за столом и пил чай. Спокойный, как удав.

— Я еду без охраны, скажи, чтобы он за мной не ходил, — сказала я ему с порога.

— Никак не могу. Я не могу выпустить вас одну из дома, — сказал он, держа в руках кружку чая.

— Я хочу прогуляться!

— Приятной прогулки.

— Одна! Без охраны! — сказала я и топнула ногой.

— Тогда гуляйте в саду.

— Издеваешься, что ли? Тебе же Игнат сказал, что слушаться меня.

— Я вас слушаю. Но без охраны за ворота вы не выйдете. Он просто будет ходить позади вас, для моего спокойного сна, — сказал он мне.

Вот же гад! Я вышла из дома, громко хлопнув дверью.

Злая ехала с охраной и шофёром. Дожилась! То по автобусам ездила и не боялась, теперь в машине и с охраной, ещё и боятся все.

Но больше всего удивилась сестра, когда увидела позади меня молчаливого мужчину.

— Это кто? — изумилась она.

— Это моя охрана, — махнула я рукой в сторону мужчины.

— Обалдеть!

— Ага, пошли за бельём, — сказала я, коварно улыбнувшись.

— А пошли.

Мы таскали несчастного охранника уже по третьему магазину белья. При этом я постоянно спрашивала, нравится ли ему этот бюстгальтер или нет. А что он думает по поводу красных трусов? Он краснел, бледнел, смущался, но стойко продолжал молчать. В конце даже мне надоел этот цирк, и я отстала от него.

Уставшие, мы сидели в кафе и пили чай с пирожными. Когда вразвалочку, с небольшим выпуклым животиком к нам подошла Лера, бывшая Игната.

— О, Таня! Привет! Не думала, что увижу тебя тут, — сказала она.

— На променаде? — спросила я у неё.

— Да. Вот хочу детские вещи прикупить, — и она погладила рукой округлый живот. — Как у вас дела? Слышала, вы собрались пожениться? Поздравляю! Надеюсь, тебе повезёт больше, чем мне. Я вот видишь, надоела Игнату, так он меня выгнал. Не посмотрел даже на то, что у нас ребёнок будет. Ты-то хоть не беременна от него? — пропела она.

— Что же он такую красивую и беременную бросил? — спросила сестра.

— Может, это не его ребёнок? — спросила я.

— А чей же ещё? Конечно, его, — заверила она нас.

— Он бы мне сказал об этом, — ответила я.

— Да? И про то, что к сыну на день рождения он уехал, тоже тебе сказал? Или опять работой прикрылся? Ещё поди врёт, что связь не ловит. Вот смотри.

Она достала телефон и показала несколько фото, где Игнат в обнимку с мальчишкой лет десяти. И каждый раз у них торт со свечами всё больше, и мальчишка растёт.

— Знаешь этого мальчика? — спросила она меня. — Я так и подумала, что не знаешь. Сын это его! Она тоже от Игната забеременела, а он её бросил, хорошо хоть о ребёнке заботится. Сколько у него ещё таких, я даже и не знаю. Но теперь ещё одним больше будет.

— Шла бы ты отсюда, — сказал охранник, который до этого молчал.

— Надо же, с охраной. Видно, боится, что я к тебе подойду, вот и охрану подослал, да? Держит тебя, дурочку, в неведении, а ты и рада ноги раздвигать, — хохотнула она.

— Я сказал, вон пошла! — сказал охранник и поднялся, подходя к Лерке и загораживая меня от неё.

— Да пошла я, пошла. Удачи тебе, милая! — крикнула она напоследок и ушла.

— Тань, не слушай её. Видела её вообще? Она же какая-то сумасшедшая, — сказала сестра.

— Татьяна Михайловна, вы в порядке? — спросил парень и сел на корточки около меня.

— Да.

— Может, врача? — снова задал он вопрос.

— Врача? Зачем? — удивилась я.

— Вы такая бледная.

— Танюшка, ну ты чего? Пойдём на улицу, выведем, — сказала сестра и взяла меня под руку.

Глава 26

Они вывели меня на улицу и усадили на лавочку. Деревянную, тёплую от солнца. Но мне не становилось легче. В груди сдавило, воздуха практически не хватало. Словно кто-то сжал лёгкие в кулак и не отпускал. Я пыталась дышать глубже, но получалось только коротко, поверхностно. Сердце колотилось где-то в горле. В глазах темнело, и краски мира тускнели, словно кто-то убавил яркость.

— Я вызываю скорую, — сказал охранник. Его голос доносился словно через толщу воды — далёкий, приглушённый.

— Не надо, мне уже лучше, — прошептала я, хотя понимала, что это неправда. Мне не было лучше. Мне было страшно. Страшно от того, что я не понимала, что происходит с моим телом. Страшно от того, что не могла контролировать эту слабость. Страшно от того, что Игната нет рядом.

— Если что случится? Игнат меня на куски разорвёт, — ответил он, и в его голосе прозвучала неподдельная паника. Он смотрел на меня, и в его глазах был страх. Настоящий.

Откуда-то появился врач в белом халате. Молодой, с усталыми глазами. Никогда не думала, что скорая так быстро приезжает. Он что-то говорил и махал у меня перед глазами — фонариком, пальцами. Свет фонарика резал глаза, и я зажмурилась. Я встала, чтобы отойти от врача, и упала. Если бы не охранник, то упала бы прямо на асфальт. Он подхватил меня, и я почувствовала, как его руки дрожат. Сильные руки. Но они дрожали.

Что-то нудно пикало, мешая спать. Монотонно, раздражающе. Пи-и-ип. Пи-и-ип. Открыла глаза, и белая комната меня ослепила. Это когда я успела перекрасить в спальне стены? Посмотрела по сторонам и увидела сестру, которая дремала в кресле — скрючившись, подложив руку под голову. Её лицо было уставшим, под глазами залегли тени. И охранника, который сидел рядом со мной. Он держал руки перед губами, словно молился. Но, увидев, что я открыла глаза, обрадовался и чуть на стуле не подпрыгнул.

— Татьяна Михайловна, как же вы меня напугали. Как вы? — спросил он. Голос был хриплым, словно он долго молчал. Словно он всё это время сидел и ждал. Ждал, когда я открою глаза.

— Хорошо. Где я? — спросила я, хотя уже понимала. Белые стены, капельница, пиканье аппарата.

— В больнице.

— И давно я тут?

— Нет, часа четыре всего.

— Ох, там же Вика одна, — я попыталась приподняться, но тело не слушалось. Руки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.