— Лишняя пара рук не помешает, — возразил я.

Сомнение в глазах Кораблёва исчезло, он коротко кивнул:

— Хорошо. Найдите боцмана, он скажет, что делать.

На палубе холодный ветер снова набросился на меня, как будто злился за то, что я не пустил его в рубку. Вокруг корабля перекатывались пенные горы, «Ворон» то и дело зарывался в них носом, и тогда потоки пены с грозным шипением катились по палубе. Хлопала мокрая парусина, гудело и трещало дерево, тоненькими голосами выли туго натянутые канаты и тросы, фигуры матросов мелькали в пенной круговерти.

Я отыскал боцмана на носу корабля. Его седые волосы стояли дыбом, нос посинел от холода, обгрызенный кончик мундштука торчал из нагрудного кармана. Боцман то и дело пронзительно свистел в свою дудку, командуя матросами, но свист сразу же относило ветром.

— Какая помощь нужна? — закричал я, пробравшись к нему.

— Ваше сиятельство? — изумился боцман. — Вам бы в каюту…

Заглушив его слова, рядом с нами на палубу мокрым мешком свалился парус. Ветер подхватил его, парус вздрогнул и захлопал по палубе. Он был похож на раненую птицу. которая пытается взлететь.

— Что делать? — упрямо повторил я.

— Нужно скатать парус, пока не унесло! — крикнул мне боцман. — Справишься?

— Справлюсь!

Я прижимал парус к палубе коленями и локтями. Жёсткая парусина вырывалась из рук, тогда я навалился на неё животом, и дело пошло легче.

Вокруг бушевал шторм, палуба подо мной ходила ходуном, а с неба хлестал дождь. Но я ни на что не обращал внимания. Важно было только одно — скатать проклятый парус и не дать ему улететь за борт.

Сильный порыв ветра снова вырвал парусину из рук. Она хлестнула меня по лицу, и я зажмурился, сквозь зубы бормоча ругательства.

Вот так, господин Тайновидец!

Сумасшедший шторм, потоки воды, непослушный парус, и никакой тебе магии!

Пальцы сводило от холода. Я раскинул ноги, стараясь прижать парус к палубе как можно надёжнее, и упрямо скручивал его на себя.

Кто-то плюхнулся на палубу рядом со мной. Это был Сева Пожарский.

— Каких демонов ты здесь делаешь? — просипел я. — Почему не в каюте?

— Я помогу! — крикнул Сева и вместе со мной стал скатывать парус.

Вдвоём мы обуздали непослушную парусину и скрутили её в длинную и тяжелую колбасу, а для надёжности обмотали тонкой пеньковой верёвкой, которую бросил нам боцман, пробегая мимо.

Цепляясь за канаты, я кое-как поднялся на ноги, и только тут заметил, что шторм слабеет.

Ветер уже не метался из стороны в сторону, а дул ровно. Волны стали ниже, в низких тучах над головой появились рваные просветы.

«Ворон» уже не швыряло и раскачивало, и потоки воды не захлёстывали палубу.

— Кажется, закончилось, — радостно сказал Сева.

Он промок до нитки и хлюпал носом, но весело улыбался.

— Пронесло, — подтвердил боцман. — Такое оно — море. Здесь не зевай, иначе живо к русалкам отправишься.

Он выколотил трубку, набил её свежим табаком и долго раскуривал, пряча в ладонь от ветра.

— Отсырел табачок, — пожаловался он. — Ничего, я его на жаровне просушу, лучше прежнего будет. А вы молодцы, ваши сиятельства, не струхнули!

Он наконец раскурил трубку и с наслаждением выпустил огромный клуб дыма.

Наконец, «Ворон» лёг на устойчивый курс. Мы шли к одному из Внешних островов, чтобы за ним укрыться от ветра. Нужно было оценить повреждения, которые получил корабль во время шторма, и заняться ремонтом.

Капитан Кораблёв спустился к нам. Его китель промок насквозь, глаза покраснели от солёной воды.

— Благодарю вас за помощь, господа — уважительно сказал он. — Шторм миновал, дальше команда справится. Приглашаю вас в свою каюту, выпьем пунша и поговорим.

Кораблёв устало потер шею — видно, она затекла от долгого напряжения во время вахты.

— Благодарю вас, Фёдор Иванович, — улыбнулся я. — Но сначала нам нужно переодеться.

Капитан кивнул и первым направился к трапу.

Когда мы спускались по крутым ступенькам, Сева шёпотом спросил:

— Как думаешь, Саша, что за разговор затеял капитан? Снова будет ругаться из-за «пастуха ветров»?

— С чего бы? — удивился я. — Твой магический артефакт спас катер и матросов, да и тебя тоже. Без магии вас бы унесло ветром в море. Если уж кого ругать, так меня — ведь это по моей просьбе спустили катер. А ты молодец — ловко справился с парусом.

— Это верно, — приободрился Сева.

И тут же захлюпал носом:

— Ладно, я — переодеваться. Увидимся у капитана.

Я дружески хлопнул его по плечу и свернул к своей каюте. Как же хорошо, что Прасковья Ивановна положила мне в чемодан тёплый шерстяной свитер!

В каюте я застал настоящий разгром.

Стул был перевёрнут, чернильница опрокинулась — счастье, что плотная крышка не позволила чернилам вылиться. Исписанные листы путевых записей разлетелись по всей каюте.

Я кое-как навёл порядок и долго искал фигурку шахматного коня. Наконец, я отыскал её, во время качки она закатилась под койку.

Слава магии! Иначе все мои сегодняшние упражнения пошли бы насмарку.

Потом я наконец-то сбросил мокрую одежду и только тут почувствовал, как сильно замёрз. Даже зубы застучали. Да уж, сейчас кружка горячего пунша мне точно не помешает!

Я насухо растёрся жёстким полотенцем — так что кожа покраснела, а кровь побежала быстрее. Потом оделся, натянул поверх рубашки колючий, но такой уютный шерстяной свитер и отправился в каюту капитана.

В капитанской каюте вкусно пахло корицей и лимоном. Фёдор Иванович склонился над небольшой походной жаровней и внимательно следил за пряным отваром, который булькал в широком котелке.

— Присаживайтесь, господа, — кивнул капитан нам с Севой и снова повернулся к жаровне.

Я пока с интересом разглядывал капитанскую каюту. Почти всё свободное место занимали тяжёлые шкафы с плотно закрытыми дверцами.

— Книги, — заметив мой взгляд, объяснил Кораблёв. — Пристрастился к чтению в ссылке, там это единственное развлечение.

На оставшемся пространстве едва помещалась койка и стол, за которым мы сидели.

Над койкой на стене висел бубен шамана. Туго натянутую кожу украшали символы духов, нарисованные растительной краской. Рядом с бубном я увидел деревянную колотушку и ритуальную маску, отделанную волчьим мехом.

Всю свою молодость капитан Кораблёв провёл в ссылке на севере Империи по ложному обвинению. Там он стал моряком, а потом и капитаном. Исследовал северные реки и морское побережье.

На севере он научился разговаривать с духами, это умение передал ему старый шаман.

Кораблёв дождался, пока специи отдадут кипящей воде нужный вкус. Потом снял отвар с огня и залил им крупно нарезанные чайные листья в стеклянном чайнике. Заварка получилась крепкой, отвар мгновенно окрасился в тёмно-коричневый цвет с рубиновым оттенком.

— Чай из Китая, — улыбнулся Фёдор Иванович. — В Сибири им торгуют китайские купцы, а в Столице эти сорта в диковинку. Я привёз его с собой.

Он подождал, пока чаинки осядут на дно. Затем щедро добавил в чайник коньяк из квадратной бутылки тёмного стекла, всыпал несколько ложек коричневого тростникового сахара и разлил напиток в большие глиняные кружки.

— Готово. Прошу вас, угощайтесь.

Он поставил кружки на стол.

Я принюхался и сделал первый осторожный глоток.

Это был поистине магический напиток. Крепость коньяка смешалась с терпким вкусом чая, а гвоздика, лимон и сахар добавили волшебные кисло-сладкие нотки.

Именно это нужно человеку, после того, как он насквозь промок и хорошенько продрог на корабельной палубе.

— Вкусно! — шумно вздохнул Сева.

Фёдор Иванович довольно покачал головой.