— Где он? — растерянно спросил Благообразов.

— В небе, — улыбнулся я и показал наверх.

Трёхголовый золотой дракон уже летел над Сосновским лесом, а рядом с ним кружила чёрная точка. До меня еле слышно донеслось знакомое карканье.

— Нам тоже пора, — сказал я.

Всю следующую неделю Мефодий Андреевич Благообразов знакомился со своим магическим даром.

Выглядело это забавно. Старший ревизор Имперского казначейства бродил по Внешнему острову и иногда замирал на месте, закрыв глаза. А потом принимался досаждать очередному бедолаге, объясняя, где именно тот сделал ошибку.

Например, он буквально заставил Савелия изменить форму окон в здании портала. Окна стали круглыми. По словам Севы, это улучшило циркуляцию магической энергии.

Князю Пожарскому Благообразов помог найти новый способ соединения магических линий.

— Ну, вот как он это сделал? — возмущался Сева. — Он же ничего не смыслит в в артефактах!

Наконец, чиновник научил местных рыбаков ловить рыбу! Он связал какую-то хитрую снасть и на зависть им вытаскивал сразу по две камбалы при каждом забросе.

Рыбаки угрюмо смотрели на бессовестного новичка.

Я понял, что с этим нужно что-то делать, и отозвал Благообразова в сторону.

— Очень рад, что ваш магический дар так силён, — сказал я. — Но не лишайте других людей права на собственные ошибки и открытия. Это и есть самая большая ошибка, которую только можно совершить.

— Правда? — покраснел Благообразов. — Я как-то не подумал. Просто хотел помочь…

— Когда-нибудь кто-нибудь непременно обратится к вам за советом, — проникновенно начал я. — Вот тогда действуйте! А лезть без спроса не нужно.

Больше на чиновника никто не жаловался, а отчёт он написал без единого замечания.

Так что через неделю магический портал был полностью готов.

— Готовы испытать портал, Мефодий Андреевич? — спросил я. — Всё-таки, первый ключ достался вам.

— А можно? — обрадовался чиновник.

Он рысью побежал к зданию портала, но на пороге обернулся:

— А вы, Александр Васильевич?

— Я поплыву на корабле, — рассмеялся я. — Не очень люблю все эти магические перемещения.

Утром я вышел на балкон своего особняка с чашкой кофе, прищурился на утреннее солнце и в который раз понял — жить хорошо!

Целую неделю после возвращения из экспедиции я отдыхал в своё удовольствие. Все неотложные дела терпеливо ждали, но теперь настало время заняться ими. Сегодня вечером я собирал всех преподавателей Императорской магической академии — нужно было определиться с планами на предстоящий учебный год.

А через два часа мне предстоял завтрак в доме отца.

Вместо того, чтобы прислать мне зов, Василий Игоревич отправил приглашение с курьером, так что от этого завтрака я не ожидал ничего хорошего.

Такое же приглашение отец отправил Игорю Владимировичу, дед сам рассказал мне об этом. Видимо, разговор предстоял очень серьёзный.

В дальнем углу сада Игнат и Федот занимались чем-то интересным. Они шебуршали в кустах и переговаривались шёпотом, словно заговорщики.

— Что это вы там делаете? — бдительно поинтересовался я.

— Место для ульев выбираем, ваше сиятельство, — вынырнув из кустов, ответил Игнат. — Пчёлок буду разводить.

— А если пчёлы кого-нибудь покусают? — нахмурился я.

— С чего бы это? — искренне удивился Игнат.

Рядом с ним появилась голова Федота.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, — сказал он. — Это пчёлки смирные, я эту породу знаю. Мы их от господина Митрохина привезли.

— Зато какой мёд будет! — добавил Игнат. — Свой, сладкий! Да мы всего парочку ульев поставим.

— Ладно, — усмехнулся я.

В конце концов, у меня в саду уже жила доисторическая кистепёрая рыба. Она медленно шевелила плавниками в пруду и наслаждалась магическим фоном. Почему бы рядом с ней не поселиться мирным пчёлам, которые дают сладкий мёд?

Лиза тоже вышла на балкон. Я поставил чашку на перила и обнял супругу за плечи.

— Не выбраться ли нам с тобой сегодня в город? В два часа профессор Скороходов будет читать лекцию о нашей экспедиции в Публичном университете для всех желающих. Интуиция подсказывает мне, что там будет весело. Не то, что на завтраке у моего драгоценного батюшки.

— Поедем, — обрадовалась Лиза.

— Потом не спеша пообедаем в каком-нибудь ресторанчике на набережной, — улыбнулся я. — А оттуда поедем прямо в академию.

За пять минут до назначенного времени извозчик высадил меня у ворот отцовского особняка. Игорь Владимирович уже был здесь. Опираясь на трость, он стоял возле парапета набережной и любовался бликами солнца на мутной воде Мойки.

— Вы уже прибыли на экзекуцию, — обрадовался я.

— Не преувеличивай, — усмехнулся Игорь Владимирович. — Твой отец превосходно справился с рутиной, пока мы занимались интересными делами. Я очень благодарен ему за это, и безропотно выслушаю его упрёки.

— Тогда и я последую вашему примеру, — решил я.

— Пора, — сказал дед, взглянув на часы. — Иначе к упрёкам добавится ещё один.

В дверях нас встретила Анна Владимировна Гораздова.

— Как я рада вас видеть, — обрадовалась она. — Проходите.

На мгновение у меня мелькнула мысль, что отец образумился, и нам предстоит чинный семейный завтрак. Но Анна Владимировна тут же меня разочаровала:

— Стол накрыт в кабинете. Василий Игоревич сказал, что у вас будет серьёзный разговор.

— Надеюсь, он не затянется, — улыбнулся я. — Анна Владимировна, сегодня вечером я жду вас в академии. Будем готовиться к новому учебному году.

— Хорошо, Александр Васильевич, — улыбнулась Гораздова.

Мы с Игорем Владимировичем поднялись в кабинет отца.

Стол сверкал посудой. Среди приборов я заметил кастрюльку с овсяной кашей. Слуга в ливрее почтительно замер у стены.

Отец в парадном мундире с высоким воротом стоял возле окна, заложив руки за спину. Окно выходило на набережную. Значит, отец видел, как мы с Игорем Владимировичем разговаривали у ворот.

Когда мы вошли, отец повернулся и церемонно наклонил голову:

— Рад, что вы соизволили принять моё приглашение. Разговор серьёзный, и не терпит отлагательств. Прошу!

Он церемонным жестом указал на стол. Дождался, пока слуга разложит по тарелкам овсяную кашу, и коротко кивнул:

— Свободен. Понадобишься — позову.

Затем обвёл нас тяжёлым взглядом, как хищник, выбирающий первую жертву, и ожидаемо остановил выбор на мне.

— Начну с тебя, Александр. Вижу, что доверие императора не пошло тебе на пользу. Ты не хочешь серьёзнее относиться к своим поступкам. Ты увёз главу нашего рода из Столицы и оставил его в море! Это легкомысленно, безответственно и безрассудно!

Отец говорил так, словно репетировал заранее. Спорить с ним не имело смысла, это я усвоил ещё в детстве. Но и демонстрировать пренебрежение не стал. Просто сидел и слушал, доброжелательно глядя на отца.

Это его заметно нервировало. Пару раз он сбился, затем безнадёжно скомкал свою великолепную обвинительную речь. Устало вздохнул и спросил:

— Что ты скажешь в своё оправдание?

Я пожал плечами и коротко ответил:

— Ничего, ваше сиятельство.

Моё откровенное нежелание спорить окончательно выбило отца из колеи.

— Ты безнадёжен, — сухо обронил он и повернулся к Игорю Владимировичу.

— Я не вправе учить вас, как поступать. Но мне казалось, что глава рода не может просто взять и устроить себе отпуск посреди важных переговоров. Ваше отсутствие удивило не только меня, но и наших будущих партнёров. Конечно, я сделал всё возможное, чтобы наша репутация не пострадала, но кто знает, какие разговоры пойдут по Столице. Вы даже не оставили доверенность, которая дала бы мне право вести дела от вашего имени!