Савелий туго затянул узел и с надеждой взглянул на боцмана. Тот снисходительно кивнул, набивая табаком старую трубку с обгрызенным мундштуком:

— Неплохо. Теперь развязывай. Да не так! Потяни за этот конец, узел сам собой распустится.

— Нравится вам эта наука? — улыбнулся я.

— Да, — упрямо кивнул Савелий. — Хоть и в новинку делать что-то своими руками, без магии.

Он потянул конец верёвки и узел распустился.

Я уважительно покачал головой и посмотрел на боцмана.

— А меня возьмёте в ученики?

Боцман неторопливо выпустил огромный клуб сизого дыма.

— Отчего же не взять, ваше сиятельство? Держите канат.

Вязать жёсткий канат оказалось не так-то просто, но под руководством немилосердно дымившего боцмана мы с Савелием освоили прямой узел и восьмёрку.

Тем временем катер подошёл к «Ворону». Он двигался исключительно при помощи магии «Пастуха ветров», а довольные матросы отдыхали, сложив вёсла.

— Вы мне так команду разбалуете, — насмешливо заметил с борта капитан Кораблёв. — Господин младший штурман, как прошли испытания магического артефакта?

— Без происшествий, господин капитан! — доложил Привольский. — Магия работает отменно.

— Я же говорил! — многозначительно буркнул довольный Сева.

— Признаю, что отчасти был неправ, — усмехнулся Кораблёв. — Что ж, можете продолжить испытания. Александр Васильевич хочет сделать ещё несколько попыток перемещения.

За пару часов мы ещё несколько раз отплывали от «Ворона», а потом я перемещался обратно в свою каюту.

Чтобы сберечь время, катер не поднимали на борт. Вместо этого я спускался по верёвочной лестнице с деревянными перекладинами. С детства по такой не лазил!

В первый раз нога соскользнула с узкой перекладины, и я чуть не сорвался. Повис на руках и, не глядя, нащупал опору.

Но с каждым следующим разом спускался всё увереннее.

То же самое и с перемещением через магическое пространство. Я закрывал глаза всего на секунду, каюта сама собой всплывала в памяти, и я тут же оказывался в ней.

Легко и просто.

Затем я бегом поднимался на палубу, поджидал катер, и мы отправлялись в очередной рейс.

«Пастух ветров» работал отлично, магия сама подталкивала лёгкое судёнышко, и матросам ни разу не пришлось браться за вёсла. Да и ветер дул с прежней силой, несмотря на предсказанную капитаном непогоду.

В четвёртый раз мы отплыли совсем далеко.

Мы обогнали корабль, и я наблюдал, как «Ворон» постепенно скрывается за линией горизонта. Сначала исчез корпус, потом скрылись мачты. Последним пропал флаг Империи.

Мы остались в открытом море.

— Достаточно, — сказал я штурману Привольскому.

Привычно закрыл глаза, шагнул в узкий проём и снова оказался в своей каюте.

Магия перемещения работала безукоризненно, а магия домовых отлично ей помогала. Теперь я был уверен, что сумею вернуться на «Ворон» откуда угодно, хоть из самой Столицы.

Я поднялся на палубу и сразу почувствовал, что ветер усилился. Туго натянутые канаты угрожающе звенели, высокие волны били в медную обшивку, а с запада корабль быстро догоняли тяжёлые низкие облака.

Капитан Кораблёв озабоченно вглядывался в горизонт.

— Поторопите вашего друга, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Катер нужно как можно скорее поднять на борт. Шторм начинается.

— Сейчас, — кивнул я.

И послал зов Севе Пожарскому:

— Выжимай из своей магической штуковины всё, что возможно, и скорее возвращайтесь на «Ворон». Капитан говорит, что начинается шторм.

— Я стараюсь, — торопливо ответил Сева. — Ух, тут и волны!

Капитан закрыл глаза, отдавая мысленные команды. Свист боцманской дудки перекрыл шум ветра, матросы торопливо убирали паруса, чтобы надвигающийся ураган не разорвал их в клочья.

А ветер стремительно усиливался. Он уже дул с такой силой, что становилось трудно дышать. Море кипело пенными гребнями, вода потемнела. Всего за несколько минут спокойное море превратилось в рассвирепевшего зверя.

— Если ветер ещё усилится, их магический артефакт не справится! — крикнул мне Кораблёв. — Я командую поворот, идём на поиски катера!

«Ворон» вздрогнул и резко наклонился вправо. Я почувствовал, что к горлу подступает мерзкий кислый комок и торопливо проглотил его. Палуба ушла из-под ног, и мне пришлось ухватиться за канаты, чтобы не упасть за борт.

Волна окатила меня с головы до ног. Глаза щипало, я смахнул ладонью с лица горько-солёную воду и увидел человека, который брёл к борту. Обеими руками он держался за живот. Это был Савелий Куликов.

Вот он перегнулся через борт и бессильно повис на ограждении.

Цепляясь за снасти, я пробрался к нему. Савелий был бледен, его не на шутку скрутил приступ морской болезни. Я обхватил сноходца рукой и оттащил подальше от борта. Савелий не сопротивлялся, только тихо стонал.

— Живо в каюту! — крикнул я ему в ухо.

Савелий посмотрел на меня мутными глазами, слабо кивнул и побрёл вниз по трапу.

«Ворон» швыряло из стороны в сторону, а я до рези в глазах высматривал в штормовом море возвращающийся катер.

И вдруг в пенном кипении прямо по курсу мелькнул белый клочок паруса.

— Смотрите, вот они! — радостно крикнул я Кораблёву.

Та ещё задачка — отыскать в штормовом море маленький катер и не потопить его. Катер маленький, легко не заметить его в бушующих волнах и пройти мимо. Или наоборот, навалиться бортом и отправить на дно вместе с экипажем.

Крошечный парус катера то и дело скрывался в волнах, и тогда у меня замирало сердце. Но когда волна прокатывалась, он упрямо выныривал — с каждым разом чуть ближе к кораблю, и я вздыхал с облегчением.

Наконец, мы догнали катер. Матросы смотрели на нас с надеждой, а Сева Пожарский только бросил короткий взгляд на «Ворон» и крепче вцепился в «Пастуха ветров». При помощи этой конструкции из деревяшек и медной проволоки он старался направить ветер так, чтобы он не опрокинул катер.

«Ворон» снова ухнул в седловину между волнами, и мой желудок подпрыгнул к горлу. Катер, наоборот, взмыл на крутой гребень. Мы с Севой оказались совсем близко. Я увидел, как блестят капли воды на его лице.

Капитан скомандовал манёвр. «Ворон» развернулся и своим огромным корпусом заслонил катер от ветра, но безумная пляска волн продолжалась.

И всё-таки в этой водяной толчее матросам удалось закрепить на катере канаты и втащить его на борт корабля.

Я бросился к Севе.

— Как ты, дружище⁈

Сева повернулся ко мне, его глаза горели безумным восторгом.

— Это, это…

От возбуждения он не мог подобрать слова.

— Вот это буря! Саша, вот это шторм!!! Я думал, нам конец. Нас же чуть не унесло в море!

Сева по-прежнему не выпускал из рук «пастуха ветров», как будто всё ещё пытался справиться с ураганом.

Я потащил его к трапу.

— Бросай свои деревяшки и бегом в каюту! Тебе нужно согреться.

Шторм крепчал. Матросы торопливо убирали паруса, оставляя только те, которые помогали «Ворону» идти по ветру и не подставлять борта бешеным ударам волн.

Я заставил Севу спуститься на нижнюю палубу, а сам вернулся к капитану. Скользкая мокрая палуба всё время уходила из-под ног, я хватался за всё подряд, чтобы не улететь за борт.

Я нашёл капитана в рулевой рубке. Широко расставив ноги, Фёдор Иванович следил за тем, как его корабль борется с налетевшим штормом. Он не говорил ни слова, все команды отдавались мысленно.

Ветер попытался ворваться в рулевую рубку вместе со мной, но я захлопнул дверь, и он остался снаружи.

— Фёдор Иванович, чем я могу помочь? — спросил я.

Кораблёв бросил на меня жёсткий взгляд, в его глазах мелькнуло сомнение.

— Вы не матрос, Александр Васильевич. Спуститесь в каюту.