— Идти вперёд, — твёрдо ответил я. — Ничего другого нам не остаётся.

Двое суток мы шли в тумане. Склизкие серые клочья всё время маячили перед лицом и висли на мачтах и канатах «Ворона». Парусина разбухала от влаги, на палубе появлялись пятна плесени. Сигнальщики непрерывно дежурили на носу корабля, всматриваясь в густое месиво и выискивая опасности.

Матросы и офицеры всё чаще ворчали. Слишком давила на людей полная неизвестность. Отправляясь на поиски Места Силы, они считали себя героями. Но теперь их смелость растворилась в густом и вязком тумане.

Фёдор Иванович кое-как сдерживал недовольство матросов, но и его возможности подходили к концу. Невозможно приказами вернуть людям потерянную надежду.

Капитан сердито хмурился. Он советовался с духами, но духи испуганно молчали. Они тоже не видели вокруг ничего, кроме тумана.

Кораблёву помогал боцман. После того, как я отыскал его кисет, Яким проникся глубоким доверием к моим магическим способностям.

— Господин Тайновидец нас выведет, — приговаривал он, с трудом раскуривая отсыревший табак. — Увидим ещё солнышко и родной берег.

На третий день капитан отозвал меня в сторону и тихо сказал:

— Матросы боятся, Александр Васильевич. Их можно понять, в своей жизни им никогда не приходилось сталкиваться с такой странной магией. Страх может подтолкнуть их к бунту. Прикажите развернуть корабль.

— И куда мы пойдём? — серьёзно спросил я. — Обратно? А вы знаете, в какой стороне это «обратно»? Уверены, что магическое пространство выпустит нас в наш мир?

Честно говоря, я и сам сомневался в своём решении. Раньше мне никогда не приходилось гоняться за магией, она сама проявлялась, когда считала нужным сделать это. Так за какими демонами я упорно заставляю «Ворон» плыть вперёд? Почему так уверен, что Место Силы именно там?

К вечеру туман стал гуще, и команда не выдержала. Матросы обступили рулевую рубку и потребовали от капитана, чтобы он развернул корабль. Я увидел в глазах Кораблёва угрюмую решимость и отрицательно покачал головой. А затем сам вышел к матросам.

— Ещё один день, — сказал я. — Если к завтрашнему вечеру мы не увидим землю, то повернём обратно.

Матросы зашумели, но меня снова поддержал боцман:

— Всего-то день, братцы! — хитро улыбнулся он. — Было бы из-за чего шуметь. Идём-ка лучше выкурим по трубочке. А завтра повернём к дому, вот и станет легче.

На носу снова затянул свою жалобу свисток сигнальщика. И вдруг смолк, словно поперхнулся. А затем до нас долетел радостный крик:

— Господин капитан, земля прямо по курсу! Земля!

— Земля, господин капитан! Земля!

Услышав крик сигнальщика, мы бросились на нос «Ворона» и увидели картину, от которой захватило дух.

Туман перед нами расступился. Он ещё плавал жидкими клочьями, но сквозь них я отчётливо разглядел темнеющее вечернее небо и спокойное море. Оно тянулось до самого горизонта и там упиралось в светлую полоску песчаного берега.

Земля!

Мой магический дар радостно загудел. Трое суток мы слепо блуждали в липком холодном месиве, и всё-таки не сбились с курса. Мы вышли прямо к неизвестной земле, и я был уверен, что где-то здесь мы найдём Место Силы.

— Я же говорил, что господин Тайновидец нас выведет! — нарочито спокойно сказал боцман.

Но я-то расслышал в его голосе радость. Чтобы скрыть эту радость, Яким достал из кармана трубку и стал набивать её табаком.

А я нетерпеливо вглядывался в далёкую светлую полоску земли, но не мог ничего разглядеть.

Капитан Кораблёв стоял рядом и разглядывал берег в бинокль. Я повернулся к нему:

— Фёдор Иванович, мы можем подойти ближе?

Капитан неуверенно покачал головой.

— Это место нам не знакомо. Берег низкий, значит под водой могут быть отмели. Нужно дождаться утра.

Он увидел выражение моего лица и протянул мне бинокль:

— Возьмите.

Берег сразу приблизился. Это был широкий песчаный пляж, кое-где на нём чернели большие камни. Волны прибоя докатывались до них и отползали обратно.

За пляжем я увидел узкую полоску зелени, но больше не разглядел ничего. Ни деревьев, ни домов, ни единого человека.

Солнце уже скрылось за горизонтом, небо стремительно темнело. Наступала ночь.

Разочарованно вздохнув, я вернул бинокль капитану.

— Что ж, подождём до утра.

— Спустить паруса! — зычно скомандовал Кораблёв. — Отдать правый носовой якорь!

Захлопала парусина, с грохотом и плеском обрушилась в воду тяжёлая якорная цепь. «Ворон» вздрогнул и послушно замер напротив неизвестного берега.

После ужина я спустился в каюту Игоря Владимировича. На борту «Ворона» мы много времени проводили вместе и подолгу разговаривали на самые разные темы. Здесь нам никто не мешал, и мы с радостью использовали эту редкую возможность.

К моему удивлению, у Игоря Владимировича был гость.

Профессор Скороходов удобно устроился в складном кресле и вертел в руках бокал, в котором плескалась жидкость цвета тёмного янтаря.

— Что вы здесь делаете? — спросил я.

— Алексей Иванович заглянул ко мне по-соседски, — объяснил дед. — Мы болтаем о том, о сём.

Кажется, Игорь Владимирович немного смутился. Он знал о том, что Скороходов мне неприятен, да и профессор не испытывал ко мне тёплых чувств.

Но я не хотел обижать деда и потому протянул Скороходову руку:

— Что ж, господин профессор, давайте познакомимся поближе, раз уж судьба свела нас на одном корабле. Думаю, мы можем обращаться друг к другу без чинов, просто по имени-отчеству.

— Рад знакомству, Александр Васильевич, — смущённо улыбнулся профессор.

— Сварю нам кофе, — решил я и поставил джезву на огонь. — А вы, Алексей Иванович, пока расскажите о себе. Как вы занялись наукой, откуда узнали о людях льда?

— Когда-то я закончил Императорский магический лицей, как и вы, — неожиданно сказал профессор. — Правда, это было двадцать лет назад. Обучался магии погоды, у меня к ней дар, да вы это знаете. И очень хотел стать путешественником.

— Что же вам помешало? — поинтересовался я.

— Бедность, — легко признался Скороходов. — У моих родителей едва хватило средств на то, чтобы дать мне образование, какие уж там путешествия! Закончив лицей, я поступил на службу в городское управление хорошей погоды. Вы что-нибудь слышали о нём?

— Разумеется, — улыбнулся я. — Значит, именно благодаря вам в Столице так часто светит солнце?

— Отчасти, — кивнул Скороходов. — Но служил я только ради жалованья, а по вечерам занимался наукой. Изучал труды путешественников, которым повезло больше, чем мне, записи в судовых журналах, торговые книги. Меня всегда интересовал север, но он до сих пор почти не изучен. Я собирал сведения буквально по крошкам, и пытался выстроить из них общую картину. Всё равно что шить одеяло из лоскутов, но у меня получилось. Я даже издал книгу, в которой описывал быт и легенды северных народов.

Скороходов весело усмехнулся:

— Представляете, я писал о том, чего сам никогда не видел. Но вышло занятно, книга вызвала интерес, и меня пригласили читать лекции в Публичном университете. Позже я стал профессором и всё это время очень хотел сам отправиться на север. Но не в одиночку же! А снарядить экспедицию я не могу, доходов от лекций хватает только на скромную жизнь в Столице.

— Но вы всё же нашли способ, — рассмеялся, разливая кофе по чашкам. — Упрямый вы человек, как я погляжу.

— Упрямый, — согласился Скороходов.

Он попробовал кофе и довольно кивнул:

— Вкусно. Это козье молоко, да? Как жаль, что не смог побывать с вами на Внешнем острове, посмотреть, как живут рыбаки. Но Игорь Владимирович мне всё рассказал.

Скороходов нерешительно посмотрел на меня:

— Может быть, и вы расскажете о вашей первой поездке на Внешний остров, Александр Васильевич? Я уверен, что услышу какие-нибудь интересные детали.