Держа кружку одной рукой, я постучал, но мне никто не ответил. Тогда я толкнул дверь плечом, и она открылась.

Савелий лежал на койке спиной ко мне. Худые ноги он подтянул к животу и упёрся коленями в переборку. Он был в домашних брюках и тонком свитере. Мокрая одежда комом валялась на полу — видно, целитель помог Савелию переодеться.

— Савелий Георгиевич! — окликнул я его. — Это граф Воронцов. Вы позволите войти?

Сноходец не ответил, даже не пошевелился. Может, уснул?

Я поставил кружку с пуншем на небольшой столик, подошёл поближе и заглянул в лицо Куликова.

Он лежал с широко открытыми глазами и смотрел прямо в переборку перед собой. Щёки сноходца ввалились, на них пробивалась неопрятная щетина.

Я дотронулся до его плеча.

— Как вы себя чувствуете, Савелий Георгиевич?

Куликов неохотно пошевелился. Я чувствовал, что моё присутствие тяготит его, но уходить не спешил.

Сноходец понял, что я не уйду, и сел. Даже попытался подняться на ноги, но я его удержал:

— Не вставайте, Савелий Георгиевич.

Я придвинул себе стул и сел напротив него.

— Так что с вашим самочувствием?

— Благодарю вас, Александр Васильевич, мне уже лучше, — вяло ответил Куликов. — Целитель дал мне какое-то зелье, и тошнота почти прошла.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Я принёс вам горячий пунш, Фёдор Иванович лично его сварил. Выпейте, это вам поможет.

Сноходец уставился взглядом в пол, избегая смотреть на меня.

— Александр Васильевич, наверное, я переоценил свои силы, когда решил учиться морскому делу. Я не думал о морской болезни.

— Но ведь лечебное зелье вам помогло? — нахмурился я.

— Целитель сказал, что зелье только снимает симптомы. Но стоит качке усилиться, и болезнь вернётся. Организм должен справиться сам.

— Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь, — улыбнулся я. — Просто для этого нужно время.

— Это был только первый шторм, — с тоской сказал Куликов. — А что будет дальше? Отец рассказывал мне, что осенью в Северных морях штормит чуть ли не каждый день. Волны швыряют корабль днём и ночью, неделя за неделей. Я только подумаю об этом, а желудок уже сжимается. Ну, и какой из меня матрос? Посмешище! Мне стыдно за свою слабость, Александр Васильевич, но я не хочу подвести капитана и команду. Лучше я останусь пассажиром.

В его голосе я услышал отчаяние.

— Не думаю, что вам нужно принимать решение прямо сейчас, — сказал я. — Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь. Он рассказал мне, что сам страдал от неё в молодости. Но он может и ошибаться, все люди разные. Может случиться, что ваш организм так и не привыкнет к качке.

Я легонько постучал пальцами по столу, и Куликов поднял взгляд на меня.

— Но и в этом случае вам нечего стыдиться, — твёрдо сказал я. — Вы не можете заставить свой организм не обращать внимания на качку, это никому не по силам. Зато вам хватило мужества попробовать, а это заслуживает уважения. Поверьте, никто не будет над вами смеяться.

Я видел, что Куликову становится немного легче от моих слов.

— Вам не нужно обязательно становиться моряком, чтобы заслужить уважение, — улыбнулся я. — Это вы сами себе придумали. Мужество не в том, чтобы повторять чужой путь во что бы то ни стало, а в том чтобы выбрать свою собственную дорогу и идти по ней. Думаю, ваш отец согласился вы со мной.

Я придвинул сноходцу кружку с пуншем.

— Попробуйте, пока напиток не остыл.

Куликов послушно сделал глоток.

— Вкусно, — удивлённо кивнул он.

— Сегодня я проверил свои способности к магическому перемещению, — сказал я. — Как я и надеялся, всё получилось. Так что могу прямо сегодня доставить вас обратно в Столицу, на твёрдый берег, где нет никакой качки.

— А как же экспедиция? — растерялся Савелий.

— А экспедиция отправится дальше. Вы указали нам координаты Места Силы, это самое главное. Анюта обрадуется вашему возвращению. А бессмысленные жертвы никому не нужны. Подумайте хорошенько, Савелий Георгиевич.

Я говорил спокойно, без нажима. Пусть Куликов сам решит, что для него лучше. Да и спешки не было, я мог отвести его на берег в любой момент.

Куликов крепко сжал губы, как будто боялся согласиться на моё предложение прямо сейчас. Вместо этого он сделал ещё глоток пунша. На щеках сноходца появился лёгкий румянец.

— Давайте, я помогу вам прибраться в каюте, — предложил я.

— Не нужно, ваше сиятельство! — покраснел Савелий. — Я сам.

Он поднялся и стал собирать с пола мокрую одежду.

— Вы голодны? — спросил я.

— Очень, -признался Савелий.

— Через час в кают-компании подадут обед. Но если хотите, вам принесут еду прямо в каюту.

— Не нужно, ваше сиятельство, — повторил Куликов и покраснел ещё сильнее. — Я буду обедать вместе со всеми.

— Хорошо, — улыбнулся я.

Обед на корабле — это не просто приём пищи. Это ритуал, который поддерживает дисциплину и командный дух.

Поэтому я вернулся в свою каюту. Принял тёплый душ, стараясь как можно экономнее расходовать пресную воду. На «Вороне» стояли магические опреснители, которые использовали забортную воду, был и артефактор, который отвечал за ремонт магических систем корабля.

Но экономия не повредит.

Затем я переоделся в морскую форму без знаков различия, провёл расчёской по волосам и отправился в кают-компанию.

Стол был уже накрыт. Офицеры и пассажиры негромко переговаривались, обсуждая недавний шторм. Я с радостью увидел среди них Савелия. Сноходец тоже переоделся и даже нашёл в себе силы побриться. Только запавшие глаза говорили о том, что ему всё ещё нездоровится.

По традиции, капитан появился в кают-компании позже всех. Он тоже успел переодеться. Я перехватил взгляд, который Кораблёв бросил на Савелия — в глазах капитана мелькнуло одобрение.

— Прошу к столу, господа! — пригласил капитан.

Как и предупреждал Кораблёв, обед состоял исключительно из холодных закусок, но их хватало. Свежий хлеб с маслом, копчёное мясо, твёрдый сыр и овощи, а к этому — горячий чай или кофе. Вполне достаточно, чтобы утолить голод.

Еду подавал молодой помощник корабельного повара. Насколько я знал, это было его первое плавание.

Я заметил, что парнишка сильно нервничает.

— Принесите ещё сыра, — обратился к нему Кораблёв.

Помощник кока вздрогнул, в его глазах появился страх. Кажется, он хотел что-то сказать, но не решился.

— Сию минуту, господин капитан!

Сначала я подумал, что пареньку нездоровится от качки — точно так же, как Савелию — и он по молодости боится себя выдать. Но никаких признаков болезни я не заметил, значит, дело было в чём-то другом.

Любопытство давно стало моим неотъемлемым качеством, так что я незаметно наблюдал за помощником кока до самого конца обеда. Непонятный страх явно мучил его, и немного отпустил лишь тогда, когда обед закончился, и капитан разрешил ему убрать грязную посуду.

К этому времени я уже сгорал от любопытства и решил для начала расспросить капитана.

— Фёдор Иванович, я давно хотел узнать, по какому принципу вы набирали команду в экспедицию, — сказал я, наливая себе кофе.

— Вас что-то беспокоит, Александр Васильевич? — нахмурился Кораблёв. — Кто-то из матросов не выполняет свои обязанности?

— Меня беспокоит только моё любопытство, — улыбнулся я. — Не даёт покоя ни днём, ни ночью. Так расскажете?

— Конечно, — успокаиваясь, кивнул Кораблёв. — Экипажи мы набирали вместе с вашим дедом. Старались подбирать опытных моряков, но взяли и несколько выпускников мореходных училищ. Ваш дед сказал, что это личная просьба Его Величества, император хочет, чтобы молодые матросы набрались опыта прежде, чем служить в Императорском флоте. В желающих недостатка не было, так что мы могли выбрать лучших. Я лично разговаривал с каждым.