— Ладно, — усмехнулся я и поправил на плече сумку с письмами. — Надеюсь любопытные взгляды не помешают магии.

— Когда вас ждать обратно, Александр Васильевич? — спросил Кораблёв.

— Не позже завтрашнего утра, — ответил я. — Не удивляйтесь, если вместе со мной появиться Игорь Владимирович. Я хочу, чтобы он взглянул на этот остров.

— Буду ждать приезда его сиятельства, — серьёзно кивнул Кораблёв.

Мы разговаривали возле двери, которая вела в рулевую рубку. Для моих целей эта дверь подходила ничуть не хуже, чем любая другая, так что ею я и воспользовался.

Взялся за медную ручку, закрыл глаза и представил себя на крыльце своего особняка. Услышал шелест старых лип на аллеях парка и мелодичный звон бронзовых колокольчиков на ограде, почувствовал запах цветущей вишни.

Потом потянул дверь на себя и шагнул вперед.

Мне показалось, что я перемещался чуть дольше обычного. Мгновение растянулось, как будто его сделали из упругой резины. Но вот оно закончилось, и я в самом деле услышал бронзовые колокольчики. Они звенели тревожно, и этот звон заглушал резкий и сухой стук молотков по дереву.

Я открыл глаза и понял, что у меня получилось.

Я стоял на крыльце своего особняка в парке Каменного острова, а молотки стучали прямо за домом.

Неужели домашние воспользовались моим отсутствием и затеяли ремонт?

Я спустился с крыльца и обогнул дом.

В саду несколько рабочих сосредоточенно мастерили какую-то ажурную конструкцию из деревянных брусков, а Игнат расхаживал вокруг и присматривал за ними.

— Что здесь происходит? — громко спросил я.

Рабочие опустили молотки, а Игнат от удивления выпучил глаза.

— Ваше сиятельство, это вы⁈

— Нет, призрак обер-прокурора Рябушинского, — рассмеялся я. — Что это вы тут делаете?

— Теплицу для арбузов, ваше сиятельство, — опомнившись, доложил Игнат. — Хочу к вашему возвращению арбузы вырастить. Прасковья Ивановна в отъезде, вот я с тройку и затеял.

Он вдруг не выдержал, шагнул ко мне и крепко обнял меня:

— Вернулись, ваше сиятельство!

Я похлопал его по спине:

— Ну-ну, расчувствовался! Я тоже рад тебя видеть, Игнат. Только я не вернулся а заглянул ненадолго. Сегодня же отправлюсь обратно. Говоришь, Прасковья Ивановна уехала? А куда?

— К родне, в деревню, — ответил Игнат, отпустив меня. — Именины там у кого-то — то ли у троюродной тётки, то ли у внучатого племянника.

— Как же ты отпустил её одну? — удивился я. — Почему сам с ней не поехал?

— Вы меня здесь за старшего оставили, ваше сиятельство, — сурово нахмурился Игнат. — Куда же я поеду?

Он повернулся к рабочим, которые с любопытством прислушивались к нашему разговору, радуясь возможности передохнуть:

— Ну, и почему стоим, почему не работаем? Видите, его сиятельство лично решил на вашу работу посмотреть. К вечеру теплица должна быть готова!

Молотки снова торопливо застучали. Разговаривать стало решительно невозможно, и мы отошли к крыльцу.

— Елизавета Фёдоровна дома? — спросил я.

— Дома барышня, — радостно закивал Игнат. — С Фомой географию подтягивает. Он по географии ничегошеньки не знает, а ещё домовой! Представляете, ваше сиятельство, в лицее ему тройку влепили, а он вам ничего не сказал. Хорошо, Елизавета Фёдоровна в его табель заглянула.

— Сколько у вас новостей! — расхохотался я. — Ладно, ты присматривай за рабочими, а я поздороваюсь с Елизаветой Фёдоровной.

Я спровадил Игната обратно в сад, а сам вошел в дом. Особняк словно того и ждал, он встретил меня тёплым ласковым импульсом, похожим на лёгкую щекотку. Так дом радовался моему возвращению.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся я, сбрасывая сапоги. — Где Елизавета Фёдоровна?

Из кабинета доносились голоса. Лиза что-то строго говорила, а Фома обиженно гудел в ответ, как шмель, которому не досталось нектара.

Я осторожно приоткрыл дверь, стараясь не скрипеть петлями, и заглянул в кабинет.

Лиза сидела за моим столом и пальцем крутила глобус, который Фома стащил в лицее. Домовой стоял перед ней, опустив голову, и с мученическим видом смотрел на носки своих башмаков.

— Давай, повторим ещё раз, — сказала Лиза. — Вот, смотри на глобус. Сначала его сиятельство проплыл мимо Сосновского леса. Потом добрался до Внутренних островов — там, где верфь. Видишь?

Лиза постучала пальцем по россыпи мелких точек в заливе.

— Затем его корабль миновал что?

— Что? — буркнул Фома.

— Проливы, — покачала головой Лиза.

— Проливы, — угрюмо повторил Фома.

— А за проливами у нас что?

— Океан? — неуверенно предположил Фома.

— Правильно, — просияла Лиза. — Но сначала архипелаг. Как он называется?

— Да не помню я, Елизавета Фёдоровна! — взмолился Фома. — У меня голова так устроена, что всё из неё выскакивает.

— А как же ты будешь искать его сиятельство, если понадобится?

— Проход открою, и всё, — обрадовался Фома. — Я же магическое существо!

— Если ты географию не выучишь, то Илларион Михайлович влепит тебе двойку, — пригрозила Лиза. — И будешь ты магическим существом с двойкой в четверти.

И тут Лиза увидела меня и замолчала. Фома очень удивился и посмотрел на Лизу, а Лиза смотрела только на меня.

— Саша? — неуверенно спросила она.

И тут же радостно воскликнула:

— Саша!

Потом выбежала из-за стола и бросилась мне на шею.

— Сашенька, вернулся!

Я подхватил её и закружил, любуясь золотыми искорками, которые вспыхнули в глазах Лизы. Фома весело прыгал вокруг нас и восторженно вопил:

— Его сиятельство вернулся! Ура!

Наконец, я поставил Лизу на пол и поцеловал. Лиза, не отпуская меня, ответила на поцелуй и закрыла глаза, потом снова распахнула их:

— Как я рада, Саша!

— Значит, у вас получилось с шахматной фигуркой, ваше сиятельство? — немедленно влез в разговор Фома. — Сработала магия домовых?

— Сработала, — улыбнулся я.

— Ну, вот, я же говорил! — важно кивнул домовой. — Магия это не география, её учить не надо. Вжик — и всё!

— А что это за сумка у тебя? — удивилась Лиза. — Ты же уезжал с чемоданами.

— Это письма моряков, — объяснил я. — Нужно передать их родственникам.

Я строго покосился на Фому:

— Надеюсь, читать тебя в лицее научили, магическое существо? Сможешь прочесть адреса на конвертах?

— Смогу, конечно, — важно ответил Фома. — По чтению у меня пятёрка.

— Вот, и замечательно, — улыбнулся я. — Значит, ты и доставишь письма, а заодно выучишь географию Столицы. Имей в виду, дело очень важное. Родные моряков очень ждут эти письма, так что их ни в коем случае нельзя потерять или перепутать. Справишься?

— Справлюсь, ваше сиятельство, — уверенно кивнул Фома. — Мигом доставлю. Только вы мне денег на трамвай дайте, и на извозчика. А то дело спешное, сами же говорите.

— И на сладости, — рассмеялся я. — Держи.

Я дал домовому несколько монет и вручил сумку с письмами, только сначала достал из неё письмо капитана Кораблёва. Фома тут же перекинул сумку через плечо, но уходить не спешил.

— Чего ты ждёшь? — поинтересовался я. — Говорю же, дело срочное. Иди, и не мешай нам целоваться.

Домовой неохотно вышел из кабинета.

— Как хорошо, что ты вернулся, — прошептала Лиза и снова прижалась ко мне.

В саду громко и весело стучали молотки. Но даже этот стук не мог нам помешать.

— Неужели у нас с тобой будет целый вечер вдвоём? — вздохнула Лиза, проводя пальцем по моей груди.

— И целая ночь, — улыбнулся я. — Только сначала мне нужно кое-что сделать. Я нашёл удивительный остров, и собираюсь рассказать о нём Игорю Владимировичу. Надеюсь, дед захочет на него посмотреть.

— Я бы тоже посмотрела на удивительный остров, — улыбнулась Лиза.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — кивнул я. — Но сначала я поговорю с Игорем Владимировичем. Чем раньше я покончу с делами, тем больше свободного времени у нас останется. А уж мы с тобой знаем, как его потратить.