От той операции сохранилось немало документов, в частности — разного рода списки с адресами и прочими подробностями. Много имен было зачеркнуто, но кое-кто оставался…
И вот сейчас повезло: уже второй из найденных тогдашних сектантов, совершенно сторчавшийся «страж» Васек, подробно объяснил, где найти бывшего «серого колдуна», а ныне хозяина бензоколонки Игорешу Говоруна, по старому знакомству и из старых запасов снабжавшего Васька омнопоном. И хотя в пределах досягаемости оставались еще несколько причастных, Крис решил, что на сегодня «языков» достаточно.
Игореша, вполне оправдывая свою фамилию, сыпал горохом, но эта болтовня лишь подчеркивала страстное желание не сказать ничего. Раскололся он лишь тогда, когда его отвели в лес, привязали к пню и начали поливать из бутылки бензином…
Из рассказа получалось следующее: при расколе в секте выделилась группа, близкая к кощуну Семарглу, в миру — Антону Григорьевичу Ященко. Он был одним из тех, кто создавал «Шуйцу Мороха» еще в далеком семьдесят девятом. Все годы он держался близко к верхушке, но — именно близко. Скорее всего, втайне от всех полагал Игореша, на самом деле он-то и был настоящим главой, а сменявшие друг друга архиволхвы Стрибог, Ний, Марь — всего лишь глуповатые подставные. Их легко отстреляли, когда дело подошло к дележу, кощун же — остался.
Известно про него было мало. Говор выдавал в нем северянина, знание технической терминологии — соответствующее образование. Свободно владел английским, французским и суахили. Выпив, любил намекать на вхожесть в горние сферы, едва ли не в Политбюро. При воцарении Андропова воодушевился, говорил, что пришло наконец время настоящих людей, — и был буквально раздавлен смертью бедняги. Что еще?.. Похоже, что бывал в Африке и на Гаити, причем жил там подолгу. Действительно умел оживлять — или, правильнее сказать, поднимать — мертвых и наводить порчу на живых…
И еще: все новички проходили через его руки. Что он с ними делал, никому не известно. Но люди становились другими. Трудно объяснить, какими именно, но — другими.
Также, по мнению Игореши (который некоторое время состоял при казначее), в последние годы через руки кощуна проходили миллионы долларов. Но — опять же, по мнению, и это Игореша подчеркнул особо, — кто-то более хитрый или сильный на богатство наложил лапу. Хитрый и сильный настолько, что зловещие умения кощуна его не испугали. Эффектная же, со стрельбой и покойниками, покража кассы была лишь инсценировкой для мелкоты. Почему Игореша считал именно так, он сказать не мог. Почему-то.
— Антон Ященко… — проговорил Коломиец, рассматривая на просвет бутылку с бензином. — Где-то когда-то я это имечко уже слышал…
— У меня примерно такое же чувство, — сказал Крис. — Но с прошлыми делами это имя вроде бы не связано. Нет?
— Боюсь соврать… Ты лучше скажи, что с этим делать будем?
— А вот не знаю. Настучит ведь.
Несчастный колдун, уже поверивший было в свое счастье, вдруг побелел и покрылся потом.
— Я? Настучу? Да что вы, миленькие, кому я буду стучать и с чего? Я молчать буду хуже рыбы! Я честное слово даю, пожалейте, у меня детей только своих двое…
— А вы тех детишек жалели, которым на мозгах клейма свои выжигали? Ты хоть знаешь, что с ними стало с тех пор? — И Крис точно так же побелел и покрылся потом. — Я считал: вы не меньше сорока человек искалечили! На всю жизнь… — Он обернулся к Ираиде почти беспомощно: — Ты представляешь, уже по восемнадцать, по двадцать лет парням, а из дома их не вытащить, свет не выключают ночами… и не рассказывают ничего. Морды, как у скелетов… Эпическая сила…
— Я ни при чем здесь! — шепотом закричал Игореша. — Это не я! С этим сам Семаргл дело имел и девка его страшенная, Сива! Когда этот аппарат привезли, я уже никто был, никто! Я бы, может…
— Какой аппарат? — тихо спросил Крис.
— Я не знаю! — В голосе Игореши зазвучал надрыв. — Я его видел-то раз или два. Маленький такой, в чемоданчике ободранном… Там шарик такой круглый, когда голубой, когда красный… и вроде бы светится…
— И что же он делает? Этот шарик?
— Я не знаю! Говорят… ну …если долго в него смотреть… что-то можно увидеть… что больше всего хочешь увидеть! А пока смотришь да любуешься, тебе можно любую лапшу на уши развешать, и ты все скушаешь за святую истину…
— Яценко! — в один голос воскликнули Крис и Коломиец и устремили друг на друга указательные пальцы.
— Выплыл все-таки, гад… — добавил Коломиец и посмотрел на колдуна. — Значит, так. Жить будешь, но плохо. Три часа тебе на сборы — и уматывай отсюда куда подальше. И не возвращайся… ну, хотя бы до осени. Понял? Найди себе нору и забейся. И чтоб никто-никто не знал. Сумеешь?
Тот часто-часто закивал. Из-под сжатых век потекли слезы.
— Никто, — повторил Коломиец как-то особенно веско.
До конца дня Крис в сопровождении Ираиды прогуливался по городу, заходя в магазины, бедные в сравнении с московскими, и несколько раз перекусив в кафешках, в сравнении с московскими странных. Потом он купил кучу телефонных жетонов и принялся звонить, набирая похожие, но разные номера, и спрашивать какую-то Зою Владленовну. Ираида смотрела на него сбоку и — когда на границе слышимого уловила «…больше не живет…» — поразилась хищному блеску, вспыхнувшему в его глазах, обычно лишь невыразительно прищуренных.
«А где?.. А когда?..» — пытался выспрашивать Крис, но на том конце провода отвечали нелюбезно.
Потом он повесил трубку. Посмотрел на Ираиду. Перед ней стоял совсем другой человек. Вся его вялость и замедленность испарились мгновенно, обнажив что-то стальное и острое.
— Что? Ну, что?!
— Расскажу по дороге…
ИЗ ЗАПИСОК ДОКТОРА ИВАНА СТРЕЛЬЦОВА
Похоже, что скоро я совсем перейду на тайнопись. «Й.» уже была в моем рассказе, теперь появляется «К.». Если в первом случае я прибег к инициалу по сугубо личным соображениям, то сейчас — даже не могу объяснить, почему. Лицо это известно всей стране, мало кто из газетчиков не рвал его злобно на части или не облизывал, преданно заглядывая в глаза. И все же у меня он будет К. — хотя бы потому, что я не желаю присоединяться к стаям ревнителей или хулителей этого человека. В моих глазах он не ангел и не бес, а удачливый авантюрист с умом, вывернутым как-то уж очень прихотливо; иногда в разговоре он показывает себя полным идиотом — вместе с тем авторитет его как был огромен во времена взлета, так таким и остается — даже после падения. Он же и рассказывал: якобы на его глазах японские якудзывыбросили с какого-то высокого этажа борца-сумотори. Они ему задолжали много денег и решили не платить. Борец упал на свое пузо и долго на пузе прыгал; разумеется, остался жив и отомстил. Точно так же и К. грохнулся с большой высоты — и не только уцелел, но даже получил Очень Много Денег. Не за падение, разумеется, но по причине оного…
Впрочем, я увлекся намеками.
Еще в бытность свою ОДТ («Особа, Допущенная к Телу» — его же выражение) он дважды прибегал к услугам «Аргуса». Один раз — когда Тело потеряло какой-то важный ключ, не имеющий дубликатов (ключ был старинный, семнадцатого века, от швейцарского потайного замка «Принц»), а второй — когда сам К. перепутал похожие «дипломаты», и секретные документы отправились в свободное плаванье по России и Казахстану; перехватить портфель удалось только в Талды-Кургане…
Но почему я вдруг решил, что К. захочет мне помогать, да еще будучи разбуженным в пять утра, — этого я и сам не могу понять по сию пору. Говорю же: долгое общение с Крисом обостряет в человеке скрытые качества. Больше мне сослаться не на что.
Самое смешное, что я не промахнулся.
В мытищинском особняке его горел свет — почти во всех окнах. К. то ли не ложился еще, то ли уже встал. Он принял меня в халате зеленовато-войлочного цвета с золотым орнаментом на полах и обшлагах. Если верить орнаменту, это был халат старшего евнуха Бухарского хана. На знаменитом пузе К. халат сходился едва-едва.