Доктор, пока пробегали под ротором, пригибался и косился вверх.
— В Герате было! — прокричал он. — Из Москвы инспектор прилетел, генерал! Вышел из вертушки, оглядывается, фуражку снял — тут лопасть качнуло, и ему по шее — раз! И он стоит, фуражку в руках крутит, а надеть не на что!..
— Сюда! — позвал провожатый.
Возле площадки, за линией огней, прямо в земле открывался квадратный люк, и разумно подсвеченная лестница — дырчатые железные ступени — вела в недра.
Дальше был коридор (трансформаторное гудение и сухой тревожный воздух), потом — перрон с обычным метрополитеновским вагоном. Одним. Машинист в черном танкистском комбинезоне…
— Как интересно, — сказала Хасановна, когда вагон втянуло в туннель. — Я думала, эта линия давно затоплена.
Сопровождающий майор внимательно посмотрел на нее.
— Почему вы так решили, гражданочка?
— Это все строил мой предпоследний муж. С сорокового по сорок девятый годы. И я помню, с какими проблемами они сталкивались. Мы ведь едем под Учинским водохранилищем?
— Вопросы будете задавать генералу, — обиженно сказал майор и отвернулся.
Но генералу, похожему на ученого моржа, было не до ответов на вопросы. Он жестом велел вошедшим сесть, сам же стоя рапортовал сразу по двум телефонам:
— Так точно. Да. Лучшие силы. Уже задействованы. Так точно. Будет сделано.
Потом он махнул рукой, выгоняя майора, и подбородком показал Крису на зеленый оружейный ящик.
В ящике рядком стояли бутылки с виски.
Крис провел по ним длинным тонким пальцем и вытащил «Баллантайн». Сильвестр ловко расставил бокалы.
— Есть доложить в восемь, — закончил генерал, постоял несколько секунд с закрытыми глазами, потом опустил трубки на рычаги.
— Альберт Мартович задерживается, — сказал генерал совсем другим голосом — не тем, которым только что отчитывался перед невидимым начальством. — Просил объяснить вам задачу. Простите, Кристофор Мартович, но… — он выразительно посмотрел на его «свиту». — Не лучше ли?..
— Не лучше, — отрезал Крис.
— Ладно, вам виднее… Да, забыл представиться: Щукин. Петр Васильевич. Оперативный дежурный по области. Ситуация следующая: неизвестными террористами заминирован вагон, перевозящий термит. Знаете, что такое термит? Так вот, вагон этот находится, вероятно, в черте города. Возможно, в сцепке с другими такими же вагонами. Если произойдет воспламенение, то оценить масштаб катастрофы я не берусь. Специалисты говорят, что это воспламенение всего, что горит, в радиусе километра…
— Какой идиот впустил эти вагоны в город? — спросил доктор.
— Тут все сложнее, — сказал генерал.
— То есть я должен найти мину? — спросил Крис.
— Да.
— Известно, какого рода мина?
— Только предположительно. Мы думаем, это термитные же шашки с электровоспламенителем. А вот относительно управления — тут ничего сказать не можем. Возможно, банальный будильник. Возможно, радио. Увы…
— Ясно. Сколько вагонов с термитом сейчас в Москве?
— Около ста.
— Что?!
— Около ста. Возможно, больше. Мы не успеваем их выводить. Да еще этот ураган… Вы найдете мину?
— Петр Васильевич! Я не знаю, что про меня наговорил мой братец, но я не ясновидящий. Для того чтобы найти вещь, мне нужно знать о ней как можно больше. О ней — и обо всем, что вокруг нее. Рассказывайте, что происходит.
— Ладно. Но это не для разглашения. И вообще желательно бы посторонних удалить…
— Вы никак не поймете. Это не посторонние. Это мои помощники. Резонаторы, усилители…
— Ну, хорошо. Значит, так. В прошлом году под Москвой были обнаружены туннели, наполненные термитом. По предварительным оценкам, там его около полутора миллионов тонн…
Хасановна ахнула.
— Под Москвой?— спросила она.
— Да, под Москвой. Вы что-то знаете об этом?
— Термит в таких количествах готовился для обогрева Северного морского пути и кардинального преображения Арктики… но в сороковом году всех разработчиков расстреляли за саботаж и подрыв обороноспособности… Может, и правильно: уже с тридцать шестого года мы фактически — не по отчетам — выплавляли алюминия больше, чем Америка и Германия, вместе взятые, а в войну вся истребительная авиация была фанерная… На этот проект пять лет работало две трети алюминиевой промышленности, ставки были чрезвычайно высоки. Под Москвой, — повторила она и задумалась. — Как странно…
— Очевидно, Сталин намеревался повторить ловушку, устроенную Растопчиным для Наполеона, но на новом техническом уровне, — сказал генерал. — Воспламенение такого количества термита дало бы эффект, сравнимый с одновременным взрывом двух-трех десятков термоядерных боеголовок средней мощности.
— И мы все время жили на этих бомбах?.. — почти шепотом спросил Сильвестр.
Генерал кивнул.
— Уже вывезли… большую часть, — генерал не то чтобы улыбнулся, но лицо его на миг разгладилось. — И обезвредили все запалы. Так что можно спать спокойно.
— Вывезли, — сказал Крис пустым голосом. — Куда?
— На переработку. Ценнейшее сырье. Чистый алюминий…
— Да-да-да. Мне нужно знать, кто получатель. Кто оплачивает работу… и все остальное.
— Сейчас вспомню. Холдинг… холдинг …зараза, как-то называется… сейчас спрошу.
Генерал потянулся к телефону, но Крис остановил его:
— Не надо. Свои ассоциации.
— Да что-то с севером. Полярный… нет. Хибины… Хибины …Было там что-то про Хибины. Хибины… Арктика …и кто-то там… — Он перевел взгляд на Хасановну. — И вы ведь тоже говорили про Арктику?..
Хасановна, листая свой блокнот, кивнула.
— Вот, — сказала она. — «Ха-Бэ Арктик энтерпрайз холдинг». И телефоны…
— Эпическая сила! Откуда это у тебя? — удивился Крис.
— По делу «Лаокоон». Они оплачивали счет.
— Точно. Я еще, помню, удивился тогда… — Кристофор Мартович! Мы не отвлекаемся от основного?..
— Что? Ах да!.. Отец Сильвестр, налейте мне, будьте любезны, еще на два пальца… Термит упакован — или россыпью?
— Упакован…
— Ящики, мешки?
— Ящики, можно сказать…
— Какие-то необычные?
— Ф-фу… В гробах он. В гробах из оцинкованного железа. Представляете себе эту картину? Туннель, набитый гробами… Ребята, которые обнаружили… в общем, не сразу отошли от потрясения.
— Я представляю… Как удается соблюсти секретность? Ведь, насколько я понимаю, в деле занято множество людей?
— По-моему, чудом. Кое-что, конечно, предпринимаем… с одной стороны, во всех операциях задействованы только офицеры, которые понимают, что к чему; с другой — заказчик обеспечивает очень неплохую оплату труда, а кому охота вылететь на хрен собачий? Вот и молчат. А от случайностей, конечно, застраховаться невозможно… плюем через плечо… Плохо плевали, наверное. — Значит, говорите, мина? — протянул Крис. — А откуда это стало известно?
— Анонимный звонок. Кто-то подключился к нашему служебному кабелю. Очень профессионально. Засечь не удалось. Кроме того, он знал некоторые технические подробности, которые заставили нас отнестись к сообщению серьезно.
— Но при этом вы уверены, что это не ваш человек.
— Н-ну… не то чтобы уверен, но думаю, что он, скорее, связан с заказчиком.
— Интуиция?
— Можно назвать и так.
— А не сказал ли звонивший, что предыдущая бомба сработала и так далее?
— Нет… Была и предыдущая бомба?
— Думаю, да. Хотя точно не знаю. Какие требования он выдвинул?
— Хорошие требования. Пятьдесят миллионов долларов на счета каких-то фирм-однодневок… Кипр, Каймановы острова, Андорра…
— Поджог вагона — это предупреждение, второй этап — поджог всего, что осталось внизу?
— Да…
— Понятно… Значит, так: мне нужны будут карты с нанесенными — слушайте: освобожденными и еще загруженными туннелями, местами, где производится погрузка вагонов, типичными маршрутами вагонов, составов — вплоть до пункта назначения. Отчеты МЧС и МПС о происшествиях за последний месяц — в стокилометровой полосе вдоль этого маршрута. Может быть, что-то не совсем обычное… не знаю. Дальше: какие-нибудь документы, пусть самые второстепенные, о контактах с этим чертовым холдингом. И… и …все пока. Да, обязательно держите вертолет наготове, хорошо?