Мистер Фитч повел себя как настоящий искусствовед. Внимательно изучил фото, прищурился, взмахнул длинными пальцами и произнес:

«Хм-м-м. Что вы думаете, мисс Уиллоу? Вот так, при этом освещении. Разумеется, ракурс выбран неправильно. И, возможно, нам следовало бы использовать проказливого бесенка вместо ангела. Но эта девушка... Биннс, идите сюда. — Очередной взмах пальцами. — Мне нужна реакция женатого мужчины».

Он не мог скрыть своей заинтересованности.

То же самое повторилось в «Бассейнах и местах развлечений Буфорда», только Да Косте не понадобилось мнение женатого мужчины.

«Горячая штучка, — сказал он, облизываясь. — Ах вы, фотографы!»

Я помчался обратно в студию и схватил визитку, которую дал ей, чтобы она написала имя и адрес.

На визитке ничего не было.

Честно скажу, следующие пять дней были самыми худшими в моей жизни. В привычном смысле. Наутро, по-прежнему не зная, где ее искать, я принялся тянуть время.

«Она больна», — сказал я Папаше Мюншу по телефону.

«Она в больнице?» — спросил он.

«Не настолько серьезно», — ответил я.

«Тогда тащи ее сюда. Головная боль — пустяки».

«Простите, не могу».

Папаша Мюнш заподозрил неладное.

«У тебя правда есть эта девчонка?»

«Конечно, есть».

«Даже и не знаю. Я бы решил, что это какая-то нью-йоркская модель, если бы не распознал твою кривую работу».

Я рассмеялся.

«Слушай меня. Завтра она должна быть здесь. Ты понял?»

«Я постараюсь».

«Не старайся. Она должна быть здесь».

Он понятия не имел, как я старался. Я обошел все модельные агентства и бюро по найму. Провел хитроумные детективные расследования в фотографических и художественных студиях. Потратил последние центы на объявления в трех газетах. Просмотрел школьные выпускные альбомы и фотографии служащих в местных фирменных журналах. Побывал в ресторанах и аптеках, где изучал официанток, и в хозяйственных магазинах и универсамах, где разглядывал продавщиц. Я наблюдал за толпами, выходящими из кинотеатров. Я бродил по улицам.

Вечерами я болтался среди проституток. Почему-то это казалось правильным.

К середине пятого дня я понял, что мне конец. Крайний срок Папаши Мюнша — он несколько раз отодвигал его, но этот был последним — истекал в шесть часов. Мистер Фитч уже отказался иметь со мной дело.

Я был в студии, смотрел в окно на Ардли-парк.

Она вошла.

Я столько раз мысленно проигрывал этот момент, что ни на миг не растерялся. Даже слабая дурнота не сбила меня с толку.

«Привет», — сказал я, не глядя на нее.

«Привет», — ответила она.

«Еще не разочаровалась?»

«Нет». — Ни смущения, ни вызова. Простое утверждение.

Я покосился на часы, поднялся и резко бросил: «Послушай, я дам тебе шанс. Один мой клиент ищет девушку твоего типа. Если хорошенько постараешься, можешь попасть в модельный бизнес. Успеем встретиться с ним прямо сегодня, если поторопимся. — Я собрал вещи. — Пошли. И в следующий раз, когда понадеешься на одолжение, не забудь оставить свой номер телефона».

«Не-а», — ответила она, не трогаясь с места.

«Что ты хочешь этим сказать?» — спросил я.

«Я не собираюсь встречаться с твоими клиентами».

«Еще как собираешься, — возразил я. — Это ради твоей же пользы, идиотка».

Она медленно покачала головой.

«Нет, детка, тебе меня не обмануть. И не мечтай. Они хотят меня».

И она улыбнулась мне во второй раз.

Тогда я решил, что она увидела мое объявление в газете. Сейчас я в этом не уверен.

«А теперь я скажу тебе, как мы будем работать, — продолжила она.—Ты не получишь ни моего имени, ни адреса, ни номера телефона. Никто не получит. И все снимки мы будем делать прямо здесь. Только ты и я».

Можете представить, как я на нее орал. Я испробовал все — злость, сарказм, терпеливые объяснения, безумства, угрозы, мольбы.

Я бы ударил ее по лицу, только это был фотографический капитал.

В конце концов мне пришлось позвонить Папаше Мюншу и сообщить ее условия. Я знал, что шансов у меня никаких, но что мне оставалось делать?

Он разъяренно высказал все, что обо мне думает, несколько раз сказал «нет» и повесил трубку.

Это ее не отпугнуло.

«Начнем снимать завтра в десять», — заявила она.

Около полуночи перезвонил Папаша Мюнш.

«Не знаю и не хочу знать, в какой психушке ты откопал эту девицу, но я ее беру, — сказал он. — Приходи завтра с утра, и я попытаюсь вбить в твою пустую башку, какие мне нужны фотографии. Кстати, я рад, что вытащил тебя из постели!»

Дальше все пошло как по маслу. Даже мистер Фитч передумал и после двух дней рассуждений о том, почему это невозможно, принял ее условия.

Само собой, Девушка всех околдовала, и вам не понять, на какие жертвы пошел мистер Фитч, отказавшись руководить съемкой моей модели в роли Бесенка Милых ремешков, или Чертовки, или на чем там мы в конце концов остановились.

На следующее утро она явилась точно по расписанию, и мы приступили к работе. Должен сказать, она никогда ни уставала и никогда не возмущалась тем, как я суетился над снимками. Все было неплохо — за исключением этого едва заметного чувства, будто меня чего-то лишали исподтишка. Быть может, вы испытывали нечто подобное, глядя на ее фотографии.

Когда мы закончили, я обнаружил, что есть и другие правила. Была середина дня. Я собрался спуститься с ней вниз, чтобы перехватить сэндвич и кофе.

«Не-а, — сказала она. — Я спущусь сама. И смотри, детка, если хоть раз попробуешь проследить за мной, если хотя бы высунешь голову в окно, когда я буду уходить, можешь искать себе другую модель».

Можете представить, как вся эта чушь подействовала на мое самообладание — и мое воображение. Я помню, как открыл окно после ее ухода — сперва выждав несколько минут — и стоял, дыша свежим воздухом, пытаясь разгадать, что кроется за всем этим: может, она прячется от полиции или от родителей, или ей взбрело в голову, что быть чокнутой — круто, или, скорее всего, Папаша Мюнш прав и у нее действительно не все дома.

Но меня ждали фотографии.

Оглядываясь назад, я поражаюсь тому, как быстро ее магия начала окутывать город. Вспоминая, что последовало за этим, я боюсь за свою страну — а может, и за весь мир. Вчера я прочел в «Тайм», что фотография Девушки появилась на рекламных щитах в Египте.

Выслушав мою историю до конца, вы поймете, почему я так напуган. Однако у меня есть теория, которая объясняет причину моего страха, хотя и выходит за эти самые «определенные рамки». Она касается Девушки. Расскажу в нескольких словах.

Сами знаете, современная реклама заставляет нас всех смотреть в одну сторону, желать одних и тех же вещей, представлять одно и то же. И сами знаете, психологи подрастеряли свой скепсис по части телепатии. И у меня есть две мысли. Представьте, что одинаковые вожделения миллионов людей сосредоточились на одной телепатической личности. Предположим, девушке. И сформировали ее по своим представлениям.

Представьте, что она знает самые заветные желания этих миллионов. Понимает эти желания лучше, чем люди, которые их испытывают, видит ненависть и стремление к смерти, что кроются за похотью. Представьте, что она подстраивается под этот абсолютный образ, оставаясь равнодушной, будто мраморная статуя. А теперь представьте голод, который она должна испытывать в ответ на их голод.

Но я ухожу от фактов. Причем некоторые из этих фактов — чертовски весомые. Например, деньги. Мы делали деньги.

Вот забавная вещь, о которой я собирался вам рассказать. Я боялся, что Девушка меня обчистит. Она в прямом смысле держала меня на мушке.

Но она не просила ничего сверх обычного гонорара. Позже я настоял, чтобы она брала больше, намного больше. Но она всегда принимала деньги с пренебрежительным видом, словно собиралась выбросить их в первую попавшуюся канаву.

Может, она так и делала.

Как бы то ни было, у меня появились деньги. Впервые за много месяцев я мог позволить себе напиться, купить новую одежду, вызвать такси. Я мог охмурить любую девушку. Только выбирай.