Меня втащили в собственный дом пленником. В просторном зале уже собралось много народу. Мою мать, напряженную, но выглядящую очень уверенно, держали за руки (она обладала редкой силы даром исцеления и не могла ничего противопоставить тем, кто напал на нас). Вокруг собрались южане — только в этот момент я догадался, откуда пришло нападение. В середине зала в одиночестве стоял отец с мечом наперевес. Взгляд его был непривычно яростен, но этот гнев был направлен на дикарей.

Меня, всё ещё с кинжалом у горла, вытолкнули вперед, так, чтобы отец увидел. И это подействовало. Словно сквозь какую-то пелену я слышал, как та самая девушка, которая держала меня, приказала королю опустить оружие, и он, с каким-то неясным отчаянием глядя на меня, послушался. Кажется, я кричал ему, чтобы он не сдавался. Но он сдался. Один из воинов с юга мгновенно оказался рядом с ним, подойдя со спины, и когда сверкающий меч начал свое движение, я закричал.

Но отец не успел отреагировать. Или не стал. Я не знал и вряд ли узнаю. Удар был идеально выверенным. Кровь моего отца брызнула во все стороны, его голова с глухим стуком упала, сверкнув стальным взглядом в последний раз. Моя мать закричала, забилась, заплакала, умоляла пустить к нему. Но прирастить отрубленную голову даже она была бы не в силах.

Я тоже кричал. Тоже плакал. Я, конечно, был принцем, но я был также ребенком. Ребенком, только что потерявшим отца.

Я не слышал и не осознавал приказов, которые раздавала девушка, что продолжала держать меня. Она насильно посадила меня на коня перед собой, и мы ехали куда-то на север, ехали... Я почти не помню, что тогда происходило. Кажется, они жгли дома, кого-то убивали... Моя память словно покинула меня, не желая запоминать то, что творилось вокруг.

На четвертый день меня привязали к дереву на краю какой-то каменистой площадки, рядом с обрывом. Только тогда я немного пришел в себя, оглядываясь и пытаясь понять... хоть что-нибудь. Увидел маму. Она тоже была связана, смотрела на меня с тоской и болью.

И тогда южанка спустила собак. Целая стая, около десятка, напала на маму. Они рвали её на части, грызли, терзали... Она, конечно, плакала. Кричала. О чем-то умоляла, заклинала... Её никто не слушал. Дикари только смеялись.

А я не мог оторвать глаз от этого ужаса. Смотрел и молча плакал. Я напрочь забыл, что умею колдовать, что мог бы издалека сжечь этих собак (на это я уже был способен), забыл, что могу поставить для неё защищающий щит... Ужас и боль лишили меня всяческого сопротивления. Я не смог помочь своей матери и так себе этого и не простил...

Несколько минут после её смерти я так и просидел у дерева связанным. В груди была пустота. У меня не был сил ни на что. В голове метались обрывки неясных мыслей. Но я немного пришел в себя, когда дикарка, которую я уже ненавидел и боялся, присела передо мной на корточки. Её жестокая улыбка пугала, хоть я и старался этого не показывать.

— Даже не заплачешь? — нарочито ласково прошипела она. — Или ты не успел разглядеть, как моя свора растерзала твою мать?

Она расхохоталась. А мне было безумно больно. Я хотел заплакать, но отчего-то знал, что так станет только хуже. Мне казалось, что я слышу голос отца, который поддерживал меня и напоминал о том, что нужно делать.

Но потом дикарка поднесла к моему лицу кинжал и заговорила... Долго, безжалостно. Она говорила о том, как будет меня пытать перед тем, как убить. И мне было очень страшно. Мне казалось, что это был последний день в моей жизни. Я был уверен, что, вдоволь помучив меня, она меня убьёт.

Дикари разожгли костер неподалеку от меня. Я почти сообразил, что могу использовать его, стоит лишь чуть-чуть сконцентрироваться на магии, и тогда...

Плечо обожгло болью. Дикарка в первый раз ударила меня ножом, и страх накатил с новой силой. Я, конечно, тут же растерял те крохи магии, которые сумел было собрать. А потом разумных мыслей не осталось вовсе.

Все следующие удары не были такими быстрыми, как первый. Южанка резала меня медленно, глубоко, жестоко наслаждаясь каждой каплей моей крови, каждым стоном. Я пытался сдерживать себя, держаться, старался быть гордым и равнодушным к боли... Не удавалось. Я стонал и плакал. Порезы на моих мышцах становились всё глубже и серьёзнее. По коже проносился холод, я думал, что чувствую за спиной собственную смерть. Я кричал, просил не мучить, отпустить... Она смеялась. И продолжала.

Я чуть не задохнулся от крика, почти что потерял сознание от ужаса и боли, когда она наконец отошла. Я благодарил богов за пощаду... целую минуту. Пока она не вернулась, держа в руках раскаленный нож. И, поймав мой взгляд, наверняка полный отчаяния, она снова начала нехорошо улыбаться.

Я вынырнул из тяжелых воспоминаний, почувствовав на губах легкий поцелуй.

— Это ужасно, — тихо выдохнула Индис.

Я перевел на неё взгляд и заметил дрожащие на ресницах слезы. Я прижал её в себе, сразу пожалев о том, что рассказал так много и так тяжело.

— Прости... Наверное, не надо было так...

— Надо, — к моему удивлению, твердо возразила она, крепко меня обнимая. — Ты пережил такое... И остался прекрасным и сильным человеком. Мне жаль, что тебе пришлось пережить этот ужас, но, — она вскинула голову, ловя мой взгляд, — я горда, что ты — именно такой.

Грудь сдавило теплом, нежностью и благодарностью. Я не знал, как сказать ей о том, что чувствую сейчас. Но девушка не стала дожидаться ответа, снова легонько меня поцеловав.

Я не ожидал, что её поддержка и восхищение наполнят меня таким воодушевлением. Я вообще отвык от того, что могу кому-то открыть душу нараспашку и получить не удар кинжалом, а душевность и ответное тепло. Вся моя жизнь эти годы была построена на том, чтобы быть сильным и неуязвимым для того, чтобы просто жить. Но, кажется, теперь надо привыкать к тому, что я не один...

"Демоны и боги, я всерьёз собрался жениться!" — вдруг подумалось мне. И хотя эта мысль бродила в моей голове едва ли не с приезда Индис в мой замок, она неожиданно поразила меня. Я правда готов быть для неё мужем? Опорой и защитой?

Хотя... если хорошенько подумать, то последние три года я и так только этим и занимался. Просто теперь я буду не её слугой, а наравне с ней.

— О чем ты так задумался?

Тонкие пальцы прошлись по моему лбу, должно быть, разглаживая задумчивые морщинки.

Я улыбнулся девушке.

— Не верится, что ты здесь.

Тихо рассмеявшись, Индис снова легла рядом со мной, прижавшись щекой к моему плечу и скользнув губами по одному из шрамов.

— Давай отдыхать, — мягко предложила она, начав поглаживать меня по животу и вызывая волну мурашек по всему телу. — Всё остальное пусть подождет до завтра, хорошо?

Я поцеловал её в золотые волосы и выдохнул. В чем-то она была права. Завтра определенно будет чем заняться. Вот только я никак не мог уснуть.

Вскоре уставшая девушка провалилась в сон. Я лежал рядом, осторожно её обнимая, и думал, думал, думал...

Индис очень любила свое королевство. Так же, как и я своё. Ни один из нас не поставит свою страну в зависимость от другой, какие бы чувства не связывали лично меня и королеву. Единственный вариант, при котором наш брак не повредил бы странам, — это их объединение. Создание единого королевства под нашим общим правлением.

Я изучал наше законодательство, знал жизненный уклад в обеих странах. Я не видел серьезных конфликтов, которые могли бы помешать нам. Но была одна деталь, которая смущала меня.

Магический барьер, окружающий Оснион. Я не знал, насколько он эффективен с учетом того, что он почему-то пропускает южан, но всё же мне бы хотелось, чтобы он существовал и опоясывал всё наше будущее государство, а не только мою родную страну.

Но я не знал, раздвинется ли барьер после объединения стран? Или для этого мне придется что-то сделать? Мне определенно был нужен совет тех, кто мог знать куда больше.