Несколько раз близко познакомив свои колени с полом, я всё же добрался до шкафа и заглянул в тревоживший меня открытый ящик. Моя корона лежала на месте. Короны Индис не было. Но часть её вещей определенно была в шкафу... Так же, как другой части там не было. Любопытно...

Я подошел к столу, приглядываясь к тем странным тряпкам. Мозг немного зависал, и я не сразу понял, что те неприятные пятна на ткани — это кровь. Причем, похоже, моя собственная. Видимо, остатки старой перевязки и чистые заготовки для новой... В плошке было немного воды. На вид и запах казалась чистой. Я выпил её залпом.

Задумался. Если предполагалось, что кто-то должен снова меня перевязать, значит, сюда должен этот кто-то прийти. Мне просто стоило немного подождать.

7 месяцев спустя...

Теперь я точно знал, что ненавидел больше всего.

Бессилие.

Я сидел на корточках в коридоре, прижимаясь спиной к каменной стене, и всё, что мог, — слушать крики Индис, каждый из которых резал сердце, как ножом.

Я бы предпочел снова подвергнуться пыткам или даже умереть, чем осознавать ужасающую боль, которую она сейчас испытывала, и ничем не мочь помочь.

Я хотел побыть с ней в это время, но моя золотоволосая королева и слушать меня не захотела! Умудрилась заболтать меня и взяла клятву о том, что я не войду к ней, пока она рожает.

Но почему меня никто не предупредил, что это так больно и сложно?! Я провел в этом коридоре уже больше половины суток и начинал сходить с ума от ужаса...

Вообще последнее время, после моего полулегендарного возвращения из мертвых, прошло тяжело. Беременность у Индис проходила тяжко, и забота и о ней, и обо всем государстве легла целиком на мои плечи, не слишком к этому привычные, хоть все вокруг и утверждали, что у меня хорошо получалось.

За это время мы почти полностью объединили Асард и Оснион — теперь уже не только по бумагам, но и по факту. Территории некогда обеих стран стали примерно равномерно заселены, да и люди теперь воспринимали государство действительно как единое целое.

Ещё мы приняли небольшую делегацию из Южных земель. Перед нами долго извинялись и безропотно согласились подписать мирный договор на очень невыгодных для южан условиях. Признаться честно, я был слегка удивлен, что они умеют читать...

Ещё к нам снова приехали послы из далекой северной страны. На самом деле, я безумно хотел побывать там, в краю непроходимых лесов, ужасающих бурь и вечных снегов, где небо по ночам расчерчивается цветными огнями, а обжигающий холод наполняет воздух, закаляя и тело, и душу...

Боги словно услышали мои желания: северяне пригласили меня и Индис в гости, когда наш ребенок немного подрастет, и мы сможем спокойно отправиться в путь, не опасаясь за его здоровье.

Правда, я всё же волновался за это путешествие: северные земли, как поговаривают, кишели диким зверьем, а во льдах и снегах таилось множество опасностей. А я...

Магия ко мне так и не вернулась. Ни капли, ни искры силы я не чувствовал в себе. Видимо, такова была цена за мое возвращение к жизни.

Кстати, о возвращении... Кошмары несколько месяцев не отпускали ни меня, ни Индис. Моей королеве то и делось снилось, как я умираю, и она, просыпаясь в слезах, так отчаянно обнимала меня, что у меня каждый раз рвалось на части сердце.

Я тоже видел похожие сны, полные боли, вины и отчаяния. Но никогда об этом не говорил.

Хотя, разумеется, всё, что со мной случилось в те дни, я рассказал, даже предложение государя Исдиана об обмене моей жизни на полноценный магический барьер на границе государства. Ох и гоняла меня Индис...

Я, конечно, не смог не явиться ещё раз к Хранителю Осниона. Дошел до знакомой пещеры, окунул пальцы в ледяную воду и снова перенесся в то золотое место.

Мы не сказали друг другу ни слова. Только я в первый и последний раз низко-низко поклонился, благодаря за второй шанс на жизнь...

— Вот-вот на свет появится твой сын, — мягко произнес призрак моего отца, опускаясь на корточки рядом со мной и вырывая меня из воспоминаний.

— Вам нужно уходить? — с сожалением спросил я.

— Таков порядок, — насмешливо кивнул Киллиан.

Я и не заметил, как вокруг меня собрались все привидения. Собрались, очевидно, попрощаться. Киллиан был прав, таков был магический закон нашего рода: когда у правителя рождался наследник, призрачные советники покидали короля.

Я привязался к ним. Отпускать их теперь было сложно, но я заставил губы изогнуться в улыбке.

— Я благодарю судьбу за то, что вы были со мной это время, — негромко, но от души произнес я.

Я обвел их взглядом. Молчаливый Шарритон, заботливые Цистерис и Фабиан, больше всех ругавшиеся на мою беспечность, когда я умер, язвительный Киллиан, и отец — всегда понимающий и любящий...

— Ты был лучшим королем из всех, кому мы служили, — неожиданно серьезно ответил Киллиан.

Я хотел было возразить, помня, что в истории были короли наверняка куда более великие и важные, чем я, но не успел.

Призраки дружно уставились на дверь к Индис и улыбнулись. Их очертания стали быстро блекнуть. Воздух прорезал очередной крик моей жены, а затем...

Я вздрогнул, когда впервые услышал непривычный звук.

Детский плач. Плач моего сына.

Не задумываясь, я толкнул дверь рукой, но с той стороны в неё прилетело что-то тяжелое, закрывая её обратно.

Между тем там, в комнате, началось движение и болтовня. Кто-то даже засмеялся. Индис больше не кричала, мне показалось, что она что-то сказала. Плакал только ребенок.

Боги! У меня родился сын!..

Я тяжело оперся плечом на стену и вздохнул. Восторг, страх, счастье, волнение — какой-то совершенно безумный клубок чувств!

На лестнице послышались шаги, через несколько секунд рядом со мной появился Крис.

— Уже всё? — с опаской спросил он.

В самом начале родов парню стало не по себе, и он предпочел уйти вниз.

Мой сын заплакал чуть громче, словно отвечая на вопрос друга.

— Ты ещё не заходил?..

— Меня не пустили, — хмыкнул я.

— Волнуешься?

Я покосился на руки. Они едва заметно дрожали. Я сжал их в кулаки и глубоко вздохнул.

— Угадай, гений, — пробормотал я.

Крис сжал мое плечо и промолчал.

Индис вышла к нам через несколько минут. Уставшая, явно мечтающая уснуть на несколько суток, но в уголках губ притаилась мягкая улыбка.

На её руках, завернутый в одеяло с моей вышивкой (правда, об этом только Индис и знала), лежал младенец. Он громко, пожалуй, даже возмущенно кричал и неловко шевелил маленькими, ещё неуклюжими кулачками.

— Мальчик сильный, крепенький, настоящим воином вырастет, — тут же защебетала рядом женщина, которая помогала Индис. — Глазки — ну как у Вас, Ваше Величество, просто чистейшее серебро! Красавец вырастет, от невест отбоя не будет!