– Да?

– Твоя пластинка побила рекорд популярности. Она ужасно обрадовалась:

– Неужели?

– Точно.

– О, как же это замечательно! – Синдра повернулась к Марику. – А ты тоже знал об этом?

Он кротко улыбнулся:

– Да, знал, но Гордон – хозяин дела, он сам хотел тебе об этом сказать.

– Да, но хорошие новости мне бы не помешали.

– Малыш, у тебя скоро будет их выше головы, – ответил Марик.

А потом они занялись любовью. Она в это время думала о Гордоне, о том, что он сейчас дома со своей хорошенькой женой и двумя маленькими детьми. Для него она не представляет интереса. Просто певица, которая получила рекордное число дисков, вот и все. Но когда-нибудь он взглянет на нее по-другому. Однажды от так ее захочет, как она сейчас хочет его.

Синдра знала, что недосягаемых мужчин на свете не существует.

И тот же вечер, позднее, Ник заехал посмотреть выступ-пение Джои. За время его отсутствия дела клуба нисколько не улучшились, и хозяйки его были такие же неинтересные.

Сам Джои был забавен. У него был настоящий талант, талант, который он зарывал в этом отхожем месте.

– Ты обещал приехать ко мне, – напомнил Ник.

– Слушай, старик, ты словно нянька, перестань меня опекать, – огрызнулся Джои.

– Вот что я тебе скажу: ты едешь в Лос-Анджелес, и я пытаюсь найти тебе роль в своем новом фильме.

Джои состроил гримасу:

– О, ты ведь теперь большая звезда. Так ты можешь мне дать роль?

– Возможно. Но только, если ты не будешь просиживать штаны в Нью-Йорке.

– Я не просиживаю штаны. Я в поте лица зарабатываю хлеб насущный.

Ник внимательно на него посмотрел. Он в этих делах был не слишком опытен, но сейчас мог бы поклясться, что его друг опять сидит на игле.

– Я тебе вышлю билет, – сказал он.

– Я сам могу купить себе билет.

– Эй, послушай, у меня ведь больше денег, чем у тебя. Вот и воспользуйся этим, пока есть возможность.

– Иди к черту, – сказал, усмехаясь, Джои.

– Того же и тебе желаю, – ответил Ник. Вернувшись в гостиницу, он позвонил Мине:

– Хочу просить об одолжении.

– Но сначала скажи мне одну вещь, – сказала она оскорбленным тоном.

– Что?

– Кто тебе сказал, что ты можешь лететь в Нью-Йорк, не доложив мне об этом?

– А что, мне полагается отмечаться?

– Нет, но предполагается, что завтра утром ровно в девять ты должен быть в примерочной.

– Я вернусь через сорок восемь часов.

– В будущем ставь меня в известность.

– Да, мамочка.

– Рада слышать, Ник, – ответила она сухо. – А что за одолжение?

– У меня есть талантливый друг. Хорошо бы ему нашлась роль в фильме.

Она изумилась:

– Да кто ты сам-то такой, Берт Рейнолдс, что ли?

– По крайней мере, пригласи его на прослушивание.

– Какую роль ты имеешь в виду?

– Он был бы хорош в роли тюремного зубоскала.

– Но у них уже есть кто-то, и он им нравится.

– Пусть они моего послушают, Мина. Он действительно хорош.

– Ладно, Ник, я постараюсь это устроить. А, между прочим, что ты поделываешь в Нью-Йорке?

– Мой рекламный агент преподал мне один урок.

– Что такое?

– А все время заставлять не знать, а только догадываться.

Утром он быстро прогулялся через Центральный парк. Вернувшись в гостиницу, позвонил Джесси и сказал, что явится на обед обязательно.

– Я в восторге, – ответила она. – С вами будет спутница?

– Нет, я приду один. – И немного помедлил. – Э… Джесси…

– Да?

– Пусть рядом сидит Лорен.

– Вы хотите сказать, жена Оливера?

– Да. Понимаете, Лорен и я… мы… мы знали друг друга когда-то давно.

– А я и не подозревала!

– Мы потеряли друг друга из виду, и так приятно будет вспомнить прежние времена. Конечно, ничего особенного, но если вы сможете так сделать, чтобы мы сидели рядом, я вам был бы очень признателен.

Джесси опустила трубку и задумалась. Ничего такого в просьбе подозрительного она не усматривала, но ведь это как-то странно: сначала Ник позвонил, чтобы узнать номер телефона Оливера, а теперь просит, чтобы она посадила рядом с ним его жену. Ну, ладно, что толку задавать вопросы, просят об одолжении, и она просьбу исполнит. У нее в гостях должны быть интересные люди, и присутствие Ника Эйнджела только сделает обед еще более интересным.

И если верно ее предчувствие, вечер выйдет просто удивительным.

73

Прошло пять недель после поездки в Рим, и Лорен заподозрила неладное. Уже несколько дней ее поташнивало. Она посмотрела свой календарик и поняла, что месячные запоздали. Это было необычное явление, они никогда не опаздывали…

И о чем бы она теперь ни думала, все вытеснялось одной мыслью – уж не беременна ли она?

А начав думать об этом, она уже не могла остановиться. Она пошла в гимнастический зал и очень усердно там поупражнялась. Потом она приехала домой и села на час в горячую ванну. Она хотела иметь ребенка, но пока это было невозможно, потому что Оливер не спал с ней, как положено мужьям. Так что, если она действительно беременна, как это все объяснить?

«Я аборта делать не буду. Не хочу убивать еще одного ребенка.

Но что же ты собираешься делать, Робертс?

Не знаю.

Теперь видишь, куда тебя завлекли твои римские объятия?

Заткнись! Заткнись, черт тебя возьми!»

Выход был только один. Заставить Оливера быть с ней как положено.

Он неожиданно приехал из офиса довольно рано.

– Мы можем с тобой поговорить? – сказала она, подавая ему мартини.

Он был какой-то рассеянный:

– Но если мы сегодня едем к Джорджам, мне нужно сделать несколько звонков, прежде чем поедем.

– Оливер, – сказала она очень спокойно, – я прошу всего лишь о разговоре. Неужели это так обременительно?

– Конечно, нет. Я только сказал, что мне прежде надо позвонить. Мы ведь и попозже сможем поговорить, правда?

– Но ты всегда потом бываешь усталый.

– Нет, не буду, – обещал он, – и найду для тебя время. О, как он щедр! А суть была в том, что он начинал действовать ей на нервы.

Интересно, что, если она отменит сегодняшний выход? Если они никуда не поедут, Оливер будет только с ней, и может быть, да, может быть…

«Но надо его привести в соответствующую позицию, Робертс.

Я уже сказала тебе – заткнись, черт возьми!»

Мысль, что уже так поздно, но надо позвонить Джесси и сказать, что они не приедут, была не очень приятна. Джесси просто разозлится, особенно если учесть, что они давно не виделись.

И со вздохом она поняла, что нужно ехать.

Она надела простое черное платье, еще раз хорошо расчесала волосы щеткой и сделала особенно искусный макияж. Затем отступила назад и придирчиво осмотрела себя в зеркало. С тех пор как она участвовала в отборочном состязании для «Марчеллы», в ее облике появился какой-то блеск. Оливер называл его «блеском успеха». Интересно, а может быть, это все последствия того, что у нее было такое удовлетворительное свидание с Лоренцо?

«Но ведь это было только один раз.

Но и одного раза оказалось достаточно».

Она и так слишком виновата, чтобы совершить это дважды.

Когда она приехала к Джорджам, у нее появилось чувство, что сейчас ей надо отправляться на кухню и готовить еду.

У Джесси, как всегда, было интересное и пестрое общество, вечер обещал быть нескучным.

Она взяла бокал у проходящего мимо официанта и обменялась двумя-тремя фразами с одним из конкурентов Оливера из соперничающего агентства.

– Поздравляю, – сказал ей этот человек, почти прижимаясь к ней, – я видел рекламные снимки «Марчеллы» – они очень подходящи. Наверное, Оливер нашел самое лучшее «лицо года» и женился на нем.

– Рада слышать, что они вам понравились, – сказала она, отстраняясь, – всем известно, какой у вас замечательный вкус.

Он сразу же ввернул:

– Но и у Оливера тоже.

Она стояла спиной к двери, но почувствовала, что вошел кто-то значительный. Обернулась и с удивлением увидела Эмерсона Берна. Его грива стала пышнее и длиннее, чем обычно, а загар еще темнее. Бледно-бежевые кожаные брюки обтягивали его длинные ноги, еще больше подчеркивая их длину, пиджак на нем был очень стильный, с бахромой. Его спутнице было на вид лет двадцать.