Она выжидающе молчала.

– Смотреть надо, куда идешь, – сказал он грубо. Она разозлилась:

– Это я должна смотреть?

– Ага. Ведь это ты на меня наткнулась.

– Да ничего подобного.

– Конечно, ты!

– Нет, не я!

И в ярости они уставились друг на друга, два чужака. Он был тощий и не очень высокий, с иссиня-черными кудрями, бледный, с небольшой ямочкой на подбородке и пронзительными зелеными глазами. В грязной белой рубашке с короткими рукавами под полинявшим хлопчатобумажным пиджаком. Джинсы были невообразимо грязные и рваные, кроссовки стоптанные, с обитыми носками.

Она почувствовала волнение.

– А ты не собираешься помочь мне все подобрать? – Ей стало любопытно, кто он такой.

Ник столь же внимательно разглядывал ее. Неплоха. Немного задается. Нет, с такими он еще дело не имел.

– Ладно, – пробормотал он и наклонился, чтобы помочь ей.

– А как насчет разбитых лампочек? – спросила она.

– Поди и попроси две заменить, ты ведь еще не вышла за порог, – сказал он, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы ее уложить. Провинциальная девушка. Наверное, еще девственница. Определенно за одно свидание не справиться.

Он наклонился к ней и почувствовал, как от нее пахнет лимонным мылом, а не какими-нибудь грошовыми духами. А волосы – длинные, блестящие, каштаново-рыжие. Он посмотрел на фигуру. Тоненькая, но вполне подходит.

– Этого я сделать не могу, – заявила она, поджав губы, – ты должен за них уплатить.

Он рассмеялся. Не очень приятно для слуха и насмешливо, будто сказал: «Это кому ж ты все говоришь?»

– Дорогуша моя, хорошо, если у меня хватит на пачку сигарет.

– Значит, я должна платить?

– Нет, не ТЫ, – он кивнул в сторону прилавка, где мистер Блэкли был занят разговором с покупателем. – Я же сказал, пойди к тому брюхану. Он отдаст тебе деньги.

– Не смей так называть мистера Блэкли, – прошептала она яростно.

– Но он же не слышит.

– А может, слышит!

– У него что, локаторы вместо ушей?

Но не успела она ответить, как появился папа, поспешно сбежавший с лестницы из конторы.

– Папочка! – воскликнула она, забыв на секунду о зеленоглазом незнакомце.

Но как только Ник услышал слово «папочка», он испарился. Он давно усвоил,' что от отцов надо держаться как можно дальше.

– Где же ты был? – спросила она, схватив отца за руку.

– Наверху. Работал.

– Но я поднималась наверх! Занавеска была спущена, а дверь заперта!

– Чепуха. А это что такое? – и он указал на осколки. Возбужденная неожиданной встречей, она оглянулась.

Юноша, что так внезапно наскочил на нее, исчез.

– О, я уронила мамины лампочки. Фил Робертс хохотнул:

– Ну что за женщина – опять запасается на ближайшие три года.

Лорен тоже хихикнула, они втайне дружно насмехались над склонностью мамы к подобным излишествам.

– Ну, ты же знаешь мамочку, – ответила Лорен.

– Да уж, действительно, – ответил отец. – Между прочим, Лорен, я все не находил момента сказать тебе наедине, как я рад, что ты обручилась. Сток многообещающий парень, уважающий традиционные ценности, из первоклассной семьи. – И добавил, помолчав: – Мы с мамой очень тобой гордимся.

«Дерьмо». Если незнакомец мог сказать это вслух, она может произнести это про себя.

«Да, полагаю, я помолвлена, – подумала она мрачно. – «И положение безвыходное. Пока».

7

Арета Мэй устроила так, что Ника приняли в босвеллскую школу второй ступени в середине семестра.

– Туда же ходит и Синдра, – сообщила она ему.

– А кто это, Синдра?

– Она будет тебе сестра, мальчик, и не забывай об этом. Красивая девушка, отсюда все ее неприятности. И я не хочу, чтобы у тебя они тоже были, так как вам придется спать всем вместе.

Как будто он не спит уже в теснотище вместе с Харланом и Льюком!

Он выманил у отца пару долларов и направился в город. Они не раз оседали в таких маленьких городках с одной бензоколонкой, но Босвелл получше других. Ник обследовал Главную улицу, заглянул в лавку металлических изделий, где в буквальном смысле слова налетел на девушку, он даже прикинул на мгновение, удастся ли ее уложить, но потом появился ее отец, и он побыстрее убрался. Но, как бы то ни было, она не очень ему по вкусу – слишком чистенькая.

Больше ему понравилась официантка в аптеке (*Аптеки с отделом, в котором можно перекусить, распространены в США. (Примеч. ред.))(. Лет двадцать пять, грудастая и немного косая.

Он скользнул к стойке и заказал кофе.

– Черный? – спросила она, почти не взглянув на него. Он подмигнул.

– Со сливками, дорогуша. И сливок побольше.

– Ты недавно в городе?

– Как это ты догадалась?

– Потому что, если бы ты был здешний, ты бы не пытался меня клеить. Знал бы, что Дэйв мой муж, – и она ткнула большим пальцем в сторону повара по закускам, угрюмого мужчины лет на десять постарше ее и с мощными мускулами. Но Нику не хотелось отступать.

– И тебе с ним хорошо в постели? Она насмешливо подняла брови:

– А тебе мамочка уже позволяет одному шляться по улицам?

И они одновременно расхохотались.

– Луиза, – сказала она. – Добро пожаловать в Босвелл.

– Дэйву повезло.

– А ты юнец зеленый. Между прочим, что ты здесь делаешь? Коротаешь время на пути в исправительную школу?

– Меня старик мой сюда привез.

Она налила ему чашку кофе, щедро подбавив сливок.

– А что делает он?

– Спит с бабой. Луиза вздохнула:

– Все мы спим с кем-нибудь, дорогой. Разве не так?

– Я должен ходить в школу, – сказал он, проглотив залпом кофе, – но я хотел бы работать по вечерам и в уик-энды, чтобы скопить деньжат. Ничего предложить не можешь?

– А что я, по-твоему, биржа труда? – сказала она, разглаживая клетчатый передник.

– Да я просто спросил. Она смягчилась:

– Может быть, Дэйв что знает.

Но тут ее внимание привлекла группа школьников, ввалившаяся с шумом и гомоном. Она подошла к ним, чтобы принять заказы. Ник стал их разглядывать. Ему не впервые приходилось начинать учиться в середине семестра, и всегда повторялась одна и та же история. Ребята в классе относились к нему подозрительно, и всегда среди них находился какой-нибудь потаскун, который пытался затеять с ним драку, а большинство девчонок притворялось, что его совсем не замечают, а сами очень замечали.

И каждый раз ему приходилось утверждаться, каждый чертов раз. А это означало задать жару мешку с дерьмом, школьному силачу, и уложить самую хорошенькую девчонку. Так или иначе, но ему удавалось и то и другое.

У Ника было одно золотое правило: «Никогда не играй честно». И оно себя оправдывало.

Придет день, и он навсегда покончит со школой, школьные занятия всегда портили ему настроение. Но сколько раз ему пришлось вот так доказывать всем, что с ним надо считаться!

Ребята поинтересовались у Луизы насчет него и оглядели с ног до головы. Две девчонки толкнули друг друга в бок. Здоровый парень с коротко остриженными волосами сказал что-то смешное, и все засмеялись.

Инстинктивно Ник почувствовал, что драться придется именно с этим парнем.

«Ты просто кусок дерьма, верзила. Я так тебе дам в пах, что ты долетишь до Майами и обратно».

Подошла Луиза и снова налила ему кофе.

Ник кивком указал на коротко остриженного.

– Не лезь с ним в драку, дорогой, – предупредила Луиза, – его отец, можно сказать, хозяин в городе.

– Нуда?

– Не сомневайся. – Она поправила длинную темно-каштановую прядь, лезшую в косые глаза. – Подожди, я поговорю с Дэйвом, у его брата Джорджа бензоколонка. Ты чего-нибудь смыслишь в автомобилях?

– Если машина не едет, я могу ее починить. Этого достаточно?

– Посмотрим, дорогой. Поглядим, что и как.

А в трейлере жизнь шла, как обычно. Примо сидел как приклеенный у телевизора, рыгая, накачиваясь пивом и закусывая соленым крекером.

Арета Мэй сутулилась над керосинкой, разогревая мясной рулет двухдневной свежести: ее хозяева давали ей право выбрасывать остатки еды на помойку или забирать их домой.