– Ладно, если столько стоит моя свобода, я ее покупаю.

– Хорошо, я подготовлю бумаги.

– И главное, Керк, поскорее.

Как только Керк ушел, он позвонил Карлайл.

– Мне скучно, – сказал он.

– Скверный мальчишка, да ведь мы только недавно расстались. И в трейлере мы занимались сегодня этим три раза, чего тебе еще?

– Приезжай и привези подругу. Она сделала вид, что оскорбилась:

– Ну знаешь, я ведь не шлюха какая-нибудь!

– Да в чем дело, Карлайл? Ты что, стареешь?

Но для любой актрисы подобное подозрение – как смертный приговор.

– Сейчас приеду. А кого тебе хочется?

– Помнишь ту индонезийку? Она еще в пределах досягаемости?

– Нет, она в Нью-Йорке. Но здесь есть одна девушка, она была вчера на съемках – экстра-класс. Тело знатное. Сейчас узнаю, нельзя ли ее подцепить.

Через час она прибыла вместе с Хани, семнадцатилетней нимфеткой. У Хани были огромные глаза, сладострастный рот и бесподобное тело. А кроме того, она была его поклонницей.

– Я просто глазам своим не верю, – сказала она, – неужели я в доме Ника Эйнджела, – и она с почтением оглянулась вокруг.

Он уже осушил полбутылки виски, но все же ухитрился успешно заняться и с той, и с другой. Хани была на все готова, такой услужливой он еще не встречал. Она исполняла любое его желание.

В конце концов, Карлайл возревновала. Она поняла, что Хани ему очень пришлась по вкусу, и ей это не понравилось.

– Не забудь, что ты обещал, – прошептала она, когда они с Хани уходили.

– А что я обещал? – промямлил он, искоса взглянув на нее.

– А то, что после твоего развода мы с тобой будем вместе. Он, конечно, был пьян, но соображал еще неплохо:

– Но этого я тебе никогда не обещал!

– Нет, обещал!

– Да нет же, не было этого!

Наконец они ушли. Он с трудом добрался до кровати и два часа поспал перед съемкой.

Так прошла неделя. Вечером в пятницу он не пил ни капли: в субботу встреча с Лиссой, и надо быть трезвым.

Он заехал за ней рано утром.

– А сегодня мы куда поедем, папочка? – спросила она.

– А куда хочешь, родная.

Сначала они поехали в магазин игрушек. Потом был ленч. Но, несмотря на зоркость телохранителей, положение стало невыносимым. Куда бы он ни пошел, где бы ни появился, его останавливали, просили автограф, хотели в подарок его карточку и все объяснялись в любви. Он не мог быть только с Лиссой. Ничего для себя. Все на виду.

Лисса расстроилась.

– Мне это не нравится, папочка, – сказала она и заплакала. – Ну почему эти люди все время к тебе пристают?

– Малыш мой, мне они тоже надоели.

Пришлось ехать к нему домой. Лисса устроилась перед телевизором и стала в сотый раз смотреть видеофильм «Звуки музыки».

Ник не отвез Лиссу в установленное время.

Позвонила разъяренная Энни:

– Где она?

– Она хотела бы остаться сегодня у меня.

– Я не позволяю.

– Ну и что делать?

– Я обращусь в суд, чтобы они приняли меры.

– Но ты же не сможешь получить постановление суда до понедельника, Энни.

– Ты лучше отошли ее домой, Ник, я тебя предупредила.

– Да не угрожай ты мне, Энни. Разговор окончен.

Он пошел на кухню и попросил повара приготовить Лиссе гамбургер и молочный коктейль. А затем сел рядом и вместе с ней смотрел фильм. Через час приехала Энни. Она буквально вломилась в дом.

– Лисса, едем со мной, – сказала она голосом, не допускающим возражений.

– Нет, папочка сказал, что я могу у него остаться, – сказала Лисса и свернулась клубочком в кресле.

– Ну ты же видишь, что она хочет остаться. И ничего с этим не поделаешь.

Энни повернулась к нему:

– Ах ты, сукин сын! Он встал:

– Не выражайся так, Лисса же слышит. И давай не будем ссориться в ее присутствии.

Губы Энни искривились в злобной усмешке:

– Не понимаю, как это я могла выйти за тебя замуж. Ты просто дерьмо.

– А ты, разумеется, мать Тереза.

Энни подошла к Лиссе, схватила за руку и потащила из кресла:

– Ты сейчас пойдешь со мной! У Лиссы навернулись слезы:

– Папочка! Папочка! Ты же сказал, что я могу остаться! Энни уже бушевала:

– Нет, ты пойдешь со мной, паршивка! Ник пытался ее урезонить:

– Ну, зачем ты так с ней, Энни!

– Иди ты… Что хочу, то и делаю. И слушать ничего не желаю. Я тебя ненавижу. – Она потащила упирающуюся девочку к выходу.

Лисса начала кричать.

– Энни, не надо, – говорил он, идя за ними, – неужели ты не видишь, не хочет она уходить!

– А мне на это наплевать, я буду делать, что мне, черт возьми, угодно!

Ему так хотелось ее ударить, но он сдержался – нельзя, для Лиссы это будет лишним потрясением.

Он вышел с ними из дома. Иисусе! Деньги, слава – все это ничто по сравнению с Лиссой.

Энни затолкнула ребенка в машину:

– И никогда так больше не делай, Ник, не нажимай на эту кнопку, иначе ты Лиссу вообще никогда не увидишь.

– Да перестань ты мне угрожать – не желаю я слушать тебя и всю эту чушь. Я сейчас веду переговоры с Керком.

Она быстро села в машину.

– Все твои важные адвокаты с Беверли-Хиллз тебе не помогут отобрать у меня Лиссу, – сказала она насмешливо. – Я ее мать, и она всегда будет со мной. – Она включила мотор, и автомобиль рванул прочь.

– Не будь уж так в этом уверена, – заорал он вслед в беспомощной ярости.

Он видел их обеих в последний раз. Автомобиль по дороге врезался в другой. Обе погибли.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

81

Декабрь 1992

Две чересчур толстые девушки-подростки в коротких черных трикотажных платьицах, черных колготках и туфлях, на которых было написано «Возьми меня», весь вечер танцевали в ночном павильоне, где лампы сияли, как маленькие звезды, и где рыскали сводники в надежде приглядеть легкую добычу и на ней поживиться.

Хани Вирджиния, крашеная блондинка, томно откинулась назад. Она была в кружевном купальнике без бретелек и восседала у Ника на коленях, нашептывая ему на ухо всякие волнующие непристойности.

Дайана Леон, сидевшая рядом с мужем напротив Ника, неодобрительно и завистливо за всем этим наблюдала. Ник Эйнджел не переставал удивлять ее. Его способности были потрясающи. Хани не всегда была с ним. Но в промежутках Ник тоже не бездействовал. Дайана часто советовала Фредди поговорить с Ником:

– Он предохраняется? Он понимает, как велика опасность заболеть СПИДом?

Но Фредди всегда отвечал одно и то же:

– Я его агент, а не сексотерапевт.

– Но он такой… неблагоразумный. Ты должен с ним поговорить. Ты его друг.

Однако Фредди не собирался обсуждать с Ником его отношения с женщинами. Этого еще не хватало. Ник стал просто легендарной личностью, он неуклонно укладывал каждую женщину в Голливуде, с которой можно спать, и так было с самого его появления в Лос-Анджелесе Просто удивительно, как у него находились для этого силы. Но ведь крошка Хани могла, при настроении, раззадорить и мертвого, а Ника никак нельзя было причислить к мертвецам, хотя он несколько и полинял. В тридцать четыре года он явно выглядел усталым и пресыщенным. И Фредди подумал, что, наверное, и вправду надо поговорить с ним. Ник стал терять над собой контроль, он становился неуправляемым, это совершенно очевидно. Он постепенно стал скользить по наклонной. Это случилось после смерти Лиссы, когда она вместе с Энни погибла в автокатастрофе. Сначала он был просто безутешен. Он удалился в свое убежище и пробыл там несколько месяцев. Когда же вернулся, то вел себя, словно ничего не произошло. Он никогда не говорил о том, что случилось. Фредди знал, однако, что внутри Он надломился. А так как он всегда любил выпить, то по мере того, как шли месяцы и годы, он все больше поддавался дурной привычке.

– Тебе надо обязательно начать лечиться по одной из этих программ, например, «Двенадцать шагов», – предложил как-то Фредди. – Мне кажется, у тебя это – серьезно.