– А тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, чтобы ты заткнулась?

– О, – сказала она язвительно. – Это ты собираешься затыкать мне рот? Имеешь полную возможность.

– На сколько Мэнни тебя старше?

– Занимайся своим дурацким делом и помалкивай.

– А почему ты вышла за него?

– Иди знаешь куда подальше…

Вот весь разговор с обаятельной особой.

У границы стояла длинная вереница машин. Темнело, и с каждой минутой он нервничал все больше.

Шуга сидела позади, жуя резинку и абсолютно спокойная.

Сейчас он уже думал, что в чемодане кокаин. И его посадят за решетку на пятьдесят лет, если поймают. Нет, никогда больше. Это конец.

Когда к ним подошел полицейский, он уже весь обливался потом. Полицейский наклонился и взглянул в окошко.

– Есть ли фрукты, овощи или растения? – спросил он, всматриваясь в пассажирский отсек.

– Нет, везу только малолетнюю правонарушительницу, доставляю ее родителям, – сказал любезно Ник. Иисусе, а голос у него действительно совершенно спокойный!

– О'кей, – сказал полицейский, отходя.

«О'кей? Это значит, что они могут ехать дальше?» Наверное, да. Он поднял стекло и помчался прочь.

– Быстрее, – понукала Шуга сзади.

– Мне надо остановиться пописать.

– Нет! – заорала она. – Убирайся подальше от этой чертовой границы.

Подъезжая к Сан-Диего, он был уже вне себя от радости. Все обошлось так легко. Да это пустяки! Иисусе Христе, да он дважды за один день мог бы совершать такие поездки, если бы надо было. Он посмотрел в заднее зеркало. Шуга деловито снимала свои школьные одежды, втискиваясь в узкую юбку и тесно облегающий свитер.

– Эй, – сказал он. – Теперь-то можешь мне сказать, что в чемодане?

– Двести пятьдесят тысяч долларов, – сказала она небрежно. – Хочешь, Ник, возьмем их и сбежим вместе, а?

– Ты за кого меня принимаешь? Она поправила юбку:

– А что я такого сказала?

– Так это не наркотики?

– Неужели ты думаешь, что я имею хоть какое-то отношение к наркотикам? – негодующе фыркнула она. – Все, что мне надо, так это парня, который может. Мэнни, конечно, устроит погоню за нами, но ведь у нас будут деньги, правда? И мы сможем хорошо спрятаться.

Двести пятьдесят тысяч долларов! Вот это да! А что, если обмануть ее и потом слинять?

С минуту он обдумывал такой вариант. Но только минуту. У него не было желания всю оставшуюся жизнь спасаться от Мэнни Манфреда.

– Ну? – спросила с вызовом Шуга. – Ты-то можешь, или как?

Эта шлюшка испытывает его на верность, чтобы потом донести Мэнни.

– Не пора ли тебе заткнуться? – сказал он в ответ.

– Трус, – пробормотала она. – Я правду говорю, чтобы ты знал.

Но он так и никогда и не узнал, всерьез она его соблазняла или просто разыгрывала, потому что, как только они доехали до гаража, она выскочила из машины и исчезла.

Луиджи открыл багажник, вынул чемодан и понес к Мэнни в кабинет.

– Когда мне заплатят? – спросил Ник, следуя за ним.

– Не торопись. Ведь никто не уезжает, – ответил Луиджи.

«Я сделал ошибку. Мне надо было сначала получить с них деньги. Теперь они, наверное, надуют меня».

– Я ездил, я рисковал и хочу получить свои деньги.

– Несколько позже, – бросил Луиджи через плечо.

Он так и шел за ним всю дорогу до кабинета. Около двери Луиджи поставил чемодан на пол.

– Я хочу получить деньги, – опять сказал Ник.

– Да, Ник, конечно, – сказал Мэнни, достал толстую пачку долларов и вынул несколько стодолларовых бумажек. – Вот, пожалуйста, ты хорошо справился с делом.

Но Ник толстяку не доверял. Стоя перед столом, он сосчитал купюры.

– Но здесь только тысяча, – сказал он.

– Верно, – ответил Мэнни и взял пригоршню кешью. – Тысяча за первую поездку и две, когда съездишь во второй раз.

– Нет. Мы же договорились – две тысячи за эту.

– Знаешь, что я сделаю, – сказал величественно Мэнни, грызя орешки. – Разделю разницу. Сейчас заплачу тысячу пятьсот, а две с половиной – в следующий раз. Пойдет?

Ник разозлился:

– Черт возьми, за кого вы меня принимаете? Голос Мэнни посуровел:

– За дрянного, беспутного парня, которому посчастливилось найти хорошую работу.

– Я хочу получить свои две тысячи, Мэнни, иначе вы пожалеете.

Крошечные глазки Мэнни обдали его холодом:

– Это я пожалею? Это ты мне угрожаешь?

– Я знаю, что было в чемодане.

– Каким это образом?

Шуга, конечно, дрянь, но он не станет ее закладывать.

– Я получу свои две?

Мэнни залился визгливым смехом.

– Нет, ты настоящий парень. Кью Джи правду сказал. – Он отсчитал еще десять бумажек и подал Нику. – Ты всегда сможешь на меня работать.

«Да больно мне надо!»

Схватив деньги, он вышел.

– До завтра, – крикнул ему вслед Луиджи. – Опять приезжает мистер Эванс. В десять вечера. В аэропорт. Не опоздай.

«К черту мистера Эванса».

«К черту, «Великолепные лимузины»

У него есть две тысячи – и больше он сюда ни ногой.

46

– Но ты не уедешь, – закричала Нейчур.

– Я должна, – ответила Лорен.

– Но почему? – спросила Нейчур сердито. Она так привыкла, что все делается, как хочется ей, что просто не понимала слова «нет».

Ее роман с Эмерсоном Берном был в полном разгаре. Их отношения назвать мирными было нельзя – еще и поэтому Лорен решила уехать. Громкие скандалы стали притчей во языцех. Еще хуже, однако, были их страстные примирения.

Она попыталась объяснить это как можно деликатнее:

– Понимаешь, у меня такое чувство, словно я прячусь за твоей спиной, а пора опять выезжать на дорогу жизни.

Нейчур надулась.

– Но ведь нам так весело, разве нет?

– Да, но этого для меня недостаточно.

Нейчур неохотно, однако, признала свое поражение.

– Что же ты будешь делать? Опять работать на Сэмм? Лорен покачала головой:

– Я думаю начать собственное дело, наподобие… ну, знаешь, я буду «Пятницей», но в женском облике.

– «Пятницей»? Это что же такое? – спросила Нейчур, разражаясь смехом.

– Ну, человеком, который делает все, как для Робинзона Крузо. Я буду оказывать услуги, и люди будут платить мне за каждый час. Я даже для тебя смогу иногда работать.

– Ну, это хорошо.

– Конечно. Я уже говорила с Пией, и она собирается уходить от Сэмм.

Нейчур скептически подняла брови:

– Пиа уходит? У Сэмм будет родимчик.

Лорен не собиралась обо всем рассказывать Нейчур, но она уже не могла остановиться:

– Мы говорили о том, как все назвать вместе. Мы назовем нашу компанию «Безграничная помощь».

Нейчур кивнула:

– Звучит хорошо, но надеюсь, что я всегда смогу тебя вызвать.

Лорен усмехнулась:

– Плати мне почасовую, и я в твоем полном распоряжении.

«Безграничная помощь» сразу же завоевала успех. Слухи о ней быстро распространились, и вскоре у Лорен и Пии не было отбоя от клиентов. Их стало так много, что через три месяца они наняли еще двух помощниц. Это было лихорадочное существование. Сегодня Лорен поливала растения в двухэтажном особняке на Парк-авеню, на следующий вечер организовывала фантастический полуночный обед для тридцати клиентов на самом верху «Эмпайр Стейт Билдинг»!

Пиа познакомилась с человеком, в которого сразу же без памяти влюбилась. Его звали Хауэрд Либерти, он был служащим фирмы «Либерти и Чарлз» – одного из наиболее прет стижных рекламных агентств Нью-Йорка. Хауэрд был низеньким, с волосами песочного цвета и приятным характером. Он сразу же понравился Лорен.

– Это хорошо, потому что мы подумываем пожениться, – восторженно призналась Пиа.

Связь Нейчур и Эмерсона Берна все продолжалась, и в том же безумном духе. Иногда он тоже звонил в «Безграничную помощь», но Лорен всегда так устраивала, чтобы с ним занималась Пиа. Она чувствовала себя с ним неловко.

Нередко кто-нибудь пытался завязать с ней знакомство, хотя было известно, что у нее нет желания вступать с кем-нибудь в близкие отношения. Она воздвигла стену вокруг себя и намерена в крепости отсиживаться. Всю свою энергию она отдавала делу, которое обещало стать процветающим.