– Иди ко мне, цыпленочек, расслабься, ты имела парня, почему не хочешь с мужчиной, – сказал он, блудливо осклабившись и подходя еще ближе.

Теперь она опиралась спиной о раковину. Осторожным движением, спрятав руку за спину, она нащупала нож.

– Я уже сказала, дайте мне выйти отсюда, – повторила она тихо и гневно, ухватив нож.

– Когда я попользуюсь, – ответил Примо, возясь с ремнем. – Когда я попользуюсь и получу удовольствие…

Снаружи небо вдруг потемнело, в окне сверкнула молния, послышались тяжелые раскаты грома. Теперь она крепко сжимала нож в руке:

– Лучше пустите меня или… Он заржал:

– Или что, принцессочка?

Опять сверкнула молния, и опять оглушительно раскатился гром. Небо еще потемнело, и легкий дождь превратился в ливень.

Но Примо ничего не замечал, так ему хотелось добраться до нее.

Она решила, что, если он еще раз притронется к ней, она воткнет в него нож.

Снаружи Харлан забарабанил в дверь.

– Пустите в дом! – кричал он. – Пустите!

– Пропади ты пропадом, – заорал в ответ Примо, спустив «молнию» на ширинке. – Давай, вали отсюда к дьяволу!

Но Харлан продолжал вопить и барабанить в дверь. В его голосе зазвучали настоящие страх и отчаяние.

Свирепый ветер завывал снаружи, и дождь сменился градом.

– Не смейте! – предупредила она.

Но он не был расположен слушать ее возражения. Он схватил ее и впился жирными губами в рот.

В школе она изучала приемы самозащиты и теперь употребила их с пользой. Подняв коленку, она изо всей силы ударила его в пах.

Он взвыл от боли, но продолжал крепко держать ее, пригибая вниз, и она уже чувствовала, как он налегает на нее и теснит своей отвратительной тяжестью, и поняла, что настал решающий момент.

А Примо уже схватил ее за юбку, задрал вверх и вцепился в трусики.

– Ну, ладно, ладно, маленькая шлюшка, давай, тебе ведь понравится, – бормотал он и уронил на пол штаны.

Она взмахнула ножом и ударила, ничего не видя перед собой, потому что в этот самый момент трейлер начало раскачивать, как щепку, и слышен был только оглушительный, завывающий звук.

«Ураган, – блеснуло у нее в сознании. – О Господи, это же ураган!»

30

Джейн Робертс повернула на Главную улицу, когда небо стало зловеще черным, и откуда ни возьмись огромные громады заколотили в ветровое стекло.

Она съехала к обочине, окаменев от ужаса, и теперь ждала с замиранием сердца, когда кончится этот жестокий шквал, и молилась, чтобы он кончился, ведь она жила на Среднем Западе всю жизнь и знала, что предвещает такая непогода.

Луиза выглянула из широкого окна и крикнула Дэйву:

– Милый, скорее сюда, ты посмотри, что творится. Град такой, словно мячики для гольфа.

Но Дэйв едва успел сделать шаг, как вдали послышалось ужасающее завывание, с каждой секундой оно становилось все громче.

– Черт! – сказал он, подбегая к окну.

– Что? – переспросила Луиза, услышав в его голосе тревогу.

– Наверное, ураган. Иисусе! Ты видишь, вон он идет.

И она увидела. Извивающийся серый смерч, несущий смерть и разрушение. И мчался он прямо на них.

Элоиза была уже в дверях конторы, когда внезапный вой ветра остановил ее. Она повернулась к Филу.

– Что это такое? – спросила она, дрожа от страха. Он встревожился:

– Не знаю. Включи радио.

Элоиза подбежала к транзистору на своем столе и включила его. Певица в стиле «кантри» что-то мяукала про мужчину, который нехорошо с ней поступил.

Завывание снаружи становилось все громче, солнце скрылось, и небо почернело.

– Поищи новости, – крикнул Фил.

– Я стараюсь, – ответила Элоиза, отчаянно нащупывая нужную станцию.

– Ищи настойчивей. Боюсь, это беда.

Сток и Мак тренировались на стадионе перед футбольным матчем, а Мег поблизости репетировала новую песню со сводом барабанщиц, когда учитель, издали увидев приближающийся смерч, закричал:

– Все бегом в здание! Все в гимнастический зал! Быстрей! Скорее! Торопитесь!

Сток и Мак переглянулись. Небо темнело, но вряд ли небольшой дождик им помешает.

И Сток хотел уже сказать: «Это его проблемы», когда Мак вдруг увидел высокий конус, приближающийся к ним.

– О, черт, – хрипло воскликнул он, – лучше уйти. Мистер Льюкас выбежал из главного здания.

– Сюда, – завопил он, – все под крышу! Бегом!

Мак бросился вперед и схватил Мег за руку. Она хотела бы, чтобы это был Сток.

– Но что случилось? – спросила она. – Из-за чего паника?

– Скорее внутрь, – сказал Мак. – Неужели не видишь? Ураган идет.

Арета Мэй побежала к боковому выходу с фабрики, выглянула и вздрогнула от ужаса. Там, всего в нескольких милях, мчался по направлению к ней, все сметая на своем пути, огромный, серый, ревущий, конусообразный столб пыли.

Арета Мэй никогда не была религиозна, но сейчас она перекрестилась и пала на колени.

– Спаси Харлана, Господи, – прошептала она, – Господи, пощади моего мальчика!

31

– Возьми щетку, вымой пол.

– Меня нанимали не пол мыть.

– Давай, к черту, мой. У меня на хвосте санитарная инспекция.

Кью Джи был хозяином заведения. Острый крысиный профиль, длинные сальные волосы, орлиный нос и узкие глазки. На нем затерханный белый пиджак, дешевая черная рубашка и ярко-зеленый галстук. Он не очень высок, на ходу прихрамывает и курит тонкие пахитоски. Ему еще нет сорока, и он бы преуспел, если бы с самого начала ему не ставили подножки. У Кью Джи много врагов.

Ник схватил щетку и стал мыть пол. Он работает здесь всего-навсего несколько часов, но уже подумывает, как бы бросить.

– Где ты нашел этого бездельника? – спросил Кью Джи у так называемого шеф-повара Лена.

– Он зашел с улицы. Я его нанял временно.

– Скажи ему, что непокорных мне не нужно.

– Ладно, ладно, скажу.

Они так говорили о нем, словно его тут и не было. Неужели они не понимают, как им повезло – нанять хоть кого-нибудь для работы в такой убогой забегаловке?

Та стрип-девица с усталым лицом, которую он уже видел, в коротеньком кимоно и с желтой лентой в волосах, прибрела на кухню.

– Привет, Кью Джи.

– Привет, куколка.

– Дела плохи.

– Такое время года.

Она открыла кухонный холодильник, достала пакет молока, отпила из него и поставила обратно.

– Какая скверная привычка, Эрна, – проворчал Кью Джи. – Какой-нибудь бедняга получит себе в кофе твои слюни.

– И пусть будет счастлив, – Эрна зевнула и сильно почесала нечто под кимоно. – Кто этот младенец, Лен?

– Он у нас на испытании, – ответил Лен, – если он хоть что-то умеет, примем его на работу.

– А он ловкий и видный, – заметила Эрна, подмигнув Нику. – Его надо на передний план, пусть будет официантом.

– Извини меня, но, кажется, я здесь хозяин, – возразил Кью Джи.

– Ну, я только предложила, – сказала Эрна и опять подмигнула. – Может, женщинам будет приятно на него посмотреть?

– Очень приятно, – сказал Кью Джи и, качнув головой, сказал Лену: – Почему-то я должен выслушивать всю эту дерьмовскую чепуху насчет найма на работу?

Лен не ответил, он деловито потрошил цыпленка.

«Интересно, – подумал Ник, – как там Джои и Синдра?»

Ему хотелось забежать перед вечерней сменой в гостиницу

и узнать, как дела. Ник быстро взглянул на часы – почти

шесть, а это значит, что он занимается уборкой уже три часа.

– Когда вы хотите, чтобы я пришел обратно? – сказал он, обращаясь к Лену.

– А что ты этим хочешь сказать – «обратно»? – требовательно спросил Кью Джи, переступая через ящик с увядшим салатом на полу. – У нас только начинается самое оно. Ты должен быть здесь, пока не закроемся.

– Но он сказал, что нанимает меня на пару часов во время ленча и на два-три по вечерам, – ответил Ник, кивая на Лена.

Кью Джи пожал плечами:

– Слышал, что я тебе сказал? Он тебе соврал.