Когда она проснулась, было уже за полдень, он лежал на спине рядом, заложив руки за шею. Тихонько она провела пальцами по его груди, тронула ее языком – сначала нерешительно, потому что не знала, понравится ли ему. Он явно был доволен, и она отдалась этой забаве, полизывая, и посасывая, и дразня его мелкими нежными укусами.

– Где же ты этому научилась? – спросил он и простонал.

– Гм… ты хочешь знать где?

– Ага, – он коснулся ее груди, но она отвела руку прочь. – Да, хотел бы!

– Лежи и наслаждайся, – сказала она, медленно и как бы лениво прокладывая дорожку поцелуев все ниже и ниже, пока не коснулась его напряженной плоти.

– Лорен, ты вовсе не должна, если не хочешь…

– Нет, должна, – прошептала она, дразня его языком, – потому что я этого хочу.

Уже перед вечером оба наконец поняли, что пора уходить.

– Ты бы лучше оделась, – сказал он, желая, чтобы можно было лежать с ней вот так вечно.

– Э… а где у тебя ванная?

– Прямо не знаю, как тебе сообщить, но у нас таковой не имеется. – Она решила, что он шутит, и засмеялась.

– Нет, серьезно говорю, у нас нет.

– Нет ванной?

– Извини.

– А где ты принимаешь душ?

– На заправочной станции. Это, конечно, не совсем душ, но я не хочу вдаваться в подробности.

Ей стало неловко – зачем она спросила, она не хотела смущать его.

– Может быть, мы сумеем встречаться здесь каждую неделю, – сказал он, вставая и натягивая джинсы, – только ты и я, вдвоем в целом мире.

– Но я не могу слишком часто пропускать уроки.

– Джордж тоже, конечно, будет не слишком доволен, если я стану регулярно смываться с работы.

– Ник, – и она пристально посмотрела на него и стала вдруг очень серьезна и сдержанна. – А что, если я?…

– Что ты! Это исключено. Я вовремя ушел.

– Да? – с облегчением спросила она.

– Ну, конечно же. Я не стану этим рисковать.

– Слава Богу!

– Эй, между прочим, ты должна мне верить. Ты же знаешь, что я…

– Ну скажи! Он улыбнулся:

– Люблю тебя.

Она тоже улыбнулась и нежно коснулась его лица:

– Да, знаю.

– Что было сегодня в школе?

– А? – переспросила Лорен, пытаясь проскользнуть мимо матери, которая стояла в прихожей, загораживая лестницу.

– В школе! – повторила Джейн Робертс.

Если бы Лорен не торопилась так попасть наверх, она бы заметила, каким странным, напряженным тоном говорила мать.

– Да все, как всегда: скучная математика, неинтересная история. И занятия физкультурой. А я ее ненавижу. И, между прочим, душ был не в порядке: я вся такая потная. Наверное, сейчас приму душ.

Джейн не двигалась с места:

– А чего-нибудь необычного не случилось?

Лорен обуяла тревога. Что-то, значит, произошло сегодня в школе, а она ничего не знает.

«Ну, Роберте, придумай, как бы половчей вывернуться. Не хотелось бы влипнуть».

– Дело в том, мама, – быстро ответила она, – я, правда, не хотела тебя беспокоить, но после физкультуры я почувствовала себя неважно. И медсестра посоветовала немного полежать.

– Неужели? – Голос Джейн по-прежнему был суров. Обычно в таких случаях она была полна сочувствия.

Наступило короткое неловкое молчание. Так как мать вроде не собиралась пропускать ее, Лорен направилась на кухню, но Джейн последовала за ней, и она оказалась словно в ловушке.

Открыв холодильник, Лорен схватила пакет молока и, повернувшись, увидела, что мать смотрит на нее холодно и осуждающе.

Больше она была не в силах выносить этого:

– Что-нибудь случилось нехорошее?

– Почему ты спрашиваешь?

Лорен пожала плечами и достала стакан:

– Не знаю… но ты ведешь себя как-то странно. Интересно, можно ли все-таки ухитриться и проскочить

мимо Джейн, подняться наверх и тем положить конец допросу?

– Лорен, – сказала мать тихо и проникновенно. – Мы всегда старались растить тебя в понимании добра. И прежде всего и всегда учили быть честной.

«О Господи, значит, действительно что-то случилось?» Она старалась принять невинный вид:

– Да, мама?

– Ты ведь не была сегодня в школе, правда?

Теперь надо было решать: врать дальше и попытаться вывернуться? Или сказать правду?

«Дорогая мамочка, я весь день провела в постели с Ником Анджело.

– Да что ты, дорогая? Вот и хорошо.

– Спасибо, мамуля, ты такая чуткая».

Она закусила нижнюю губу – был только один путь:

– Я уже сказала тебе, что была в школе, но плохо себя почувствовала.

– Школьный секретарь позвонила и сообщила, что ты, наверное, нас обманывала последние несколько месяцев регулярно.

Она притворилась очень удивленной:

– Что?

Очевидно, ты несколько раз отсутствовала под разными предлогами. То горло болит, то простуда, то визит к зубному врачу. И все записки с просьбой освободить тебя от уроков подписаны якобы мной. Но мисс Адамс не дура. Постепенно она стала тебя подозревать, а сегодня утром увидела, как ты уезжала на заднем сиденье мотоцикла.

«О Господи, начинается». Дела были отчаянно плохи.

– А мы всегда тебе доверяли, Лорен, и вот, пожалуйста! И сейчас папа придет домой.

«Естественно».

– Но это вы виноваты, – вырвалось у Лорен, и щеки у нее вспыхнули. – Вам не удастся помешать мне встречаться с Ником. Мы любим друг друга.

– Любите? – И Джейн презрительно засмеялась. – Тебе только шестнадцать лет, что ты знаешь о любви?

«Больше, чем ты предполагаешь, – захотелось ей крикнуть. – Больше, чем ты сама когда-нибудь знала». Но только и сказала очень сбивчиво:

– Неужели ты не понимаешь? У Ника никого нет, кроме меня. Я не могу повернуться к нему спиной, как все остальные. Я не могу так.

– Ты сделаешь именно то, что мы с отцом тебе велим. Ужас охватил ее. Это не пустая угроза. И как-то надо выходить из создавшегося положения.

26

– Мы отсюда наладились, – сказал Джои.

– А? – спросил Ник из-под «линкольна», который обслуживал. – Ты о чем?

– Мы уезжаем из Босвелла: я и Синдра.

– Но у вас мало денег, – ответил Ник, вытирая масло с рук.

– Нет, у нас достаточно, – ответил Джои. – Я ведь работал на двух работах, помнишь? И Синдра некоторое время работала на фабрике. Нет, мы с этим городишком завязываем.

Джои и Синдра – самые близкие ему люди – собираются отчаливать. Неужели итак недостаточно неприятностей, ведь он не может встречаться с Лорен!

– Мы поедем обязательно, – повторил Джои, – мы все обсудили и решили, что если ты согласен с нами удрать, то о'кей.

– А куда вы собираетесь? Джои пожал плечами:

– В Чикаго, конечно. У меня там есть родственники, друзья, и это все люди, которые помогут нам продержаться, пока мы не найдем работу.

– А ты матери сказал?

Джои докурил бычок и, вдыхая остатки дыма в легкие, сказал:

– Ты что, смеешься? Я ей записку оставлю. Хотя она в любом случае будет причитать.

– А как Синдра?

– Она тоже никому не скажет, только тебе собиралась. —

Он уронил окурок и раздавил его ботинком. – И отправляемся мы завтра.

Ник покачал головой:

– Иисусе! Завтра! Мог бы и пораньше мне сказать.

– Да это как-то вдруг, но если мы быстро не двинем, то уже никогда этого не сделаем. Так ты с нами или нет?

Ник разрывался. Ему очень хотелось поехать, но как он оставит Лорен? Хотя он не виделся с ней уже шесть недель, он все еще любил ее. Ведь она не виновата, что опять под ключом, это он оплошал, он должен был действовать гораздо осторожнее.

Да, дерьмовые дела. Все пошло вразнос. Ее родители просто с ума посходили. Фил Робертс даже приперся в трейлер. Он слышал, как Фил пытался надавить на Примо, как будто этому ленивому жлобу не было совершенно на все наплевать. Просто до чертиков смешно!

– Я требую от вас гарантий, что ваш сын больше никогда не потревожит мою дочь, – сказал Фил, твердокаменно стоя в дверях.

– Какого черта ты там болтаешь! Проваливай к дьяволу, – ответил Примо, как истинный джентльмен.