Примо попытался поднять скандал насчет фургона. Но тут Арета Мэй так ему врезала, такое ему наговорила, что он не скоро мог позабыть. Примо хвост поджал, как побитая собака.

Когда его исключили из школы, Ник ничего отцу не сказал: зачем говорить? Джордж нанял его на постоянную работу, и он берег каждый доллар, и, пряча свои сбережения под матрас, наблюдал, как кучка бумажек увеличивается с каждой неделей.

А что касается Лорен – он выбросил ее из головы. После того как она ни разу ему не позвонила и ничего не передала ни с кем, даже привета, он ощутил себя бесконечно одиноким. Его предали. Он открылся другому человеческому существу, и вот куда это привело, – в никуда, это уж точно. Нет, больше это не повторится. Любовь – к черту ее, она не для него.

Выйдя из уборной, он столкнулся нос к носу с Джорджем:

– К тебе посетитель. Там, в конторе.

– Кто? – спросил он, но Джордж уже ушел по делам. Он вошел в маленькую, заставленную мебелью контору, и там была она – Лорен. Она сидела на старом покосившемся столе и была прекрасна, как всегда.

– Привет, – тихо, почти шепотом сказала она. Иисусе! Это зачем?

– Что ты здесь делаешь? – спросил он грубо. Она слезла со стола и подошла к нему:

– Меня привез Джои.

– Ему повезло.

– Я приехала сразу же, как только смогла.

– С опозданием на несколько недель, – холодно ответил он, – но полагаю, ты была очень занята.

– Мои родители меня не выпускали из дома. Я и понятия не имела, что случилось.

Она подошла поближе.

– Ник, я так расстроилась, когда узнала о твоем брате. Я ведь ничего не знала. Я думала, что увижу тебя сегодня в школе, но когда не увидела… – и она замолчала, беспомощно пожав плечами. – Ты должен простить меня, я не виновата.

Все это звучало логично. Только почему же у ее родителей были такие искренние голоса, когда они ему сообщили, что Лорен не желает больше его видеть и говорить с ним, и не будет ли он так любезен перестать ее беспокоить? И в то же время… эти чертовы родители врут убедительнее всех.

Он сделал последнее усилие, чтобы не поддаться:

– Да, но я теперь успокоился. Ты не должна меня жалеть. На глазах у нее показались слезы:

– Жалеть тебя? Неужели это правда, что ты говоришь?

– Послушай, это…

– Я люблю тебя, – перебила она, и голос ее задрожал, – я действительно тебя люблю.

Эти слова растопили лед в его сердце, и он обнял ее, такую мягкую и сладко пахнущую. Он не мог противостоять ей. Да он этого и не хотел.

Они проговорили целый час, все выяснив досконально, и когда она уходила, они уже выработали план действий. Джои будет их связным – будет передавать записки и устраивать свидания.

– Когда-нибудь я уговорю родителей познакомиться с тобой, – обещала Лорен, – и тогда мы сможем быть вместе сколько захотим.

Да, подумал он. Но не зарекайся. Родители и он не очень-то подходящая компания.

Расставаясь, она его поцеловала. Она еще не ушла, а он уже не мог дождаться следующего свидания.

– Скоро, – пообещала она.

Но он не был уверен, что это будет так уж легко устроить.

25

И вот как они все устроили – так тщательно и тайно, что лучше нельзя было придумать. Разумеется, когда секрет известен больше, чем двоим, – это уже не секрет. Знал Джои и Синдра, и Харлан. И Джордж, который все рассказал по секрету Луизе и Дэйву.

Шли месяцы, и они пробавлялись краткими встречами то там, то здесь, и Лорен все труднее было лгать родителям. Она стала мастерски изобретать разные предлоги, которые не вызывали у них сомнений, но все равно ей было тяжело.

Нику тоже это не очень нравилось. Он не хотел давить на нее, но молниеносные встречи не шли ему на пользу. Он был уже не подросток и начинал подумывать, что еще один такой вечер касаний и быстрых объятий ни к чему – ему надо было больше. Ему необходимо было быть с ней так близко, как только это возможно для мужчины и женщины.

Когда погода улучшилась и началась весна, ему пришла в голову мысль привезти ее в трейлер. Харлан был в школе. Синдра на работе, а Примо никогда не слезал с постели.

Конечно, трейлер вряд ли был идеальным местом для встреч, но это все же лучше, чем старый заброшенный автомобиль позади заправочной станции, где им приходилось чаще всего встречаться.

Он все устроил, и Джои должен был ее привести на заправку. Она была в восторге от его плана, и в условленный ими день она сказала родителям, что после школы у нее благотворительные дела в округе и она придет домой позже обычного.

День встречи был свежий и солнечный. У Лорен теперь были сдержанные вежливые отношения с родителями. Они думали, что она совершенно забыла о Нике Анджело – этом скверном парне, который явился в их город и испортил ей жизнь. Мало же они знали!

Она, как обычно, отправилась в школу, вошла через главный вход и вышла через черный. Она знала, что ведет опасную жизнь, пропускать уроки было очень рискованно – нечаянное слово в ненужном месте, и ее разоблачат, и что тогда?

Но риск был оправдан.

По счастью, она не столкнулась ни с кем, кто мог бы ее расспрашивать. Тесная дружба с Мег была делом давно минувших дней. Мег принадлежала к окружению Стока, а Сток отказался разговаривать с Лорен. Как же изменилась ее жизнь – и всего за несколько месяцев, однако она была сейчас счастливей, чем когда-либо прежде.

Джои заводил мотоцикл там, где парковались машины, и был готов тронуться в путь.

– Ну, – сказал он, – влезай, и давай рванем поскорее отсюда к чертовой матери.

Поначалу возник момент неловкости – такой дырой оказался трейлер. Ник попытался навести порядок – свалив всю одежду в один из углов, расправив вытертое одеяло на матрасе, но он мало что мог сделать, дабы придать достойный вид десяти квадратным метрам пространства, которое делили три неопрятных человека.

Он видел, что Лорен была просто поражена нищенскими условиями, в которых он существовал, но она сумела это скрыть.

– Да, это дыра, – сказал он с заносчивой усмешкой, – но ведь никто и не обещал тебе Белый дом?

Она сделала вид, что говорит серьезно:

– Ну, тогда мне, наверное, лучше уйти. – Да?

– Наверное.

– Да неужели?

– Вероятно!

– Иди сюда.

– Зачем?

– Ты знаешь зачем.

Он упал на матрас и потянул ее к себе. Они начали целоваться, сначала медленно – наслаждаясь вкусом друг друга, – затем все чаще, пока не захотели большего.

Он просунул руки под ее свитер и нащупал грудь.

– Я так соскучился по тебе, – прошептал он, просунув руки под лифчик и стараясь сосредоточиться мысленно на чем-то еще, чем то, что он сейчас чувствовал.

– И ты тоже? – сумела она выговорить.

Он стащил с нее свитер, расстегнул лифчик и стал целовать ее грудь, трогая языком то один сосок, то другой.

Она вздохнула – то был долгий протяжный вздох.

И они уже не могли совладать с собой. Они перешли грань прежде, чем кто-либо из них успел помедлить и осознать, что происходит, хотя она заранее решила, что попросит его пользоваться презервативом… До того ли было сейчас? Это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме слияния воедино двух тел.

Теперь он был настойчивее, чем раньше, – он овладел ею одним энергичным рывком, и начался сумасшедший полет, такой яростный и самозабвенный, словно от этого зависела вся его жизнь. А так как она теперь знала, что может почувствовать, то отвечала ему с такой жаждой и раскованностью, которых даже не подозревала в себе. Вместе они мчались вскачь, пришпоривая страсть, пока она не достигла высшей точки,

помедлила там несколько потрясающих секунд и затем плавно-плавно сбавила скорость и, наконец, замерла.

– О Иисусе! – воскликнул он. – Такого еще не было никогда!

– Правда?

– Правда!

– И у меня тоже.

– Иди ко мне, «и у меня тоже».

Она свернулась как ребенок в его руках, уставшая и потная, и заснула блаженным сном.