Я устало вздохнул. Ничем особо важным я не занимался, но внеплановая работа вызывала чувство лени. Впрочем, смотря на ситуацию под другим углом, это шанс заняться любимым хобби и побаловать Карин.

В итоге пробы закончились полным провалом, и оставшееся время мы доснимали сцену для Танаки, но зато все участвовавшие здорово повеселились в процессе, хоть девочка под конец и вымоталась.

— Ай! — вскрикнула Карин, выронив кисточку из пальцев, разбрызгав чернила. — Ох… Простите, Хонока-нее, Хаку-сама…

— Стой, стой, перерыв! Что ж ты не говоришь, что устала, бедная, давай сюда ладони, разомну, — запричитала Хонока, тут же подскочив к девочке. Она не говорила этого вслух, но уже воспринимала Карин, как младшую сестру, что та быстро поняла. Оттуда и обращение с приставкой «нее», сокращённое «сестра».

…Почему она использовала по отношению ко мне сверхуважительный хонорифик «-сама», я не знал, но подозревал влияние Фубуки.

Хоть рыжие родственницы всё ещё продолжали гавкать друг на друга, упражняясь в витиеватых оскорблениях, с самого начала те носили добродушный характер. Даже я сам в общении с девушкой не мог выйти на такой уровень обоюдной доброжелательности, параллельно продолжая переругиваться. Я подозревал, что это фишка Узумаки, которую мне просто до конца не понять так быстро.

Пока Хонока массировала пальцы Карин, я гладил слегка всхлипывавшей девочке голову. Старшая девушка кинула на меня мрачный взгляд, но я лишь виновато пожал плечами, кивнув. Не углядел.

Что поделать, у меня просто нет опыта воспитания детей. Глядя назад, я подсознательно копировал методы своих учителей и подстраивался под собственную толерантность трудностей. Надеюсь, я не отбил бедной девочке на корню интерес к фуиндзюцу своей оплошностью.

Я вопросительно поднял бровь в ответ, на что Хонока сама виновато отвернулась. Видимо, её тоже не жаловали в тренировках.

Проблема заключалась в том, что разные люди реагируют на стресс по-разному. А в случае детей даже малейшая ментальная травма может подломать или изменить характер человека в будущем.

Мы как юные родители, впервые вставшие перед дилеммой, насколько мягко нужно учить ребёнка трудным вещам. И это учитывая, что упомянутый ребёнок травмирован.

…Надо будет потом озвучить это наблюдение Хоноке, уверен, её реакция окажется забавной.

— Карин, прошу, говори нам, если руки начинают болеть, хорошо? — попросил я мягко, в ответ на что получил очередной, ещё более судорожный всхлип. Ой-ёй. Похоже, тут дело запущенное. — Может, тебе неудобней, когда я рядом сижу, над душой?

В конце концов, она могла пытаться терпеть боль, если думала, что я буду подобно её покойному куратору в пух и прах раскритиковывать любые ошибки и слабости.

— Нет! — крикнула девочка с расширенными от испуга глазами. — Н-нет, пожалуйста, я буду стараться! Т-только не бросайте меня…

— Никто тебя не бросит, глупышка, — зашептала Хонока, аккуратно прижав Карин к своей груди. — Мы просто слишком увлеклись, занимаясь любимым делом.

— Даже если бы оказалось, что талант к печатям у тебя нулевой, это ни на что бы не повлияло, — сказал я чистую правду. Да, изначально я о ней вспомнил именно по этой причине, но не то, что бы нам с Хонокой позарез был нужен подмастерье, как бы девушка не ныла. Глаз Кагуры и Цепей Узумаки хватит с головой, чтобы оправдать полезность девочки, даже если забыть об эмоциональной стороне вопроса. — Мы позаботимся о тебе в любом случае.

Вот только…

— Вот только талант у тебя есть, и ого-го какой, — продолжила Хонока с плохо скрываемой гордостью. Карин притихла, успокоившись и явно слушая. — Ты ведь сама тренировалась раньше писать, не так ли?

— Мама… Мама давала простые задачки… — тихо ответила девочка, утирая следы от слёз из-под очков. — Сочинения… Тесты на грамматику и всё такое… До тех пор, как…

— Это заметно, — похвалил я, на что она слегка покраснела, опустив взгляд. — Нам обоим не хочется, чтобы ты ассоциировала фуиндзюцу с болью и страданиями. Это наша страсть, понимаешь? Поэтому пожалуйста, останавливай нас, когда ты замечаешь малейший намёк на то, что мы перегибаем палку. Нам нужно уловить границы твоей выносливости, чтобы их не пересекать, но это можно сделать гораздо безболезненней.

Девочка слабо кивнула. Что ж, хорошо, что эта травма всплыла так рано. Лучше сейчас, в контролируемой обстановке, чем позже, без нашей помощи.

Остатки урока я провёл, болтая с Хонокой о всякой чепухе, отвлекая Карин от мрачных мыслей.

Чернильно-чёрный пёс ударил лапой о землю, после чего от неё по сторонам разбежались строчки печатей. Присмотрись случайный прохожий, и, к своему ужасу, он мог бы заметить, что собака полностью состояла из копошащихся иероглифов, напоминая улей в форме животного. В центре пса находилась металлическая табличка с шаблоном сигнального фуин Хоноки, но невооружённым глазом её никому не увидеть.

— Я же говорил? — бросил я, не удержавшись, самодовольного взгляда в сторону Узумаки.

— Да, да, о великий Хаку-сама, — буркнула девушка, закатив глаза. — Мы тут двигаем научный прогресс, расширяя горизонты искусства печатей, а ты всё о своём!

— Признай, что дзюцу мелкого оказалось бесценным, — сказал я, ткнув её пальцем в бок, в ответ на что словил выпад заострённого кончика цепи, от которого еле увернулся. Мог бы и не уворачиваться, её цепи не могли что-то противопоставить Гидрификации, но чем чёрт не шутит. Лучше перестраховаться.

Потихоньку я привлекал Хоноку к своим тренировкам, не давая девушке отлынивать. Великого шиноби из неё уже не выйдет, но талант имелся приличный, и сделать из неё опасного бойца я вполне мог. Последнее время её цепи даже перестали спутываться в сложных ситуациях, так что я ожидал многого.

Но использовать их в ответ на тычок пальцем, мне кажется, всё-таки чересчур…

— Он здорово помог, конечно, — неохотно признала девушка. — Но нам ведь всё равно пришлось перепридумывать его дзюцу целиком заново, с нуля!

Виновник торжества стоял рядом, но даже не думал поворачиваться в сторону нашего творения, почти что завороженно уставившись на меня взглядом своих пустых глаз и игнорируя наши слова.

Он изучал меня по-своему, подбирая привычки и повадки, подмечая мои действия и слова. Будто ему дали задание написать о известном человеке, и у него выпал шанс изучить этого человека вживую.

Со стороны могло показаться, что он собирает информацию на случай побега, чтобы донести своему хозяину, но я видел, что это не так. Сай проверял, стоит ли доверять моим словам и способностям. Окажется ли моя речь про спасение его названного брата ложью или пустой бравадой?

Мальчик зря тратил время. Он слишком сильно хотел в меня верить. Что бы он во мне не разглядел, Сай в итоге согласился бы мне помочь.

— Как с затратами? — спросила у меня Хонока, посерьёзнев.

— Неощутимые, — ответил я, пожав плечами. — На поддержание пса уходит где-то одна восьмая. Думаю, вопрос лишь в чернилах.

Техника оживления чернил оказалась подспорьем, о котором мы не могли раньше и мечтать. Я не мог говорить с уверенностью, но бьюсь об заклад, Данзо спёр её у Узумаки. Не могли Красноволосые не знать такого удобного для себя дзюцу.

К сожалению, Хонока постигала его с черепашьей скоростью, поэтому ручные печати для техники складывал я. Нам лишь оставалось подправить её под наши нужды, что оказалось довольно просто, ведь принцип был похожий. Для дзюцу было не принципиально, что оживлять, простого нарисованного зверя или зверя из десятков тысяч иероглифов.

По сути, пёс перед нами был продвинутой версией моих фуин-змеек, и служил ходячей платформой для печатей Хоноки.

…В голову лезли неуместные идеи о Трансформерах и Гандамах. Нет, Хаку, остуди пыл. Научись ходить, прежде чем бежать.

По крайней мере, теперь можно не беспокоиться на тему сигналок. За несколько недель с помощью этой техники мы покроем большую часть ключевых точек страны.