Звуки боя, ясно слышимые даже сквозь стену дождя, вот уже некоторое время как прекратились. Парень не признался бы в этом даже самому себе, но он немного опасался Акугецу. Мужчина закалил своё мастерство меча и стихии воды десятилетиями опыта сражений, а его техники отличались особой изощрённой гениальностью. Он неспроста считался одним из сильнейших в клане.

Дзенгецу боялся бы больше, но разборки внутри клана редко когда приводили к чему-то серьёзному. Их просто не обучали методам борьбы с противниками, владеющими гидрификацией. Зачем им знать, как наносить вред родным? Вот именно, незачем. Он и не собирался спорить с этим утверждением. Но, как результат, очень немногие из них были способны нейтрализовывать клановый хидэн. И любые разногласия могли лишь ограничиваться чем-то вроде состязания, кто кого в Водяную Тюрьму упечь сможет.

Что бывало довольно весёлым времяпрепровождением, надо признать.

Если же кто-то и владел нужными техниками, то это не афишировал, по понятным причинам. Никому не хочется, чтобы собственный клан на них искоса смотрел.

…Если так подумать, то каков шанс, что сам Акугецу знал такие техники?

Оценив подобную вероятность, Дзенгецу поёжился. Возможно, инстинкты его не подводили, когда кричали об опасности рядом с мужчиной.

С другой стороны, у него имелись и другие причины, чтобы чувствовать себя в опасности рядом со старшим Хозуки. Как оказалось, о его наклонностях знали чуть ли не все. Что и привело к текущей странной ситуации.

— Аники, ещё долго ждать? — Спросил младший, подпрыгивая и разминаясь. Грязь брызгала с каждым прыжком, но не задерживалась на них, полностью стекая с водой.

— Блин, малой, задолбал. Сказали ждать сигнала, значит ждём сигнала, — рыкнул Дзенгецу на брата. По правде говоря, он и сам хотел поскорее закончить с этим неприглядным делом, но приказ есть приказ.

— Почему мы должны ждать, как наш позор смоет какой-то заблудший Юки? Разве это сам по себе не позор? И если старейшины считали того стрёмного старикана таким уж позором, почему раньше не избавились?

Дзенгецу почувствовал нарастающее раздражение. Младший имел дурную привычку изливаться вопросами, когда нервничал. Это у него ещё с далёкого детства, ни у него, ни у родителей, ни у его наставников вытравить эту фигню не вышло. Но конкретно эти вопросы сами по себе могли навлечь на них неприятности. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что ближайшие сородичи находились слишком далеко, чтобы их услышать, он шикнул на брата.

— Думай, о чём говоришь, балда ты тупая! Хочешь вечно на страже квартала штаны просиживать? — Младший испуганно замотал головой. Дзенгецу тяжело вздохнул. Порой он серьёзно переживал за будущее непутевого братца. Выдержав недолгую паузу, он продолжил чуть потише: — Акугецу был слишком полезен и слишком силён, чтобы его тихо прирезать. Нас вообще сложно тихо прирезать, но его особенно. Поэтому старые пердуны и накинулись на этот шанс, как акулы, почуявшие запах крови.

— А если он выживет?

— Если бы да кабы во рту выросли грибы.

— …Аники, ты бы завязывал с грибами.

— Это поговорка такая, неуч! Меньше уроков прогуливать надо было! Если он выживет, то будет ослаблен боем. Ты слышал, с каким упоением они там резвились? Его лишь добить останется.

Тему употребления веществ Дзенгецу мудро решил проигнорировать. Ему нечего стыдится. Все улики давно уничтожены.

— Как-то это… Нечестно.

— Нечестно по бабам за спиной у своей невесты ходить. — На этих словах он выразительно посмотрел на брата. У того хватило совести отвернуться, покраснев. Какой же всё-таки он был ещё сопляк. — Для шиноби «нечестно» не бывает. Выкинь этот мусор из головы. Где ты вообще этого поднабрался?

— То есть это не ты, аники, зубрил самурайский кодекс, мечтая о вступлении в Семёрку? — невинно поинтересовался младший. — Я всего лишь одолжил его на время.

— Ах ты мелкий воришка! Да я тебе…

Их лёгкую перепалку прервал протяжный свист. Затем ещё два, короче.

Дзенгецу поражённо поперхнулся, не договорив.

— Аники? Мы можем атаковать? Что это был за сигнал такой странный?

Парень хмуро посмотрел в сторону дома. Первый свист означал сигнал к атаке через минуту. Два коротких… Два коротких говорили о том, что Акугецу умер, не сумев ощутимо ослабить врага.

Он не стал этого объяснять вслух. Ни к чему пугать брата.

— Через полминуты. Не береги чакру, бей самым сильным, что знаешь, — посоветовал он мрачно, начав складывать ручные печати, особо не спеша. Как раз хватит для сорока семи.

Нужный момент вскоре наступил. Дзенгецу завершил технику, которая из-за погоды требовала на половину меньше обычного, но вышла как бы не в пару раз сильней. Исполинских размеров дракон из воды с рёвом обрушился на дом. Ему вторила его стая, состоящая как минимум из десятка сородичей. Братец, не заморачиваясь, просто создал волну воды, настолько большую, насколько смог. В какафонии абсолютного разрушения слышались и редкие техники земли и ветра. Молнией и огнём никто в Хозуки не владел, насколько Дзенгецу знал, но и без этого комбинированная мощь стихий справлялась на отлично.

Грохот был настолько сильным, что звон в ушах у него стоял ещё секунд десять после того, как всё закончилось.

От бывшего дома Акугецу, стоившего хозяину баснословных денег, не осталось и следа. Лишь глубокая яма, быстро заполняющаяся водой, по краям которой стоял отряд Хозуки. Старики не только заявились сами, решив тряхнуть стариной, но и принудили участвовать всех, кто прошёл базовое обучение. Дзенгецу мог только догадываться, зачем. Скорее всего, показная казнь для поддержания власти и авторитета.

Но, по его мнению, это был перебор. Они ведь не Мизукаге убивать собрались. Просто какой-то Юки без доступа ко льду, после изнурительного боя. Чего тут бояться? Хорошо хоть пара человек остались контролировать воду, чтобы весь квартал к чертям не затопило.

Мысли парня прервал смех. Он начался тихо, но с каждой секундой нарастал, под конец отдавая нотками безумия.

Дзенгецу оглянулся вокруг, не веря своим ушам. Но никто из отряда не смеялся. Почти все недоумевали, откуда шёл звук. Лишь один из старейшин с расширенными глазами уставился на центр их нового пруда.

Повернувшись, чтобы убедиться в своих худших догадках, он застыл.

Нарочито медленно на глади пруда из воды начала собираться фигура из человека.

Его лицо было на удивление красиво, даже несмотря на кривую ухмылку, исказившую его губы. Длинные, шелковистые волосы ничем не показывали контакт с влагой, несмотря на всё непрекращающийся ливень. Чёрно-белые хакама и брюки выглядели, словно их сшили вчера. Человек совсем не походил на кого-то, кто участвовал в битве не на жизнь, а на смерть совсем недавно.

Как? Как он смог украсть их хидэн?

Дзенгецу с ужасом смотрел на совсем молодого на вид Юки, не в силах поверить своим глазам.

Этот смазливый юнец убил, даже не запыхавшись, Акугецу, и при этом украл их Гидрификацию?

— Грязный выродок, да как ты посмел потянуть руки к нашим техникам! — закричал один из стариков с красным от гнева лицом. — Твой клан провалился бы под землю от стыда за подобное воровство!

Юки провёл рукой по лицу, словно стирая смех с него, после чего повернулся к говорившему.

— Даже если бы это было правдой, в чём я сильно сомневаюсь… И чё?

Дзенгецу мрачно хмыкнул. Чего-чего, а наглости чужаку было не занимать.

— К тому же, — добавил Юки, складывая печати одной рукой… Стоп. Одной?! — Это не кража, а улучшение. Чтобы показать вам, о чём я говорю… Кай!

Как только он закончил говорить, невероятно сложный рисунок фуиндзюцу начал проявляться на земле сквозь воду и грязь, сияя потусторонним светом. Печать против льда, понял парень.

Он хотел атаковать врага, но застыл в нерешительности. Что у него имелось, что он мог использовать против Гидрификации? Водная тюрьма? Инстинкты кричали, что в данный момент приближаться к Юки не стоило, если он дорожил здоровьем. Получается, он может лишь смотреть?