Девушка надеялась, что не привыкнет рубить с плеча. Потому что, как бы она не отворачивалась этот этого факта… Чувство абсолютного контроля опьяняло.

— По вашему велению.

Оба шиноби сложили печати, и Коюки впервые воочию увидела боевое применение «магии» шиноби. Хаку показывал ей лишь мелкие трюки, вроде до одури красивых цветов-снежинок, что тот периодически ей дарил, а события восьми лет назад были слишком сумбурны и скоротечны для её детского разума, и давно размылись временем.

Конечно, она слышала истории, и чисто логически знала, что охрана их съёмочной группы часто применяла различные техники, но всё это происходило далеко и вне поля её зрения. Поэтому, слушая многочисленные россказни о подвигах шиноби, она зачастую лишь снисходительно фыркала. Теперь же, наблюдая, как молниеносные фигуры зверей за секунды разметают и замораживают несколько десятков вооружённых людей, Коюки не могла не признать, что истории не могли передать всей мощи, что она чувствовала в тот момент. И Хаку был ещё сильнее?

Девушку пробрала дрожь, и она не могла сказать, что было главной причиной, страх или возбуждение.

— Нам будет нужно действовать быстро, — заметила Фубуки, оглянувшись вокруг. — Лёд наших техник прочен, но при такой высокой температуре растает и он.

— Поразительно. Если мы сможем распространить эту технологию по стране… — пробормотал Рога, смотря куда-то вдаль.

И правда, озеро и его окрестности почти полностью скинули с себя ледяной и снежный покровы. Монолиты по краям оказались гигантскими зеркалами, каким-то образом концентрируя свет.

Когда с его помощью в воздухе начало проигрываться последнее сообщение её отца, Коюки не смогла сдержать слёзы, что её сопровождающие тактично проигнорировали. Как бы её мнение обо отце не поменялось за последние недели, она всё ещё не могла забыть то тепло, что он ей подарил.

А ещё она жалела, что не может поделиться этим моментом со своим Хаку.

Что ж, ничего не потеряно. У неё ещё будет такая возможность. Но пока что ей предстояло немного поработать, убирая мусор, скопившийся у неё в государстве.

Я медленно расхаживал по красному ковру, устилавшему главный офис здания, в котором мы находились. В руках я держал журнал экспериментов, принадлежавший самому Курохаге, как и сам офис. Вместе с Усагиным, кажется, окончательно прописавшимся у меня на плечах, мы читали важные и не очень заметки и выстраивали ход событий.

— Вы не опасаетесь шиноби этого «Корня»? — спросил внезапно Усагин, заставив мне прерваться. — На таком расстоянии мои гендзюцу не подействуют.

— Что с того? — пожал я плечами. — Они увидят лишь длинноволосого учёного с призывом на плече. Ничего из ряда вон выходящего для этого острова.

— Думаете, они не расследуют присутствие миниатюрного, в сравнении с остальными, образца?

— В данной организации не особо приветствуется инициатива, — ответил я, присев на стол, небрежно подвинув важного вида бумаги. К сожалению, ничего полезного для нас, лишь бюджетные отчёты. — Впрочем, если они клюнут, то будет даже лучше. Я не хочу ловить их, как разбегающихся во все стороны тараканов.

— Стоит ли с ними вообще связываться? — задал логичный вопрос заяц. — Вы же не собираетесь им мешать, верно?

— Верно, — подтвердил я.

— Тогда зачем?

— Они как ходячий кладезь информации. Печати, секретные пароли и данные…

— Смею предположить, что ритуал кражи воспоминаний вы всё ещё не переработали, — выдохнул Усагин.

— За кого вы меня держите? — возмутился я инсинуациям. — Вы хоть представляете, сколько времени нужно для планирования и прописывания подобной Истории? Я постоянно занят!

— Напомню, что это нужно прежде всего вам, а не мне, — с сарказмом ответил Усагин. — Но мы сейчас не об этом. Как вы планируете доставать из вражеских шиноби информацию без ритуала?

Я замолчал. Правда была в том, что у меня не было ответа. Полезность пыток изначально довольно сомнительна, но прежде всего, они не сработают из-за печати молчания на языке, и даже если я смогу вовремя подобрать к ней отмычку, я сомневался, что мясные роботы что-то мне расскажут, как бы я их не пытал. Сай, если это был он, не должен был успеть закончить свою подготовку, но мучить десятилетнего ребёнка ради своей блажи я не собирался. Поэтому и пребывал в тупике.

Осуждающий взгляд зайца я почувствовал кожей.

— …Жадность и алчность — это грех, товарищ Хаку, — поведал он мне с укором.

— И чо? — не выдержав, ответил я.

Несколько секунд мы играли в гляделки. Заяц смотрел на меня разочарованным взглядом родителя, начавшего подозревать у своего чада симптомы слабоумия. Первым отвернулся я.

— …Шанс, что мы схлестнёмся с ними не мал, даже если я ничего не предприму, — добавил я обиженно.

— Поэтому и план лучше строить, отталкиваясь от этой возможности, а не в погоне за секретами, которые вы не знаете, как из них вытрясти.

— Ладно, ладно, я понял!

Следующие пара дней прошли в напряжённом ожидании. Нарисованную чернилами птицу мы видели ещё несколько раз, однако она не спускалась на землю. Это изменилось ночью второго дня.

— Чернильная мартышка пробралась в окно резиденции Хоноки-сан и подмешала слабое снотворное в её графин с водой, — тихо сообщил мне Усагин, прыгнув на потолок лабораторного зала рядом со мной.

— Определили по запаху? — пробормотал я. Заяц кивнул. — Разумно. Перед таким событием у неё наверняка бы появились проблемы со сном, а если она не спит, то легко засечёт проникновение в барьер.

На наших глазах входная дверь открылась и сквозь неё внутрь прошмыгнула знакомая маленькая фигура во всём чёрном. Несмотря на темноту и неплохие навыки сокрытия мальца, наше зрение позволяло чётко отслеживать его перемещения.

Усагин сложил несколько печатей своими лапами, после чего кинул камушек, застучавший по каменным плитам. Сай никак не отреагировал на звук, продолжив свой путь, будто ничего не услышав.

— Гендзюцу успешно оплело его разум, — удовлетворённо сообщил заяц. — Но не расслабляйтесь. Его восприятие на пределе, чувства напряжены. Что-то из ряда вон выходящее смоет дурман иллюзии.

Мальчик быстро добрался до хранилища с пищевым раствором и вскарабкался, будто обезьяна, до самого верха, после чего распечатал сосуд с непонятной жидкостью. Расторопно открыв люк, он вылил всё содержимое внутрь бака, расторопно убрал следы своего присутствия, и поспешил прочь.

— Но всё-таки, меня поражает отношение вашей цивилизации к детям-солдатам, — внезапно заявил Усагин, провожая взглядом маленькую фигуру шиноби. — Конечно, чакра имеет свойство подстёгивать развитие разума у ребёнка, но разве это достаточно веская причина, чтобы посылать своё потомство на убой?

— …А я-то тут причём? — возмутился шёпотом. — Я тут чужак. …Думаю, вопрос стоит в выживании и Войне Кланов. Когда весь твой род под угрозой, лучше обучать детей, чтобы они смогли помогать в битве, чем надеяться на лучшее и позволить им умереть беззащитными из-за нехватки людей. Тем более, как вы упомянули, они взрослеют быстрее детей без чакры.

— Самозащита не то же самое, что одиночные миссии по шпионажу, — досадливо покачал головой Усагин. — Как можно надеяться на то, что ребёнок примет верное решение в стрессовой ситуации, полагаясь лишь на свой ум? Каким смышлёным бы он не являлся, ему будет катастрофически не хватать жизненной мудрости, которую каждый разумный набирает с опытом прожитых лет. Да что там, их мозг ещё не закончил своё развитие, их гормоны ещё не прекратили свою бешенную пляску.

— Мои точно ещё пляшут, — закивал я согласно.

— Я заметил, — сухо прокомментировал заяц. — …Мальчик не ушёл. Что он делает?

Сай остановился на стене у входа и развернул свиток со своего пояса, который тут же словно прилип к камню. Чуть помедлив, мальчик переместился в центр.

После чего исчез с наших глаз вместе с печатью и свитком.

— Хм? Я перестал ощущать чакру в его мозгу, но техника всё ещё работает, — сообщил мне Усагин, пытаясь разглядеть место, где только что был Сай. — Печать-невидимка?